Шесть часов до рассвета

По телу пробежались мурашки, холодный пот выступил на коже, руки мелко тряслись, а внутри всё сжалось в тугую болезненную точку. Паника накрыла резко и глухо, будто кто-то выключил звук у всего мира, оставив только шум крови в ушах. Я лежала, не в силах пошевелиться, пока он наконец поднялся с меня. Майкл выпрямился, бросил на меня короткий, тяжёлый взгляд, в котором не было ни жалости, ни сомнений, только осуждение и холодная решимость. Он развернулся и направился прочь, шаги его быстро растворились в тишине пиццерии. Я так и не смогла выдавить из себя ни слова, язык словно прилип к нёбу, а горло сжало от страха. Он остановился всего на секунду, не оборачиваясь, и бросил через плечо: — Молчи. И будешь жива. После этого он исчез, будто его и не было. Остаток смены тянулся мучительно долго. Я вернулась в офис, закрылась там и почти не отходила от камер, но теперь каждая тень казалась опасной, каждый едва заметный отблеск на экране заставлял вздрагивать. Я старалась сосредоточиться на работе, следить за временем, проверять всё по несколько раз, но мысли постоянно возвращались к произошедшему. Сердце никак не хотело успокаиваться, а тело было напряжено так, будто я всё ещё чувствовала его руки. Когда смена наконец закончилась, я вышла на улицу почти на автопилоте. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и только тогда я поняла, насколько устала. Я дошла до машины, села за руль и закрыла дверь, после чего просто сидела несколько секунд, глядя в темноту перед собой. Руки всё ещё дрожали, дыхание было неглубоким и рваным. — Так, успокаивайся… — тихо сказала я сама себе, пытаясь вернуть контроль. — Надо поехать в ближайшую кофейню. И перекусить тоже. Я завела двигатель, медленно выехала с парковки и направилась в сторону города. Дорога была почти пустой, фонари тянулись длинной линией, а радио играло что-то нейтральное, не отвлекающее. Я крепко держалась за руль, словно он был единственным, что удерживает меня в реальности. В кофейне было тепло и светло. Запах кофе и выпечки немного помог прийти в себя. Я взяла самый простой напиток и села у окна, стараясь не смотреть по сторонам слишком внимательно. Мысли всё ещё путались, но постепенно шок начал отступать, уступая место усталости. Я понимала одно ясно: эта работа больше не была просто временной подработкой. И то, что произошло этой ночью, так просто из головы не уйдёт. День прошёл тянуще и пусто. Пары закончились быстро, разговоры не цепляли, мысли постоянно возвращались к прошлой ночи. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку, вздрагиваю от шагов в коридорах и проверяю телефон чаще, чем обычно. Ночь была выходной, и это должно было радовать, но вместо этого внутри было неприятное чувство тревоги. Ближе к вечеру я вдруг вспомнила, что оставила сумку в офисе пиццерии. Мысль неприятно кольнула. Там были документы, зарядка, несколько мелочей, без которых завтра было бы сложно. Я сразу вспомнила слова Уильяма Афтона о том, чтобы я не появлялась там днём, не лезла без нужды и не привлекала людей. Делать это утром означало рисковать, а рисковать я сейчас точно не хотела. Поэтому, как бы мне ни было не по себе, я решила поехать туда ночью. Когда я подъехала к пиццерии, вокруг было тихо. Здание выглядело пустым и тёмным, фонари освещали только часть парковки. Я сидела в машине несколько секунд, собираясь с духом, потом взяла ключи и вышла. Дверь открылась без проблем, знакомый щелчок замка отозвался эхом внутри. Я шла по коридору быстро, почти не останавливаясь, стараясь не смотреть по сторонам. Шаги отдавались слишком громко, и от этого страх только усиливался. Я мысленно повторяла, что мне нужно просто забрать сумку и сразу уйти. Когда я зашла в офис, свет включился резко — и в ту же секунду я закричала от неожиданности. — АААААА БЛЯТЬ ТЫ КТО?! Он стоял там. — ТЫ?! — вырвалось у меня следом, прежде чем я успела подумать. — Ты что здесь опять забыла, безмозглая?! Ты не должна быть тут сейчас. Голос был резкий, злой, и от него внутри всё сжалось. — Я… я забыла вещи, просто извини, — быстро сказала я, не глядя ему в глаза. Я не стала ждать ответа, просто проскользнула мимо него, схватила сумку со стола и развернулась к выходу. Сердце колотилось так, что я почти не чувствовала ног. Мне казалось, если я сейчас не уйду, случится что-то плохое. Но уйти я не успела. Он резко схватил меня за шею и прижал к стене. Не душил, но держал достаточно сильно, чтобы я сразу замерла. Спина ударилась о холодную поверхность, сумка выскользнула из рук и упала на пол. Он наклонился ближе, его лицо оказалось слишком близко, дыхание ровное, спокойное, будто для него это было чем-то обыденным. — Ты не задержишься тут долго, — произнёс он медленно, почти лениво. — Уж поверь мне, детка. От этого слова по спине пробежал холод. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — продолжил он, не повышая голоса. — Ты приходишь сюда ночью, без смены, без причины, после того, что уже произошло. Ты реально думаешь, что это хорошая идея? Я сглотнула, голос дался с трудом. — Мне просто нужна была моя сумка. Я не хотела проблем. Я сейчас уйду и больше не вернусь, — быстро сказала я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. Он усмехнулся коротко, без веселья. — Проблемы не спрашивают, хочешь ты их или нет, — сказал он. — Ты уже в них по уши. И всё из-за того, что не умеешь слушать. Его рука чуть ослабла, но он всё ещё не отпускал. — Запомни одну вещь, — продолжил он тише. — Если я говорю не появляться — значит, не появляться. Если я говорю молчать — значит, молчать. И тогда у тебя будет шанс спокойно жить дальше. Я кивнула, потому что спорить или доказывать что-то сейчас было бессмысленно. Он смотрел на меня ещё пару секунд, будто решая, стоит ли продолжать, потом резко убрал руку и сделал шаг назад. — Забирай свои вещи и исчезай, — сказал он. — И чтобы я больше не видел тебя здесь без причины. Я не стала отвечать. Подняла сумку, крепко прижала её к себе и быстро вышла из офиса, не оглядываясь. Только когда дверь за мной закрылась, я позволила себе вдохнуть глубже. Когда я вышла из здания, руки всё ещё дрожали. Я села в машину и выехала почти автоматически, даже не оглядываясь назад. Дорога тянулась передо мной пустая и тёмная, а внутри будто всё рухнуло разом. Слёзы сами катились по щекам, я даже не пыталась их сдерживать. Казалось, что мне просто катастрофически не везёт с жизнью. Где-то тебя бьют, где-то унижают, потом угрожают, работы толком нет, денег вечно впритык, и всё это наваливается не по очереди, а сразу. Я ехала и думала о том, как странно выходит. Я уехала из одного города, чтобы спастись, а в итоге снова оказалась в ситуации, где страшно, где нужно постоянно быть настороже, где нельзя чувствовать себя в безопасности. От этих мыслей становилось ещё тяжелее, и я поймала себя на том, что начинаю задыхаться. Чтобы хоть немного прийти в себя, я свернула к небольшому киоску с шаурмой, который светился тёплым жёлтым светом среди тьмы. Я припарковалась, вытерла лицо рукавом и вышла из машины. Внутри пахло специями и чем-то домашним. Женщина за прилавком сразу улыбнулась мне, такой спокойной, искренней улыбкой, что внутри что-то немного отпустило. Пока она готовила шаурму, мы разговорились. Сначала просто о мелочах — о погоде, о том, как мало людей ночью, о том, что я выгляжу уставшей. Я сама не заметила, как начала рассказывать больше, чем планировала. Не всё, конечно, но достаточно, чтобы она поняла, что я не просто заехала перекусить. Когда я сказала имя мамы, женщина вдруг замерла, а потом внимательно посмотрела на меня. Оказалось, она была её одноклассницей и подругой детства. Они давно потеряли связь, жизнь развела по разным городам, но имя она помнила сразу. От этого стало странно тепло и одновременно грустно. Мы разговорились уже совсем по-другому. Она расспрашивала, где я живу, как учёба, как работа. Я честно сказала, что пока живу в машине и пытаюсь выкрутиться как могу. Она выслушала, не перебивая, и потом неожиданно предложила помощь. У неё была пустая квартира. Небольшая, со старым ремонтом, но с кроватью, мини-холодильником, плитой и нормальным душем с туалетом. Она сказала, что я могу там жить, если соглашусь работать у неё в киоске с десяти утра до шести вечера. За это ещё и платили бы. Я даже не раздумывала. Это было слишком похоже на шанс, который нельзя упускать. Я сразу согласилась, почти боясь, что она передумает. Мы ещё немного посидели, поговорили, и в конце она просто достала ключи и положила их передо мной, сказав, что я могу заселяться прямо сейчас. Я вышла оттуда с шаурмой в руках и с ключами в кармане, и впервые за долгое время почувствовала не страх, а облегчение. Я села в машину и поехала по адресу, который она мне назвала. Квартира действительно была очень простой. Старые обои, немного скрипучий пол, мебель не новая. Но для меня это было неважно. Это было место, где можно закрыть дверь, лечь на кровать и не бояться, что тебя кто-то увидит или выгонит. Я разложила вещи, приняла долгий душ, смывая с себя усталость последних дней, и легла на кровать. Лежала, глядя в потолок, слушая тишину и почти не веря, что у меня теперь есть крыша над головой. Когда часы показали десять вечера, я встала. Спустилась, завела машину и поехала. На новую. Свою очередную смену.