"Пятнадцать лет ожидания"

На утро Сатору проснулся от приглушённого гула за дверью. Он лежал в просторной комнате, оформленной в сдержанных тонах — ни намёка на больничную стерильность, но и уюта здесь не было. Всё функционально, всё подчинено какой‑то невидимой логике. Он сел, опершись на трость, и огляделся. На небольшом столике у кровати стоял поднос с завтраком: овсяная каша, тосты, чай. Рядом — стопка аккуратно сложенной одежды и блокнот с ручкой. «Он опять что-то задумал», — мелькнуло у него в голове. В дверь постучали. Без ожидания ответа в проёме появился Яширо — свежий, собранный, в безупречно выглаженном костюме. — Проснулся? — его голос звучал буднично, почти дружелюбно. — Хорошо. У нас плотный график. — Что за график? — Сатору не скрывал настороженности. — Сначала завтрак. Потом — твоё лечение. Затем — обсуждение плана. — Он шагнул ближе, вглядываясь в его лицо. — Ты выглядишь отдохнувшим. Это хороший знак. — Я не предмет исследования, — резко бросил Сатору. — И не твоя кукла. Яширо вздохнул, но раздражения в его взгляде не было. — Опять эти игры? , Фудзинума, мы оба знаем: ты здесь не случайно. И не потому, что я тебя удерживаю. Ты хочешь понять. Иначе бы не остался. Сатору молчал, сжимая в руке трость. Гаку был прав — и это злило парня. — Ладно, — наконец сказал он, поднимаясь. — Давай свой завтрак. И своё лечение. Но помни: я жду ответов. — Конечно, — Яширо кивнул, и в его улыбке промелькнуло что‑то неуловимое. — Ответы будут. Но только тогда, когда ты будешь готов их принять. Яширо сделал шаг вперёд, нарушая последние остатки личного пространства. Сатору инстинктивно дёрнулся, но остался на месте. Гаку навис над ним, и Фудзинума почувствовал его дыхание на своей коже — тёплое, прерывистое. В полумраке его красные глаза казались почти чёрными, горящими нездоровым огнём. — Ты же тоже чувствуешь это? — прошептал он, и в голосе звучала пугающая, почти маниакальная уверенность. — Словно мы созданы друг для друга. Сатору замер. Каждый инстинкт кричал: беги. Но тело словно окаменело. Парень попыталась выдавить насмешку: — Что ты несёшь… Он не отступил. Напротив, наклонился ещё ближе — так, что их лица оказались в опасной близости. Его пальцы впились в запястье Фудзинумы, сжимая до боли. — Не притворяйся, что не понимаешь. Ты ощущаешь это так же, как и я. Связь. Тягу. Что‑то… большее, чем просто эксперимент. Моё творение. В его глазах плясали безумные блики — смесь одержимости и холодной расчётливости. Сатору с трудом сглотнул, пытаясь не показать страха. — Это не связь, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это манипуляция. Ты пытаешься запутать меня. Яширо рассмеялся — коротко, резко, без тени веселья. — Манипуляция? О, конечно. Но знаешь что? Это уже не игра. Ты — моя величайшая работа. Моё совершенство. И я не позволю тебе разрушиться. Не позволю уйти. Его пальцы скользнули по щеке парня, и от этого прикосновения по спине пробежал ледяной ужас. — Почему сейчас? — прошептал Сатору, чувствуя, как дрожит голос. — Почему именно сейчас ты решил… это сказать? — Потому что больше не могу ждать, — прошипел Гаку, и в его взгляде мелькнуло что‑то звериное. — Ты должен понять: ты принадлежишь мне. Сатору попытался вырваться, но хватка Яширо стала ещё жёстче. — Отпусти, — выдохнул он. — Или… — Или что? — Гаку наклонился ещё ниже, почти касаясь губами его уха. — Что ты сделаешь, Сатору? Ты ведь знаешь: никто не придёт тебя спасать. Никто даже не знает, где ты. Тишина повисла между ними, густая, пропитанная страхом и безумием. Сатору чувствовал, как внутри него нарастает паника, но вместе с ней — и ярость. — Ты болен, — произнёс он наконец, глядя ему прямо в глаза. — И ты не удержишь меня. Яширо замер, затем медленно улыбнулся — улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — О, Сатору. Ты всё ещё не понял. Ты уже давно не в игре. Ты — приз. Мой шедевр. И я никогда тебя не отпущу. Он отстранился, но его взгляд продолжал держать Фудзинуму в плену. — А теперь, — произнёс он, доставая из кармана небольшой шприц, — нам нужно кое‑что уточнить. Чтобы ты лучше осознал свою роль. Сатору рванул в сторону, но Гаку оказался быстрее. Хлесткое движение — и холодная сталь коснулась шеи парня. — Спокойно, — прошептал Яширо, и в его голосе звучало почти нежное безумие. — Это всего лишь сыворотка. Она поможет тебе… принять правду. Сатору закрыл глаза, собирая остатки воли. Где‑то глубоко внутри вспыхнул огонёк сопротивления. — Никогда, — прошептал он. — Я никогда не приму твою «правду». Яширо тихо рассмеялся, и этот звук резанул слух Фудзинумы, как нож. — Посмотрим. Время всё расставит по местам. А пока… спи. Игла вошла в кожу почти безболезненно. Мир вокруг начал расплываться, но прежде чем тьма поглотила его, Сатору успел подумать: «Я выживу. И тогда ты пожалеешь».