Ещё немного...

      Это было просто чудовищно.       Всё это маленькое представление, которое она разыгрывала последние недели, было тем, о чём она когда-то мечтала. Обычная девчонка, живущая по накатанной, не замечающая безнадёжности этого мира и не пасующая перед его жестокостью. Она ходила в школу с надеждой на лучшее будущее — даже когда каждый год шанс погибнуть при нападении дьявола только рос. Она улыбалась на подработке — даже когда причин улыбаться становилось всё меньше с каждым днём. Она гуляла с друзьями после уроков — даже когда всё меньше людей решались выходить из дома. А недавно у неё появился парень её возраста, о котором она не могла перестать думать — даже несмотря на то, что вероятность для них обоих дожить до старости была почти нулевой. Что бы ни случалось, Резе оставалась ясноглазой, свободной духом девчонкой, решившей жить на полную и самой выбирать — пусть даже в мелочах.       Если бы только это было правдой.       На самом деле всё было лишь игрой, ролью, которую её заставили выучить. Настоящая Резе не была ничем из этого; за аккуратно собранной маской не было ни «кого», ни «чего». Она не была весёлой и обаятельной. И уж точно не была доброй — в отличие от той, за кого притворялась. От той, кого постоянные клиенты теперь встречали по имени; той, кому хозяин улыбался по-доброму, когда думал, что она не видит; девчонки, в которую Денджи был влюблён так очевидно, что это почти смешно… Боже, как же ей хотелось быть такой. Но судьба решила иначе: ей досталась роль подопытной крысы, оружия, которым Государство будет пользоваться, пока она не выработается — а потом без колебаний выбросит. Не человек, не личность — вещь, которая иногда притворяется человеком. Таков был её удел; она давно научилась с ним жить.       И всё же сейчас она стояла на пороге самой глупой ошибки в своей жизни. Ведя Денджи за руку к укромному месту, откуда они будут смотреть фейерверк, та часть её разума, что ещё не разучилась думать трезво, всё слабее и слабее задавалась вопросом: где всё свернуло не туда?       Она вспоминает день их первой встречи. Увидев, как он прячется от дождя в телефонной будке, она сразу поняла: идеальный шанс закрыть миссию. Улицы пустые — если не считать Акульего Дьявола, — а в тесной будке ему некуда будет деться. Она притворится, что тоже забежала укрыться, заговорит с ним о пустяках, и как только он расслабится — убьёт, вырвет сердце прежде, чем его напарник успеет вмешаться. План простой, и она знала: он сработает. И всё же… Она замешкалась. Даже теперь она не могла объяснить, что на неё нашло. Во многом Денджи был как она: совершенно один в этом мире — ни семьи, ни друзей, ничего. И как у неё, у него отняли человечность, а потом японское правительство присвоило его себе и превратило в оружие, не спрашивая, чего он хочет. Она ведь уже знала это; знала о нём всё ещё до встречи и давно примирилась с тем, что ей придётся сделать. Несправедливо — но так устроен мир. И выбора у неё не было.       Выждав не больше минуты — чтобы не выглядеть подозрительно, — она быстро вошла в будку и запустила план. Показательно рассмеялась, увидев его лицо, наплела какую-то чушь про дохлую собаку — и заставила себя заплакать. Она хотела смутить его, выбить из колеи, опустить ему защиту. Но из всех реакций, которых она ожидала, то, что он вдруг согнётся и начнёт давиться, будто его сейчас вырвет, точно не входило в список. Впрочем, удивление быстро прошло: цель была слишком занята собой, чтобы следить за ней, и она потянулась за ножом в кармане.       И как раз когда она уже собиралась вытащить нож и вонзить ему сзади в шею, Денджи вынул изо рта цветок и протянул ей — так, будто это самое естественное в мире. Любую нормальную девчонку передёрнуло бы от цветка, липкого от слюны. Но она не была нормальной.       Ей дарили вещи и раньше. Но впервые подарок вызвал не только презрение. Все прежние «подарки» воняли фальшью — пустой сделкой, попыткой купить её расположение. А это было другим. Это было настоящим. Искренним. Реальным. Так и должно быть: человек с задним умыслом никогда бы не додумался до такого. Нет — это просто глупый мальчишка, который сунул плачущей девочке цветок, чтобы подбодрить. Скоро дождь закончился, и она сказала себе, что момент упущен.       Потом они продолжили встречаться — в кафе, где она работала. Они разговаривали, смеялись, и какое-то время она была счастлива. Как в тех историях, которые она читала украдкой, когда никто не видел: две души пересеклись — и влюбились. Это почти заставило её забыть про миссию. Но не навсегда. Ничто не бывает навсегда.       Это произошло в ту ночь, когда она предложила Денджи пробраться в школу, где она якобы училась. Это была лучшая ночь в её жизни. Они шли рука об руку по тёмным коридорам, и его тепло прогоняло холод, который всегда жил в ней. Они играли в классах, изображая урок — будто кто-то из них вообще знал, как это бывает. Они плескались в бассейне — голые, беззаботные, — и она учила его плавать. Она смеялась и думала: когда она вообще так смеялась? Так искренне, так живо. Будто в мире остались только они двое — и впервые в своей жалкой жизни Резе почувствовала: всё будет хорошо.       Пока этот чёртов лезущий куда не надо не сунул голову туда, где ей не место. Пришлось выманить его на крышу, чтобы убить так, чтобы Денджи не заметил, но ущерб уже был нанесён. Дьявол Тайфуна согласился пока работать на неё — наверняка решив, что она тоже охотится за сердцем Бензопилы, — но он точно обернётся против неё, если она бросит миссию, как бы ни понимал, что ей не ровня. Эта её детская фантазия тянулась слишком долго. Пора проснуться. Пора почувствовать запах роз. Просто… она не хотела.       Она хотела продолжать видеть Денджи. Хотела продолжать говорить с ним, шутить, дразнить его. Хотела сдержать обещание — научить его всему: тому, чего он не знает, тому, чего не умеет, даже тому, в чём она сама лишь делает вид, что разбирается. Даже понимая, что всё между ними — притворство, она хотела сделать его реальностью. Даже зная, что это невозможно и что кончится это плохо для них обоих. Разве не лучше умереть, прожив хотя бы немного той жизни, о которой она всегда мечтала, чем тянуть существование, в котором есть только боль? Она хотела ещё немного помечтать. — Так… почему ты вообще хотела прийти сюда?       Голос Денджи вернул её в действительность: они уже были на месте, о котором рассказал хозяин. В другом состоянии она, может, смогла бы оценить вид на город внизу. Но сейчас она едва замечала что-то, кроме мальчика рядом. Он смотрел на неё тем самым невинным выражением, которое она успела так полюбить; хотелось спрятать всё это под ковёр и притвориться, что всё нормально. Но ей нужно было сделать это — если у них вообще оставался шанс. — Мой босс в кафе рассказал про это место. Говорит, отсюда лучше всего видно фейерверки. И мы будем тут одни, потому что место — «совершенно секретное», — она сказала это тем самым бойким, пузырящимся тоном, каким всегда говорила с ним, и поймала себя на мысли: а понравилась бы она ему, если бы говорила своим настоящим голосом? — Ага, да? — ответил он уже по-простому. Он освоился рядом с ней куда сильнее, чем при первой встрече.       Ей не хватало, как он терялся, когда она подходила слишком близко. Но она не жаловалась: ей нравилась эта близость — привычная, тёплая. Он подошёл к ограждению, облокотился и уставился вдаль. Такой расслабленный. Она не понимала, как у него это получается. — Эй, Денджи? — её голос стал серьёзнее. Пора срывать пластырь. — Мм? — Я много думала… и… — она запнулась, подбирая слова. Он должен понять. — …Я остаюсь при своём. Твоя ситуация правда… жутко неправильная. — Типа… заставлять шестнадцатилетнего пацана убивать дьяволов насмерть. Не пускать в школу. Государство не должно такое вообще допускать. — Ей не удалось скрыть враждебность: годы горечи из-за собственной жизни поднялись в горло и рванули наружу.       Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Сейчас или никогда. Она шагнула ближе и взяла его руки в свои. На его щеках вспыхнул розовый румянец — значит, она всё ещё умеет. — Уйдёшь с работы и сбежишь со мной? — она сказала это настолько искренне, насколько ей позволило сердце. Он должен был согласиться. Он её испортил. Она слишком долго была рядом с ним. Она уже не могла вернуться к прежнему, попробовав, что такое счастье. — Я сделаю тебя счастливым. Я всегда буду тебя защищать, — его молчание резало. И она надавила — если надо, будет умолять. — Пожалуйста?       Она почувствовала, как его ладони начинают потеть в её руках, но не отпустила. Просто смотрела в его растерянные глаза — и молча просила ответ. — Сбежать с тобой? Типа… куда? — Я могу попросить услугу у одного моего друга. У него есть место. Общественная безопасность тебя там не найдёт, — шанс был крошечный, но если они выберутся из Японии… у неё были контакты в Америке — далеко и от СССР, и от Японии. Там можно начать заново. — Если мы туда уедем, мы даже сможем учиться вместе. Не сразу, но когда-нибудь. — Зачем тебе это? — Он смотрел ошарашенно. Похоже, ещё никто ради него так не старался. — Потому что я… — она подумала сказать всю правду, но не смогла. Слишком много способов, как всё может пойти не так. Она не могла позволить себе ещё больше усложнить. — Потому что ты мне нравишься, Денджи! — И это не было ложью.       Снова тишина. Не то, чего она ждала. Денджи опустил взгляд, сморщился и вдруг будто заинтересовался землёй под ногами. В другой ситуации это показалось бы милым, но сейчас у неё в животе провалилось.       Почему? Что это за реакция? Она ожидала сопротивления, конечно. Денджи, похоже, вообще не видел проблемы в том, как с ним обращаются. В отличие от неё, он ещё не понимал, что его держат на цепи, и что за границами «поводка» есть мир. Но всё же она думала: от её признания он хотя бы обрадуется. Неужели она ему не нравится? Или есть что-то, чего она не видит? Или кто-то. — Почему ты тянешь? Я тебе не нравлюсь? — Нравишься!       Почти сразу выкрикнул он. И он не врал, это было видно. Его вообще было легко читать — сердце нараспашку. Ей всегда это в нём нравилось. — Но… — пробормотал он, всё ещё не поднимая глаза, и у неё всё внутри похолодело. — Меня в последнее время начали ценить на работе. Теперь меня отпускают далеко без присмотра… Я потихоньку учусь ладить с напарниками с говняным характером. И я даже наконец нашёл общий язык с одной старшей коллегой, которую терпеть не мог.       Резе молча смотрела, не моргая, как её шанс на счастливый конец ускользает. Он откажет. Конечно, он не выберет её. О чём она думала? Дура, что так привязалась, что успела напридумывать про человека, которого почти не знала. Она должна была понять сразу. И всё равно горечь поднималась — дёрнулся правый глаз, маска поползла. — Я даже… типа, нашёл себе цель. Карьерную. Мне всё больше нравится… — теперь уже Резе отвела взгляд. Денджи замялся, будто заметил её напряжение несмотря на попытки его спрятать. Он уже собирался сказать что-то ещё, но вдруг глаза у него расширились, и он резко ожил. — Стой! Я понял! У меня идея, гениальная! — она вынырнула из провала и посмотрела на него с отчаянной надеждой. — Помнишь, я говорил про цель? Мой босс пообещала: если я убью одного суперсильного дьявола, она исполнит любое желание! Я просто попрошу её, чтобы меня пустили учиться вместе с тобой — будем жить нормально, как ты хочешь, и нам не надо будет ломать себе жизнь. Всем же лучше!       Ей понадобилась секунда, чтобы осознать смысл. С чего ей вообще переживать о «сломать жизнь»? — Ну разве тебе так не лучше? Разве ты не будешь скучать по друзьям и семье, если мы просто сорвёмся и уедем? — Ей пришлось собрать лицо, иначе он и дальше будет считывать её растерянность. Но главное стало ясно: он жил в неверном допущении. — Денджи… у меня этого нет. Ни друзей, ни семьи. Мне нечего терять, если я сбегу с тобой, — а вот приобрести можно было всё — но это она оставила при себе.       Он посмотрел так, будто она сказала нелепость. И она понимала: со стороны это и правда звучало нелепо. Не могло быть, чтобы та Резе, которую он знал, была одиночкой. — Тогда… а как же старик из кафе? Или постоянные? Ты же будешь по ним скучать? — Он уже хватался за что попало. Он сам не слишком понимал, как выглядят нормальные человеческие связи. — А школа? Тебе же надо закончить школу, да? Нельзя же просто бросить! Это… ну… вроде как плохо.       Резе вздохнула. Они топчутся на месте. Может, проще признать это безнадёжным, вернуться к первоначальной миссии, сделать вид, что ничего не было, и снова стать послушной бойцовой собакой — без чувств и мыслей. Ага. Нет. К чёрту. Сарай уже сгорел — пусть и дом горит. — Денджи. Дело в том… что я тоже никогда не училась в школе.       Она не дала ему времени обдумать. Сократила последние сантиметры и поцеловала его. Фейерверки хлопали где-то на фоне, но она почти не слышала их: всё внимание забрал вкус его потрескавшихся губ. После первого шока он расслабился и начал отвечать — напряжение уходило из тела. Она провела ладонью по его щеке; он приоткрыл рот, и она скользнула языком внутрь.       Стоило ей ощутить его, и ей захотелось ещё — и ещё. Захотелось укусить, вцепиться зубами в каждый сантиметр, забрать целиком, сделать своим — чтобы никто больше не смог его отнять. Она всё-таки оторвалась, иначе могла бы правда поддаться этому желанию. Денджи остался без воздуха, взгляд расфокусирован, лицо пунцовое; ей не нужно зеркало, чтобы знать — она выглядит так же. — Денджи… пожалуйста, сбеги со мной, — она повторила снова, уже увереннее. — Ты говоришь, что сейчас у тебя всё неплохо в Общественной безопасности. А если потом станет иначе? Если ты больше не захочешь работать на них? Захочешь уйти? Они тебя отпустят?       Ему нужен был ещё один толчок — и он поймёт. Несомненно поймёт. — Не отпустят, да? Они удержат тебя против воли. Это неправильно, Денджи. Ты ведь тоже человек, — он это понимал: по тому, как перекосилось лицо. — Им на тебя плевать. Не так, как мне. Если бы им было не плевать, тебя бы не заставляли убивать опасного дьявола ради того, что всем и так положено. Разве ты не видишь? Они не обращаются с тобой как с человеком.       Её сердце не колотилось так со времён первого превращения. Но тогда внутри был страх. А сейчас — надежда. — Денджи… у тебя есть мечты? Я всегда мечтала сбежать, всё оставить, начать новую жизнь. Долгое время я думала, что это просто несбыточная фантазия. Но если ты рядом — я верю, что она может стать реальностью, — странная мечта для «обычной девочки». Но он не станет её разоблачать. Потому что он такой же. — Я помогу сбыться и твоим мечтам, какими бы они ни были. Только, пожалуйста… помоги мне с моей.       Она не собиралась так раскрыться — просто сорвалось само. Под его взглядом она чувствовала себя голой. Это было ужасно неловко… и одновременно освобождающе, будто груз, который она таскала всю жизнь, наконец сняли с плеч.       Вместо слов Денджи просто обнял её. Он всегда был таким тёплым рядом с её неестественным холодом — словно созданным, чтобы быть противовесом, ответом. Она расслабилась в его руках и закрыла глаза. Будто в мире остались только они двое; вокруг стало тихо, и единственный звук — его сердцебиение. То самое сердце, которое она должна была забрать и увезти домой.       Но не теперь. Теперь это сердце принадлежало ей. И только ей. — Я пойду, Резе. Я пойду за тобой куда угодно.