Вечером в октябре

В баре было многолюдно, шумно и жарко. Джиун расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке почти сразу, как только они устроились за забронированным столиком, и на несколько секунд между слоями ткани у него на груди промелькнула тонкая черная линия татуировки. — У тебя татушка? — спросил тут же Шота, сидящий рядом. — Круто! Можно посмотреть? Джиун молча улыбнулся, а Шота оттянул ворот чужой рубашки пальцами и заглянул под нее, рассматривая рисунок на груди. — Еще и на животе есть! — воскликнул он восторженно, словно ребенок, увидевший что-то необычное. — Ни у кого из моих друзей нет татуировок, ты такой крутой, Джиун-сонбэ! — Да что там у него, цитаты мастера Йоды? — влез Кихо, оттесняя Шоту в сторону, тоже заглядывая Джиуну под рубашку, Джиун захохотал, прижал ладони к груди, избегая чужих взглядов, щеки у него покраснели от смущения, он спросил: — Что вы делаете?! Тэян выложил на стол свою банковскую карту. — Кто еще будет пиво, давайте свои карты сюда, — сказал он как всегда сдержанно и почти флегматично. — Соджу! — воскликнул Кихо. — Мы же празднуем победу сборной! Соджу! Соджу! Соджу! Шота подхватил, так что это на несколько секунд это превратилось в скандирование. — Пиво, — сказал Интак, снова оказавшись разделенным с Джиуном. На этот раз препятствием выступал стол — они сидели напротив друг друга. — Спасибо, хён. — Я все равно возьму с тебя комиссию за обслуживание, — хмыкнул Тэян. Он сгреб в ладонь банковские карты друзей и отправился к бару. Кихо пошел вместе с ним, так что на некоторое время Интак остался за столом в компании Джиуна и младших. Он испытывал небольшое чувство досады — так бы его назвал сам Интак, но на самом деле он не смог бы дать ему никакого четкого определения. Это слегка раздражало его, потому что рядом с Джиуном добрую половину его чувств можно было бы отнести к группе «непонятные» и «те, которые невозможно описать» или «что-то схожее с… но не то», и Интак понятия не имел почему так происходит. Джиун легко влился в их компанию и нашел общий язык с ребятами — Интаку стоило бы радоваться этому, но все, что Интак чувствовал, это зудящее в глубине груди тянущее беспокойное чувство не имевшее названия. Было ли оно вызвано волнением из-за появления нового человека, так непохожего на них самих, в их тесном дружеском кругу? Может быть. Может быть Интака просто немного задело то, насколько быстро его друзья приняли Джиуна, и насколько быстро их общение от формального и отстраненного перетекло в дружеское? Например, обычно слегка замкнутый с любыми новыми людьми Шота вел себя с Джиуном довольно раскованно, а Кихо вообще обращался к Джиуну неформально — они были ровесниками, так что в этом не было ничего удивительного. Даже Чонсоб, обычно всегда тихий и малозаметный, казалось, проникся к Джиуну симпатией. Про Тэяна Интаку сказать было нечего, Тэян даже с ними порой вел себя отстраненно, несмотря на многолетнюю дружбу и это было просто чертой его характера, но и он, кажется, не испытывал к Джиуну никаких противоречивых чувств. Интак чувствовал себя отодвинутым на задний план из-за всего этого. Ему хотелось быть ближе к Джиуну. Ему хотелось стать для старшего человеком, который был бы ему поддержкой. Его хранителем. Хранителем его тайны. Ему хотелось быть для Джиуна совсем немного важнее, чем все остальные. Достаточно важным, чтобы, например, первым увидеть его татуировки. Возможно, это было эгоистичным желанием. Это было действительно эгоистичным желанием, а Интак никогда раньше не был эгоистом. Просто с самого первого момента их встречи Чхве Джиун вызывал у него такие странные чувства, очень странные. Они продолжили веселиться, присоединившись к баскетбольной сборной, так что в углу бара, в котором они обосновались, беспрерывно звучало бренчание бутылок и громкий смех. Интак выпил не слишком много, потому что утром ему нужно было на тренировку, но Джиун выпил значительно больше, и даже при всем этом он не выглядел пьяным. Очевидно, он медленно пьянел или просто хорошо переносил алкоголь. Тэян бесконечно цедил уже порядком теплое пиво, Чонсоб очень быстро переключился на газировку, Кихо мало пил, потому что присматривал за братом, а вот Шота уже после третьего бокала потащил друзей на танцпол. — Больше не наливайте ему, — захохотал сопротивляясь Кихо, когда младший канюча вцепился в него, в яростной попытке вытащить друга из-за стола, — Соул, Соул, может быть немного позже, ладно? Да когда ты успел так набраться, что я твоей маме скажу, когда приведу тебя домой в таком состоянии? — Ты же сам ему подливал, еще и спрашиваешь? — хмыкнул Тэян с противоположного конца дивана. Он сидел в самом углу, так что мог не беспокоиться о том, что станет следующей целью Шоты в качестве танцевального партнера. — Сам его напоил — теперь бери на себя ответственность, он ведь твой младший. — Ладно-ладно, — согласился в конце концов Кихо, которому все это казалось забавным, — Интак, идешь? Джиун? Чонсоб? Джиун покачал головой, но это скорее было согласием, чем отрицанием, с кряхтением выбрался из-за столика и все они, хохоча и подначивая друг друга, буквально вывалились на танцпол смешавшись с толпой людей, движущихся под динамичные хиты американских двухтысячных десятых. Интак слышал, как сбоку от него пьяно хихикал Кихо, умоляя Шоту быть немного сдержаннее. Интак и сам был пьян — пьянее, чем он себя оценивал, иначе он никогда бы не был достаточно смелым, чтобы сказать Джиуну, движущемуся под музыку рядом с ним: — Могу я тоже посмотреть на твои татуировки? Джиун находился так близко к нему, что это было почти пересечением личных границ. Взгляд старшего был затуманен алкоголем. Щеки раскраснелись, кожа блестела от пота. Интаку показалось, что он чувствует запах его туалетной воды, но это было не так — в воздухе витали сотни ароматов, запаха пота, смешанного с парами алкоголя и сигаретным дымом. Джиун положил ладонь себе на грудь, зацепив пальцами следующую пуговицу на своей рубашке. Его голос звучал пьяно и оттого высоко. — Хочешь посмотреть? — спросил он игриво или Интаку показалось, что это прозвучало игриво, потому что музыка оглушала его, а мир вокруг сливался в огромное разноцветное пятно, в центре которого был Джиун. Интак почувствовал, как по его телу расползается жар, которому снова не было объяснения. Взгляд Джиуна был рассеянным, когда он на мгновение закрыл лицо руками и вдруг стал таким ясным, когда он снова взглянул на Интака. Его теплая ладонь легла Интаку на грудь, мягко, но быстро отстраняя их друг от друга на расстояние вытянутой руки. — Прости, — сказал Джиун устало и его рука скользнула вниз с груди Интака, словно безвольная плеть, повиснув вдоль тела. — Мне жаль, я не… Я сильно перебрал. Пойду подымлю. Он развернулся и покачиваясь скрылся среди танцующих людей, двигаясь по направлению к их столику, оставив Интака в толпе одного.