Вечером в октябре

После этого они оба сделали вид, что ничего такого не произошло. Что все это было просто дружеской шуткой, пьяной шуткой, очень глупой шуткой. Интак вернулся за столик еще спустя две песни, которые он провел на танцполе в компании Шоты и они с Джиуном не сказали друг другу ни слова на этот счет. В общем-то и говорить было нечего. Ничего не было. Интаку все это просто померещилось. Он слишком много выпил, чтобы адекватно оценить случившееся и он мог воспринять действия и слова Джиуна слишком близко из-за того, какие странные чувства вызывал у Интака старший. Они просто были пьяны, болтали и танцевали. Возможно только Интак думал об этом, в то время как Джиун вообще никак не воспринял их разговор на танцполе и выбросил из головы уже через несколько минут после того, как вернулся за столик. Возможно, они оба вообще не вспомнят об этом, когда протрезвеют. Интак надеялся, что Джиун не вспомнит. Он и сам не хотел бы вспоминать. Интаку не хотелось, чтобы в их с Джиуном отношениях поселилась неловкость или еще хуже, чтобы это отдалило бы их друг от друга, когда они только начали сближаться. Интак впервые подумал, что не хочет терять дружбу с Джиуном. Если раньше он думал лишь о том, как бы ему хотелось подружиться со старшим, то сейчас он вдруг подумал о том, как бы не хотел, чтобы их только-только начавшая крепнуть дружба вдруг распалась из-за такой нелепости. Он постарался как можно скорее выкинуть все тревожащие его ощущения из головы и включился в активную болтовню друзей, сопровождаемую столь же активным наполнением бокалов и стопок алкоголем. В конце концов, когда пришло время расходиться, Интак понял, что мир перед его глазами двоится. На свежем воздухе, когда они вышли из бара, ему стало немного лучше, но это все еще было далеко не идеально. — Отвезешь Шоту домой? — спросил у Тэяна Кихо, когда они столпились на крыльце, передавая младшего друга из рук в руки самому старшему в их компании, словно Шота был каким-то особо ценным трофеем. — Прости, я бы и сам его отвез, да я не думал, что он так наберется, и Йечан тоже напился, а с ними двоими мне одному точно не справиться, пожалуйста, хён! — Ладно, — кивнул Тэян без энтузиазма, но все в любом случае знали, что на Тэяна можно положиться в подобных ситуациях, — я отвезу младших, а Интак тогда пусть отвезет Джиуна. Эй, Так-и, ты в состоянии таксисту домашний адрес назвать или мне еще, блин, и вас двоих по домам развозить? — Почему я? — спросил Интак возмущенно, потому что не чувствовал себя настолько уверенно, чтобы остаться с Джиуном наедине прямо сейчас. — Ты же с ним дружишь, будет странно, если кто-то из нас его домой повезет! — зашипел на него Кихо, который явно устал поддерживать под руку младшего брата, повисшего на нем словно мешок с камнями, и готов был на все, лишь перестать это делать как можно скорее. Интак занервничал, но у него все равно не было другого выхода, кроме как согласиться. К тому же в словах Кихо был резон. К тому же Джиун действительно так налегал на алкоголь последний час, что теперь едва стоял на ногах. Интаку пришлось прижать его рукой к стене, чтобы старший просто оставался в вертикальном положении. — Ладно, — фыркнул Тэян нетерпеливо, — тогда ждите здесь, а я пойду поймаю такси. Интак, подержи Соула, а то он на ногах не стоит. — Да я же уже держу Джиуна, — запротестовал Интак. — Как раз уравновесишь стороны, — ухмыльнулся ему Тэян, сгрузил на друга еще одно пьяное тело и направился к ближайшей парковке, где стояло несколько автомобилей такси. Спустя несколько минут к ним подъехало сразу три серебристых седана. Интак попрощался с друзьями, не без труда запихнул Джиуна на заднее сиденье одного из автомобилей, сам сел рядом и спросил у него: — Эй, назовешь мне свой домашний адрес, а? Джиун-хён, где ты живешь? — Ханганджин, — пробормотал в ответ Джиун не открывая глаз, уронив голову на подголовник сиденья. Лицо у него снова было красное, но теперь от холода. — А дальше? — спросил Интак. — У станции метро Ханганджин, а дальше куда? — Вторая линия… Усадан… Тридцать четыре, — сообщил Джиун заплетающимся языком, заерзал на сиденье и привалился Интаку под бок, словно хотел спрятаться от чужих глаз. Интак махнул таксисту, тот завел мотор, автомобиль мягко тронулся с места и двинулся вперед по полупустой, залитой светом вывесок и электрических фонарей, улице. Было глубоко за полночь. В какой-то момент Интак сам не заметил, как задремал, а когда проснулся, автомобиль уже притормозил перед неприметным двухэтажным домом из красного кирпича, спрятавшимся за кованым забором с частыми прутьями. В одном из окон горел свет, давая поздним гостям понять, что хозяева еще не спят. — Приехали, — сказал ему таксист, Интак выудил из кармана наличку, расплатился за поездку, попросил: — можете не уезжать? Я отведу друга домой и вернусь, мне тоже нужно уехать. Таксист кивнул и не стал глушить мотор. Интак вышел из машины, обошел автомобиль с другой стороны и помог Джиуну выбраться из салона. Старший все еще был пьян, но хотя бы тверже стоял на ногах, хоть и нуждаясь, по-прежнему, в сторонней поддержке. Интак похлопал его по карманам джинсов, очень аккуратно, словно боялся применить чуть больше усилий, нащупал в одном из них ключ и отпер электронный замок на воротах. Едва они ступили на территорию двора, как входная дверь в дом отворилась и на крыльце показалась невысокая стройная женщина лет сорока пяти или чуть больше. Интак сразу же понял, что это мать Джиуна — они были очень похожи. Она сделала навстречу к ним несколько неуверенных шагов, словно не узнала зашедших, затем выражение настороженности ушло с её лица, сменившись облегчением. — Госпожа, здравствуйте, я привел Джиуна-сонбэ домой, — сказал Интак стесняясь, потому что не ожидал встретиться лицом к лицу с кем-то из родителей старшего, — извините за беспокойство, мы отмечали в баре победу баскетбольной сборной и он немного перебрал, пожалуйста, не сердитесь на него! — Ты… его тонсен? — спросила она с непонятным беспокойством в голосе, объяснения которому Интак не нашел. — Вы вместе учитесь? Интак кивнул, не желая пояснять истинное положение дел, к тому же это объяснение лишь запутало бы ситуацию. — Я на третьем курсе, — ответил он вместо этого. — Меня зовут Хван Интак, простите, что наше с вами знакомство произошло при таких обстоятельствах! Она сдержанно улыбнулась, Интак подумал, что улыбка все же досталась Джиуну от отца или какого-то другого родственника, и жестом позвала Интака за собой в дом. — Отведешь Джиуна в его комнату, пожалуйста? — попросила она, жестом указав на лестницу, подразумевая, что комната сына находится на втором этаже. — Первая дверь слева. Мне его не довести, он тяжелый. Прости, что прошу тебя о таком. — Ничего, — пропыхтел Интак поднимаясь по ступенькам, в то время как Джиун почти лежал на нем, значительно усложняя задачу. Они миновали лестницу, оказавшись на втором этаже и Интак толкнул ладонью одну из приоткрытых дверей по левой стороне. Это действительно была спальня Джиуна. Интак узнал некоторые из его вещей, брошенных на спинку стула, рюкзак и оставленные в углу кроссовки. Он довел старшего до постели и с облегчением сбросил с себя груз чужого тела. Джиун вяло заворочался на постели, когда Интак склонился к нему, чтобы снять со старшего куртку и пробормотал: — Ты пахнешь. Интак, который порядком вспотел еще в баре и потом, в такси тоже, почти оскорбился и переспросил: — Я воняю? Джиун издал мычание, явно означающее отрицание. — Твои духи, — прошептал он заплетающимся языком. Выражение лица у него было скорее безмятежным. Интак был почти уверен, что впервые увидел подобное выражение на лице Джиуна. — Тебе нравится? — спросил Интак, высвобождая руки старшего из рукавов куртки. Пальцы Джиуна на несколько секунд слабо сжали пальцы Интака. — Да, — ответил он сонно, не открывая глаз, — хён… И затем, издав судорожный вздох, Джиун замолк.