Вечером в октябре

Интак чувствовал себя совершенно выжатым, когда вернулся домой, так что даже его мама спросила, все ли у него хорошо. — Ты очень бледный, — сказала она обеспокоенно, заглянув к сыну в комнату, когда Интак лежал на кровати, подперев подушкой щеку и пытался понять что он вообще ощущает, потому что внутри у него творился какой-то хаос, — у тебя ничего не болит? Интак! Сейчас принесу тебе градусник. — Я просто устал, — ответил он маме и покраснел, потому что причиной его состояния была явно не усталость, хоть он и чувствовал себя измотанным и напуганным собственными обрушившимися на него эмоциями, — все в порядке, просто у меня небольшое переутомление. Я лягу сегодня спать пораньше и утром мне станет лучше. Мама посмотрела на него с недоверием. У Интака была прекрасная мама, которая всегда видела, когда её дети врут, просто делала вид, что не замечает. — Ладно, — кивнула она, тем не менее предпочтя, очевидно, оставить взрослого сына в покое, самому разбираться с его проблемами, раз уж он не просил у нее помощи, — принести тебе фрукты в комнату? Или могу сварить тебе рисовую кашу. — Каша — было бы здорово, — ответил Интак, который несмотря на полную душевную неразбериху все равно испытывал чувство голода. В конце концов он не был героем какого-нибудь средневекового романа, который голодает от тоски, а был обычным студентом двадцати двух лет с кризисом ориентации в анамнезе, о котором уже начал что-то подозревать, но пока еще не дошел до стадии полного осознания. И всему виной был Чхве Джиун. Чхве Джиун вызывал у Интака эти странные мысли. Чхве Джиун вызывал у Интака эти странные чувства. Из-за Чхве Джиуна сердце у Интака в груди начинало биться быстрее. Интак чувствовал себя так, словно его скинули в пропасть с обрыва, он падал, а пропасть все никак не кончалась. Он стянул с себя рубашку, оставшись в одной майке и подобрал колени к подбородку, сжавшись на постели, в тот момент, когда к нему в комнату заглянул младший брат. — Ты чего разлегся? — спросил он встав в проходе, в любой другой день Интак ответил бы что-нибудь вроде: «И тебе привет, все нормально, я просто лежу», но сегодня он был в таких растрепанных чувствах, что только огрызнулся: — Отстань, я устал, иди отсюда. Брат зацепился рукой за верхнюю створку двери и почти повис на ней, принявшись раскачиваться. — Тебя что, девчонка бросила? — спросил он с издевкой. — Или отшила? Выглядишь так, будто тебя бросили или отшили. Ну и кто она? Симпатичная? Из твоего универа? — Отвали! — вспыхнул Интак. — Никто меня не отшивал и не бросал! Нет у меня никакой девушки, с чего ты вообще взял такое? — Лицо у тебя страдальческое, — пояснил брат, — у тебя такое лицо было, когда ты в выпускном классе влюбился, а она встречалась с твоим лучшим другом. Ты точно так же на кровати лежал, я помню. — Да откуда ты помнишь, ты тогда мелкий был! — шикнул на него Интак, брат засмеялся: — Я тебя всего на три года младше, так что я помню, — ответил он. — Ну давай, рассказывай, я тебя поддержу, без шуток. Правда поддержу. Дело в девчонке, м? Интак перевернулся на спину, устремив взгляд в потолок. Разве у него был ответ на этот вопрос? Было ли дело в Чхве Джиуне? Чхве Джиун был парнем, так что, если конкретизировать — нет. Если все-таки расширить ситуацию и отбросить некоторые рамки — Интак с холодом в душе допустил, что все-таки — да. Из-за Чхве Джиуна у Интака сердце в груди билось быстрее, а не из-за кого-то другого, особенно когда Джиун ему улыбался. Было ли это свидетельством каких-либо чувств? Ну уж нет, потому что Интаку всегда нравились девушки, миленькие маленькие девушки, а Джиун хоть и был миленьким, но вообще не был похож на девушку ни внешне, ни по повадкам, как не крути. Это значило, что Джиун не мог ему нравится. Тогда почему у Интака пульс ускорялся всякий раз, когда он смотрел на старшего? Почему Интак сердился, когда Джиун упоминал о своем бывшем? Почему Интак хотел быть для Джиуна важнее, чем другие? Чисто из дружеских побуждений? Это звучало как бред. И вот, Интак вновь пришел к тому, с чего начал. Он заворочался на постели и издал длинный стон сквозь сомкнутые губы, закончившийся хныканьем. Он ведь не был таким. Возможно он просто слишком увлекся, вот и все. Интак всегда был восприимчивым и впитывал в себя все новое, словно губка. Возможно, ему нужно было просто перестать об этом думать и очистить голову. Трехдневный перерыв и предстоящие выходные как раз должны были помочь ему с этим. В следующий раз, когда они с Джиуном увидятся, они будут просто друзьями, обычными друзьями, без всяких лишних мыслей — решил для себя Интак. Как будто у него были другие варианты. Он с трудом поднялся с постели и принялся стягивать джинсы, когда в комнату с миской каши вошла мама. — Поешь, — сказала она, поставив еду на рабочий стол старшего сына, — Инджэ, сто раз тебе говорила, перестань висеть на двери, петли разболтаются, ты ведь тяжелый! — Да ладно тебе, — заканючил Инджэ, — обещаю, больше не буду. А Интак-хён, кажись, влюбился! — Помереть захотел?! — рявкнул на него Интак и швырнул в младшего брата свернутые в комок джинсы. Инджэ захохотал и скрылся в дверном проеме. — Исчезни, идиот! Мама Интака цокнула языком, но ничего не сказала, давно привыкнув к перепалкам детей. В конце концов они были братьями, а братья всегда ссорились. — Если захочешь поговорить, ты знаешь, что я всегда тебя выслушаю, — сказала она Интаку и ласково погладила сына по волосам. — Не важно, будь это оценки или девушка, которая тебе нравится. Если тебе нужно будет, чтобы тебя кто-то выслушал, ты всегда можешь мне все рассказать. Я люблю тебя, а значит я всегда на твоей стороне, ладно? — …спасибо, — поблагодарил её Интак и это было сказано очень искренне, — и спасибо за еду, мама. — Ага, — кивнула она, — но если ты еще раз оставишь тарелку в своей комнате я посажу тебя под домашний арест на весь оставшийся месяц. Как поешь — отнеси посуду вниз и помой. Доброй ночи, Так-и. — Доброй ночи, — эхом отозвался Интак, дождался, пока мама выйдет, натянул пижамные штаны и усевшись на постели, подогнув под себя ноги, принялся за еду. *** В субботу Интак позволил себе отдохнуть дома, с семьей, в воскресенье разгреб бардак на рабочем столе, очень стараясь убежать от собственных мыслей, подготовил домашнее задание и сходил потанцевать в зал недалеко от дома, а в понедельник с новыми силами шагнул навстречу учебным будням, обложившись конспектами и холстами для рисования по всему периметру собственной спальни. К вечеру понедельника Интаку даже начало казаться, что он вообще надумал себе невесть чего лишнего из-за собственной восприимчивости и эмоциональности. Не мог же ему на самом деле нравится Чхве Джиун! Ему вообще никогда не нравились парни. Может быть Интак и считал некоторых актеров или айдолов-мужчин симпатичными и даже красивыми, но это было совсем-совсем другое. Никого из них он не воспринимал в сексуальном плане. Впрочем, ни от кого из них сердце у Интака тоже не намеревалось выпрыгнуть из груди, но Интак уже объяснил сам себе, что все это просто было самовнушением. Он так давно не встречался с девушками, что у него в мозгу что-то закоротило, не иначе, раз он начал испытывать такие странные чувства рядом с парнем. *** Интаку почти удалось убедить в этом самого себя, но потом, стоило ему увидеть Джиуна на парковке на следующий день, стоило ему увидеть улыбку Джиуна, лисий разрез его глаз, взъерошенные волосы, резкие линии скул, как вся защита Интака рухнула под гулкими ударами собственного сердца в грудной клетке. У Джиуна была такая красивая улыбка… Интак вновь почувствовал себя в пропасти, у которой не было дна, а Джиун скользнул по нему взглядом и буднично спросил как Интак себя чувствует. — Нормально, — сказал ему Интак ощущая, как в животе все переворачивается от волнения. — Я… поправился. — Тогда садись в машину, — велел Джиун, — ты уже уверенно держишься за рулем, так что сегодня поедем на более оживленную улицу. Через сколько у тебя повторный экзамен? Тебе уже стоит начать брать уроки и с профессиональным инструктором тоже, чтобы лучше запомнить правила. — Мне и с тобой нравится заниматься, — возразил Интак, — ты неплохо учишь. Джиун улыбнулся ему почти снисходительно. — Да, но я ведь даже не инструктор и у меня нет лицензии. Все равно нужно обратиться к профессионалу. Это не значит, что мы прекратим наши занятия, я могу продолжать тренировать тебя и дальше, если хочешь. Интак кивнул и схватился за руль. В салоне автомобиля повисла тишина, но Джиун этого, кажется, не замечал, занятый перепиской в мессенджере. На лице у него при этом отображался такой спектр эмоций, что Интак никак не мог понять, приятная это переписка или нет. Его охватило беспокойное чувство, когда он подумал о том, не переписывается ли Джиун с кем-то… вроде своего бывшего парня. Интак почувствовал, как в груди у него расползается колючее пятно, откуда оно только там взялось, и сам себе противясь, спросил: — Твой бывший… Тебя больше не достает? Он раньше все время тебе писал… Джиун взглянул на него. Снова тот взгляд, в глубине которого Интак теперь уловил выставленный для кого-то из них двоих запрет. — Я его заблокировал, — сказал Джиун, — Сумин-хён… Интак едва не подавился воздухом. — Я стараюсь его избегать, — дополнил Джиун, приоткрыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но потом, очевидно, передумал, замолк и снова уставился в телефон. Интак устремил все свое внимание на дорогу, отчаянно пытаясь заставить себя сохранять концентрацию, но сегодня или он был не в том состоянии или это был просто не его день, но он едва не допустил аварию, когда они выехали на оживленный перекресток, так что Джиун, перепугавшись, велел ему вернуться на спокойную дорогу жилого комплекса, где они откатали оставшееся время и как обычно отправились обедать в один из уже знакомых ресторанчиков корейской кухни. Когда они почти закончили есть, Джиун сказал: — Не уверен, получится ли у нас встретиться в четверг, потому что у меня поздно заканчиваются занятия. Если хочешь, мы можем перенести вождение на пятницу или субботу или отменить. В пятницу у Интака тоже поздно заканчивались занятия, а в субботу у него было две тренировки подряд и учебный проект в группе, так что оба дня были заняты. Пропускать вождение Интак тоже не хотел, и не только потому, что ему нужна была практика, но еще и потому, что он мог провести немного времени с Джиуном… Поэтому он спросил: — Во сколько у тебя заканчиваются занятия в четверг? — В пять, — сказал Джиун. Интак закусил нижнюю губу. — У меня пары заканчиваются в три, так что я могу приехать к твоему университету и подождать тебя, — предложил он. Джиун посмотрел на него взглядом, в котором Интак уловил искорку тепла. — Это ведь долго, — возразил старший. — Могу подождать тебя в студенческом кафетерии и заодно подготовлюсь в пятничным лекциям, — надавил Интак. — Ничего страшного, хён. Не хочу… Переносить нашу встречу. Джиун поджал губы, недовольный то ли настойчивостью Интака, то ли тем, что младшему пришлось бы ждать столько времени, пока Джиун не освободится, но в конце концов старший все равно согласился. — Ешь, — велел он затем, пододвигая к Интаку тарелку с остатками жареного мяса и это было проявлением заботы, пусть и нелепым. — Я больше не буду, так что ешь все. Интак подцепил палочками уже остывший кусочек курицы, запихнул в рот и принялся жевать, пока Джиун потягивал свою газировку. Ужин они закончили молча. *** Было примерно семнадцать часов двадцать минут, когда между стеклянными перегородками в холле первого этажа Университета Искусств мелькнула фигура Чхве Джиуна. Интак торопливо запихнул в рюкзак конспекты, ручки и планшет, которые разложил на столике в кафетерии и тоже поспешил к выходу. Они с Джиуном договорились встретиться на крыльце. Он вышел из здания, высматривая темную макушку старшего среди других студентов и заметил его поодаль от центрального входа, между двумя облупившимися колоннами. Джиун был не один. Рядом с ним стоял молодой человек в очках и распахнутом пальто, под которым был брючный костюм. Интак замедлил шаг полагая, что это кто-то из одногруппников Джиуна или просто его университетский друг, так что он решил подождать, пока старший закончит разговор, потому что вмешиваться было бы невежливо. Он остановился в нескольких метрах, стараясь остаться незамеченным, при этом удерживая Джиуна в поле зрения, и совсем не хотел подслушивать, но Джиун, всегда тихий и доброжелательный с Интаком, в этот раз был громким и грубым, так что Интак все равно услышал, как тот сказал: — Какого хрена, я же уже велел тебе отвалить! Интак сделал несколько шагов ближе, скорее поддавшись порыву, чем осознанно. Он услышал, как второй парень сказал: — Ты везде меня заблокировал, как я еще могу с тобой поговорить? — Поэтому меня здесь караулишь? — рявкнул Джиун сердито. — Ты, блять, серьезно думаешь, что я тебя прощу, даже если ты с ней расстался? Это не было сраным помутнением рассудка, ты, кусок дерьма, изменял мне с ней несколько месяцев! Серьезно думал, что я не узнаю?! — Я ведь уже сказал тебе, что это было ошибкой, — взмолился тот, — мои родители давили на меня, что я должен был сделать, рассказать им про нас с тобой? Ты хоть понимаешь, как это сложно? — Еще как понимаю! — зашипел Джиун, явно взбешенный. — Ты даже представить себе не можешь, как хорошо я это понимаю! Я это, блин, испытал на собственной шкуре! Еще одна причина тебя не прощать! Мало того, что ты изменял мне, так ты еще и трус, который не в состоянии не то, что другим признаться, что у тебя встает на парней, ты даже сам себе в этом признаться не можешь! Хотел быть нормальным? Вперед, ты теперь свободен! Можешь делать что хочешь! — Но я тебя правда люблю! — заныл парень в пальто и лицо Джиуна, Интак ужаснулся этому, лицо Джиуна исказила такая боль, что внутри у Интака тут же вспыхнул гнев, вызванный желанием защитить старшего… Джиун взметнул руку к лицу, отшатнулся, словно от пощечины, щеки у него стали красными от гнева, а потом он увидел Интака. Выражение ужаса и загнанности в глазах Джиуна затопило все остальные эмоции на его лице. Он дернулся всем телом, словно земля под его ногами вдруг покачнулась, вцепился в лямки рюкзака и уставился на младшего с таким видом, словно его только что поймали в ловушку. — Интак, — только и смог выдавить он. Парень в пальто обернулся и тоже уставился на Интака. — Кто это? — спросил он у Джиуна раздраженно и обеспокоенно. — Кто это такой? Интак преодолел разделяющее их расстояние и остановился от Джиуна в паре шагов. — Хён, все в порядке? — спросил он не уверенно, не зная, как вести себя в этой ситуации. Он испытывал напряжение, но не был уверен, имеет ли право вмешиваться в чужую ссору. Интак не хотел подслушивать и по выражению лица Джиуна он понял, что Джиун вовсе не рад его присутствию, явно смущен, растерян и напуган. — Я увидел тебя в холле первого этажа через перегородку кафетерия, так что вышел за тобой… Он взглянул на парня в пальто — очевидно бывшего партнера Джиуна, потом снова перевел взгляд на старшего и осторожно уточнил: — Хён, если ты уже закончил, можем идти? Джиун кивнул и шагнул к нему навстречу, когда Сумин удержал старшего за рукав куртки. — Кто это такой? — спросил он ревниво. Джиун бросил на него колкий взгляд. — Просто мой хубэ, — ответил он беспомощно, словно оправдывался. — Он хёном тебя зовет, — скривил губы Сумин, — какой хубэ будет называть старшекурсника хёном, если они не близки? — Тебе какое дело, — огрызнулся Джиун жалобно, высвобождая руку, — тебя это больше не касается! Перестань! Мне нужно идти! — С ним теперь спишь? — вздернул подбородок Сумин. — Поэтому такой гордый? Мы месяц как расстались, а ты уже с кем-то так сблизился? Интак увидел, как во взгляде Джиуна вспыхнул гнев, почти переходящий в ярость. — Заткнись! — рыкнул он. — Я ведь сказал — Интак просто мой хубэ! Еще хоть слово скажешь, я тебя, блять, ударю! Интак сделал еще один шаг, почти закрывая Джиуна собой, проводя между ним и Сумином невидимую границу. — Хён ведь уже сказал, что не хочет продолжать говорить с вами, оставьте его в покое, — произнес он твердо, обращаясь к Сумину, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее. — То, что вы делаете можно расценить, как преследование и если вы продолжите, я сообщу об этом в учебную часть. Сумин уставился на него с таким видом, словно увидел перед собой нечто отвратительное. — Что за черт, — фыркнул он недоверчиво, — Джиун, что за… Интак обхватил запястье Джиуна ладонью чувствуя, как под пальцами быстро бьется чужой пульс. — Пойдем, — сказал он тихо. Джиун не высвободил руку. Он двинулся вперед и Интак последовал за ним.