Кельтский Лев

Макс поморщился от знакомого запаха из смеси крови, пота, мочи и дерьма, яма для боев и все, что ее окружало, всегда пахли именно этим. Наверху, наверняка, к этим дивным ароматам примешивались вино и дорогие благовония, но Макс чувствовал лишь тошноту, представляя это. Очередной выход, очередная победа, очередной раз, когда меч вонзился в тело менее умелого и менее удачливого соперника смертоносным ударом, очередные раны, что будут заботливо обработаны лекарем из далекой страны, для которой сражения одних людей для забавы других, были дикостью, и очередные золотые монеты, каждая из которых была шагом к свободной жизни. Для многих рабов попадание в Рим и лудус в частности, было трагедией, которую они годами лелеяли и переживали, но для Макса это стало спасением от куда более ужасной участи. Будущую легенду арены, Кельтского Льва, что порой разрывал соперников голыми руками, будучи нескладным подростком продал в рабство римлянам собственный отец за золото. И Макс не держал зла, потому что те насмешки и побои, что испытал, попав в алчные руки работорговцев не могли сравниться с тем адом, что ждал его дома. Теперь же домом был дом Кристиана, жесткую узкую лежанку давно сменила удобная кровать, которую периодически кто-то грел, ланиста стал не другом, нет, но союзником, с которым у них были общие цели, а арена не местом, где можно было самоутвердиться, а способом добавить золота в ту сумму, заплатив которую, можно было бы самому решать, что будет дальше. Максу было не жаль мальчишки, к горлу которого он приставил меч, на арене выживал сильнейший и лишь каждый раз рискуя здоровьем и жизнью можно было претендовать на звание ее легенды. Макс чувствовал смесь азарта и безысходности, понимая, что толпа и те, кто сидит в лучшей ложе скорее всего захотят крови и уже продумывал точный и стремительный удар, который лишит жизни быстро и с минимумом боли. Макс никогда не испытывал удовольствия от чужих крови и страданий и никогда не опускался до того, чтобы глумиться над поверженным врагом, тем более этот был достойным соперником, но увы, против Макса мало кто мог выстоять. Тело и характер, закаленные тренировками и боями превратили его фактически в механизм для побед, быстрый, точный, читающий бой на ходу гладиатор ожидаемо стал чемпионом своего дома и приумножал его славу и состояние, делая Кристиана не последним человеком в Риме. Сегодняшние игры были не самыми значимыми, однако участие Макса привлекло внимание сенатора Жюля, который сидел вместе со своей супругой в центральной ложе. Кристиан занимал место с краю, и кого-то из гостей Макс видел раньше, а кого-то нет, впрочем его мало волновала римская аристократия. Толпа ожидаемо скандировала «убей», и когда Жюль поднялся, собираясь вынести вердикт, то Макс перевел взгляд от него к воину, что лежал на песке и часто дышал, не замечая как изо рта стекает струйка крови. Кудрявые волосы, зеленые глаза и тронутая солнцем кожа выдавали то, что мальчишка был издалека, впрочем, какая разница, если жить ему оставалось считанные минуты. Но прежде чем Жюль начал свою речь, человек, что сидел рядом, привлек его внимания и что-то шепнул на ухо, Жюль нахмурился, но после недолгих раздумий кивнул. — Несмотря на поражение Ландо отважно сражался, долго простоял против Кельтского Льва и даже пролил его кровь, — начал Жюль. Толпа недовольно загудела, понимая к чему все идет, а Макс закатил глаза, царапина на предплечье немного саднила, но не доставляла неудобств. — Тихо, — голос сенатора звучал властно и вскоре недовольство утихло, никто не хотел становиться источником проблем, зная как они здесь решались. Макс протянул руку недавнему противнику, предлагая помочь встать, но тот скривился и отвернулся, отказываясь от помощи, правда, затем неловко завалился в сторону, прижимая руку к ране на боку, что оставил один из мечей Макса. Макс пожал плечами и направился к выходу с арены, его не волновала чья-то задетая гордость.

***

— Ты как всегда был чертовски хорош, — Даниэль, который тренировал гладиаторов похлопал Макса по плечу. — Я был лучшим, — Макс легко толкнул наставника в грудь, после чего налил вино в стакан и выпил его практически залпом. — Просто потому что не встретился на арене со мной, — Даниэль хмыкнул и хотел что-то добавить, но стража резко закрыла дверь клетки, что заставило вздрогнуть, но не напугало, так всегда делали, когда римляне хотели поближе рассмотреть гладиаторов и, возможно, выбрать компанию для утех. Макс знал, что некоторые дома продают своих гладиаторов подобно шлюхам, заставляя выполнять любые прихоти господ, однако, Кристиан мог себе позволить не опускаться до подобного. Впрочем, он и не запрещал проводить время с теми, кто готов заплатить и забирал свои справедливые пятьдесят процентов золота, милостливо оставляя подарки, если те не были слишком ценными. Макс порой отвечал согласием на предложения дать почувствовать на себе силу Кельтского Льва, потому что холеные тела богатых римлянок и римлян были приятнее тех, кого предоставляли бордели, к тому же золотые монеты никогда не были лишними. Макс с удивлением поднял брови, увидев троих гостей, одним из которых был тот человек, который обратился к сенатору Жюлю. Рядом с ним был эффектный брюнет с ярким взглядом темно-карих глаз и одетый так, что можно было догадаться, что тот не местный, и молодая женщина в богатых одеждах. — Благодарю вас за то, что сохранили жизнь моему человеку, — к ним подошел полный пожилой мужчина, в котором Макс узнал Зака, хозяина лудуса, к которому принадлежал сегодняшний противник. — К следующему бою я обещаю… — Следующего боя у него не будет, — отрезал иноземец, который говорил с заметным акцентом. — Сколько? — Он не… — залепетал Зак, однако его прервали. — Сто динариев хватит? — собеседник склонил голову набок, видя алчность в чужих глазах. — Сто? Карлос, ты с ума сошел, он отдал за него максимум полтора десятка, — женщина покачала головой. — Так хватит? — Карлос не обратил внимания на слова подруги. — Д...да, — пробормотал Зак. Карлос неторопливо потянулся к поясу, на котором был увесистый мешок с золотом и отсчитал нужное количество монет. Зак потянул руки и Карлос сначала сделал ответное движение, но затем бросил деньги прямо в грязь, со злой усмешкой добавив, — собирай сам. Вся троица с довольными улыбками наблюдала за тем, как Зак ползал по земле, пачкая дорогую ткань и ища монеты в полутьме. — Шарль, спасибо, что не остался равнодушным к моей просьбе, — Карлос снял с пальца одно из колец, массивное и с неприлично большим красным камнем, и протянул его Шарлю. — Перестань, это лишнее, — Шарль улыбнулся и Макс заметил идеальную форму губ и ямочки на щеках, а также взгляд, полный вожделения. — Я ничего не сделал. — Ты смотрел на этот перстень с момента моего прибытия так, что я сначала подумал, что ты хочешь меня трахнуть, — усмехнулся Карлос, вкладывая в чужие тонкие пальцы украшение. — Рубин из Африки, самый большой и чистый, который только был. Ты интересовался покупкой, но я сказал, что он бесценен и это правда. Достойное вознаграждение за то, чтобы тот, кого мне захотелось так, как тебе этот перстень остался жив сегодня, меня бы Жюль не послушал. — Благодарю, — Шарль надел украшение на палец и залюбовался игрой света в драгоценном рубине. — Надеюсь, что твое приобретение тебя не разочарует, рабы с севера бывают очень своенравные. — Только полный дурак не будет благодарен за спасенную жизнь и смену смеси из дерьма, песка и крови на шелковые простыни и ублажение хозяина, — женщина покачала головой. — А ты полагаешь, что он не полный дурак, Октавия? — Шарль отвлекся от перстня. — И то верно, но после ночи в компании изголодавшихся по плоти стражников, любой будет как шелковый, — ответила она, бросая взгляд на Карлоса. — Ты как всегда зришь в корень, милая, — немного растерянно ответил Карлос, а затем оставил их, чтобы проследовать за стражником и забрать того, кого желал сделать своим. — А кто у нас тут, подойди ближе, — Октавия вплотную подошла к решетке, вглядываясь в полумрак. Макс сглотнул и выполнил просьбу, а вернее приказ. Он рассматривал женщину, что была хороша собой, изгибы тела подчеркивали драгоценные ткани, а вырез демонстрировал крепкую огруглую грудь, черты лица Октавии были не менее эффектны чем фигура, миндалевидные голубые глаза, четко очерченные скулы и пухлые губы так и манили, а роскошная копна волос с трудом держалась в сложной прическе. Максу такие нравились. — Какие мышцы, Шарль, ты только посмотри, а лучше прикоснись, — пальцы Октавии пробежались по груди и животу Макса. — Я, пожалуй, воздержусь, — покачал головой Шарль, делая шаг назад. Из-за волны воздуха, Макс почувствовал смесь запахов ладана и дерева, и смог разглядеть лицо Шарля, безусловно красивое, впрочем, Макса почему-то больше заняли детали в виде пряди волос, что от жары прилипла ко лбу или родинки около глаза. — Как знаешь, а я бы посмотрела бы на чемпионский меч, — Октавия склонила голову набок и в любой иной момент Макс бы только порадовался столь очаровательной компании, но замер под чужим взглядом, задумчивым и изучающим.

***

По дороге в лудус Макс не раз задавал себе вопрос, почему отказался от приятного и щедрого предложения и почему никак не может выбросить из головы человека, которого практически не знал. — Ты слишком суетишься, — Макс поморщился, чувствуя как щиплет место, где Ландо пустил ему кровь. — Знаешь, один мой приятель умер от заражения крови после царапины от ножа для резки сыра, — ответил Серхио, у которого были тысяча и одна история из лекарской практики. — И замечу, в собственном доме, где не было той грязи, что есть на арене, так что замолчи и терпи. — У меня нет выбора, — буркнул Макс, в очередной раз кривясь от боли, ему казалось, что Серхио только расковырял рану сильнее, чтобы убрать возможно зараженные участки кожи. Что ж, одним шрамом больше, одним меньше — не важно, Макс давно потерял им счет. — А ты знаешь кто такой Шарль? — задал Макс вопрос Серхио. Тот не был в неволе, Кристиан привез иноземного лекаря с семьей и щедро ему платил, и надо признать не зря. Пусть Серхио зачастую и перебарщивал с мерами, но несколько лет назад спас руку Макса после серьезной раны, куда попала инфекция. Любой местный врач бы оставил его калекой или трупом, но благодаря умениям Серхио, рука лишь чуть потеряла хватку и пришлось поменять стиль боя. — Нет, я практически не покидаю лудус, много работы и… — Серхио замялся, опуская взгляд. — И тебе не нравится Рим, — закончил за него Макс, широко улыбаясь. Он знал, что в том месте, откуда родом Серхио и его семья не было тех рабства, жестокости и неравенства, что царили в Риме и никогда не спрашивал по какой причине он принял решение перебраться в столь далекую и чужую страну, чувствуя, что это тяжелая история. — И мне не нравится Рим, — кивнул Серхио. — Но только мне. Карола, подойди пожалуйста, — Серхио позвал жену. — Принести еще воды? — спросила Карола, подходя ближе и отводя взгляд от полуголого Макса. На ней были куда более закрытые одежды, что обычно предпочитали жительницы Рима. — Нет, все хорошо. Ты знаешь что-то о Шарле? — спросил Серхио у супруги. — О, он сейчас у всех на слуху на рынке, — покачала головой Карола. — А Джерри обмолвилась на днях, когда мы были в термах, что он очень важный человек для Жюля и он прислушивается к нему даже сильнее, чем к собственной супруге. Он живет на вилле Жюля и говорят, что их спальни находятся рядом, а это может означать… — Карола закусила губу. — Не надо о таком говорить, — пробормотал Серхио, краснея и протирая рану Макса каким-то раствором. Макс тяжело вздохнул. Ну просто потрясающе, он заинтересовался любовником покровителя Кристиана. Даже думать было страшно, что за этим может последовать. Стоило бы обрубить подобные мысли на корню, выкинуть из головы тонкую фигуру в пурпурной тоге, его мягкий голос, воспоминание о взгляде, улыбке и запахе, однако, впервые в жизни Макс не мог контролировать то, что чувствует. Он упорно тренировался, так, что даже Даниэль замечал, что стоит отдохнуть, пытался найти отвлечение в вине, однако мысли постоянно возвращались к тому моменту, когда он под чужим внимательным взглядом отказал Октавии. И даже когда Кристиан в очередной раз решил порадовать своих бойцов гостьями из борделя, Макс сослался на то, что устал и отправился к себе. Он не желал признаваться в том, что катастрофа уже случилось и все его мысли занимает человек, с которым он даже парой слов не перекинулся. И не стоило бы, Макс прекрасно понимал, что для сенатора Шарль лишь прекрасная и любимая игрушка и даже если он привлечет его внимание, то прежде всего поставит под удар самого Шарля. Однако здравый смысл говорил одно, а внимательные взгляды и улыбки на последующих играх вселяли в сердце опасную и ложную надежду.