Боковой удар

ГЛАВА 24

ТАЙ

Я стараюсь выкинуть из головы все мысли, когда следую за Лукой в его квартиру. Не думаю, что мы и сами до конца понимаем, чем планируем заняться, и стараться не закрываться в себе в данный момент, кажется лучшим, что я могу сделать. Когда дверь его квартиры закрывается за нашими спинами, Лука сразу же направляется к большой стереосистеме, включает ее и вытаскивает телефон с заднего кармана джинсов. Я прослеживаю каждое его движение, и мой взгляд задерживается на его заднице чуть дольше, чем необходимо. Но я закипаю от злости, когда из динамиков доносится какая-то жизнерадостная поп-песня. — Что это, черт возьми? — спрашиваю я, пытаясь перекричать бас и женский голос, орущий по всей квартире. Лука поворачивается ко мне, и на его лице застывает выражение шока и неверия. — Прости, что? Я указываю на его телефон в его руках. — Тупорылая поп-музыка. Почему ты это слушаешь? — Никогда, никогда не оскорбляй нашу королеву, — отвечает он и его лицо выражает абсолютный ужас. — Что? — спрашиваю я в замешательстве, а он выглядит так, словно я только что убил его кошку. Он несколько раз тыкает пальцем в сторону динамика, а другую руку прижимает к сердцу в драматичном жесте. — Тейлор Свифт, пожалуй, лучшее, что когда-либо слышали твои уши. Я морщусь, а он усмехается. — О, а какую музыку ты слушаешь? Я качаю головой и открываю рот, чтобы ответить ему, но он поднимает руку, останавливая меня. — Дай угадаю, ты не слушаешь музыку. — Иногда. — Хм, — Лука пожимает плечами. — Иногда. Весело, конечно, — затем он скрещивает руки на груди и окидывает меня внимательным взглядом. — Но, думаю, я точно знаю какой жанр тебе подойдет. — Жанр? — спрашиваю я, в очередной раз вообще не понимая к чему он ведет. — Ага. Я… — он прикасается рукой к груди. — Любовь с примесью фольклора. Ты – хард-рок, — затем он машет рукой, обводя мое тело с ног до головы. — С восходом в девяностых годах. — Не имею ни малейшего понятия, что за херню ты несешь, — мое замешательство только возрастает, и теперь он выглядит еще более обиженным. — Поймешь, — отвечает он серьезно. Я лишь качаю головой. — Я так не думаю. Он опять смотри на меня. — Поймешь. — Ты капец раздражаешь, — со вздохом говорю я, скрещивая руки на груди. Он улыбается и упирает руки в бока. — Тогда почему ты здесь? Мы молча смотрим друг на друга, пока он хватается за края своей футболки, снимая ее через голову. Затем он отбрасывает ее в угол и идет в сторону спальни. Я продолжаю стоять посреди его гостиной, пока он не исчезает из виду. — Идешь? — кричит он. Мое сердце бешено колотится, когда я вхожу в его спальню, которая такая же броская и хаотичная, как и он сам. Взгляд останавливается на его кровати с фиолетовым одеялом, и я испытываю трепет, когда думаю о фотографии, которую он мне прислал, когда лежал на ней и писал мне сообщения. Раздумывая сейчас об этом, я задаюсь вопросом, как давно в этой игре в ненависть скрывались чувства любопытства и взаимопонимания. Лука просто стоит у своей кровати и наблюдает за мной, а затем снимает с волос повязку, которая сегодня розовая, и бросает ее на тумбочку. Я слежу за каждым его движением, но продолжаю молча стоять в дверях. — Ты собираешься оставаться в одежде? Возможно, тебе придется хотя бы расстегнуть ширинку. Услышав его слова, моя рука дергается, и я не успеваю остановить это движение, когда его взгляд опускается. Он идет ко мне, не сводя с меня глаз, и останавливается в нескольких дюймах. Я сглатываю, обнимая его, и мой взгляд падает на его губы. В этот раз он, к моему удивлению, не произносит ни слова. Вместо этого он подходит ближе и, сокращая небольшое расстояние между нами, прижимается ко мне в удивительно нежном поцелуе. Все мое тело и мозг на мгновение замирают, пока я даю себе время принять его прикосновения, распахивающие двери, за которыми я обычно всегда прячусь. Первый щелчок замка, – когда его язык раздвигает мои губы, следующий, – когда наш поцелуй становится глубже, и еще один, – когда я поднимаю руки, чтобы коснуться его разгоряченной татуированной кожи. Затем он с блеском в глазах отстраняется и снимает мою футболку. Дергая за пояс моих штанов, он бросает на меня многозначительный взгляд. Этого достаточно, чтобы окончательно сорвать дверь с петель, и я толкаю его на кровать, пока мы лихорадочно сбрасываем штаны. Мы совершенно обнаженные, твердые, сливаемся в еще одном жарком поцелуе. Наши общие стоны наполняют комнату, пока мы перекатываемся на простынях и он трется своим твердым членом о мой. И когда он опускает руку, чтобы стереть каплю преэякулята с кончика своего члена, я без колебаний слизываю ее с его большого пальца. Я хочу большего. Выражение предвкушения в его глазах, когда я толкаю его на спину и переворачиваю, заставляет меня осознать, как сильно я хотел этого снова, именно с ним. И я готов это принять. Лука стонет, когда я обхватываю рукой его член и глажу, а потом снова мягко накрываю его губы своими. Его язык ласкает мой, пальцы пробегают по моим волосам, а щетина царапает подбородок. Ощущение, как его крепкие мышцы напрягаются под моими прикосновениями, опьяняет, и раньше я никогда не ощущал ничего подобного. Я скольжу губами по его шее, вытягивая из него еще больше стонов, которые подстрекают меня еще больше. Когда я беру его член в рот и чувствую на языке вкус его преэякулята, то полностью теряюсь в ощущениях, которые охватывают мое тело. Его вкус, его стоны, он… все это ошеломляет, когда я сосу и поглаживаю его с большим рвением, наслаждаясь тем, что он полностью в моей власти. Я поднимаю глаза и понимаю, что он внимательно наблюдает за мной. Он ухмыляется и приподнимается на локте. — Если ты хочешь меня трахнуть, то тебе нужно меня подготовить. От этих слов все мое тело пронзает электрический разряд, и я отпускаю изо рта его член, усаживаясь на колени. Лука указывает подбородком на тумбочку. — Верхний ящик. Я открываю ее и нахожу смазку и презервативы. Когда я вытаскиваю их и поворачиваюсь обратно к Луке, он поглаживает себя, наблюдая за мной. — Трахал задницу когда-нибудь? Одной рукой я открываю смазку, а другой отталкиваю его колено, чтобы снова устроиться между его ног. — Да. — О, впечатляет, — Лука улыбается, продолжая лениво поглаживать свой член. — Значит, мне не нужно ничего тебе объяснять? Схватив Луку за запястье, я отрываю его руку от члена и припечатываю ее к кровати. — Ты же говорил, что не будешь бороться со мной, — шепотом говорю я. В его глазах вспыхивает пожар. — Никакой борьбы, Тигр. Просто трахни меня. Все еще сжимая его руку, я опускаю влажные от смазки пальцы к его заднице. Он поднимает колено, и из его груди вырывается стон, когда я прижимаюсь к его дырочке. — Блять, — выдыхает он, не отрывая от меня глаз. Он пытается не ерзать от моих прикосновений, и, наблюдая за тем, как он сдерживается, я мрачно ухмыляюсь. Его грудь поднимается с тяжелым вздохом, а глаза падают на мои губы. — Трудно сдержаться, чтобы не бороться со мной, не так ли? — спрашиваю я. Он снова поднимает взгляд на меня и с силой вдыхает, когда я проталкиваю палец внутрь. — Ты хочешь и сейчас все контролировать? — спрашиваю я, скользя пальцем внутрь и наружу. Он слегка извивается, но я крепче сжимаю его запястье и глубже вонзаю палец, заставляя его чертыхаться и закусить губу. — Отвечай. — Это так, — тихо отвечает он. Его глаза сужаются, и он опускает подбородок, смотря на меня исподлобья. Опасный взгляд для человека в его положении. Из меня вырывается удовлетворенный вздох. — Ну, очень плохо. Я толкаю еще один палец в его задницу, и он закатывает глаза со стоном удовольствия. Капля преэякулята появляется на кончике его члена, и я едва понимаю, что делаю, прежде чем наклониться, что бы слизать ее. Лука пытается вырваться из моей хватки, но я крепче хватаю его, заставляя лежать неподвижно, продолжая двигать пальцами внутрь и наружу. Я чувствую, как в меня летят кинжалы, даже не взглянув на него. — Хорошо, — он выдергивает запястье из моей хватки, и я мрачно посмеиваюсь. — Просто трахни меня уже. Он кладет руку мне на грудь, пытаясь оттолкнуть назад, но я снова хватаю его руку и удерживаю, так и не сдвинувшись с места. Мы остаемся в таком положении, глядя друг на друга и ожидая, пока кто-то из нас победит в битве за доминирование, которая еще даже не началась. Сжав челюсть, он отдергивает запястье и опускает руку на мой член, начиная медленно поглаживать, не отрывая от меня взгляда. Его типичная ухмылка возвращается, и он наконец нарушает тишину. — Я поддамся тебе… на этот раз. Он разрывает зубами презерватив, раскатывая его по моей длине. С бешено колотящимся сердцем, я наблюдаю, как он смазывает мой член, а затем снова ложится на спину и проводит влажными пальцами по своей заднице. Мое сердце теперь тяжело колотится о ребра. Я собираюсь трахнуть парня… трахнуть его. Но мое тело движется само по себе, желает этого, жаждет, требует. Наши стоны заполняют пространство вокруг, когда я толкаюсь в его тугую задницу, и удовольствие берет верх. Крепко сжав его бедро, я погружаюсь в него до конца, и когда наши взгляды встречаются, я останавливаюсь. — Ебать, — выдыхаю я, и он кивает, тяжело дыша. Тепло и удовольствие распространяются по венам, когда я отстраняюсь и опять толкаюсь в него. Закрыв глаза, он откидывает голову назад, позволяя мне врезаться в него снова и снова. И я не могу оторвать глаз от зрелища передо мной. Он находится в совершенно уязвимом состоянии, позволяя мне трахать, контролировать, брать у него все, что мне нужно. По мере того, как я ускоряю темп, звук шлепков от соединения нашей влажной кожи смешивается со стонами, и я все глубже утопаю в этом чувстве удовольствия. Я позволяю этому ощущению контролировать мои движения, прихоти и желания. Для него. Внезапно он поднимается и отстраняется от меня. — Что…? — Ты можешь войти глубже. Он встает на четвереньки, откидывает задницу назад и смотрит на меня через плечо. Хоть я и вижу только его глаза, точно знаю, что у него на лице эта раздражающая ухмылка, всегда выводящая меня из себя. — Иди на хуй, Митчелл, — шепчу я, протягиваю руку и хватаю его за бедра, пристраиваясь, чтобы снова войти в него. — Это именно то, что я пытаюсь заставить тебя сделать, — отвечает он, слегка пожимая плечами. Супер. Я толкаюсь в него с такой силой, что он кряхтит и теряет равновесие, хватаясь за спинку кровати. — Ох, блять, — стонет он, когда я сильно врезаюсь в него. — Ты вошел глубже. — Заткнись, — рычу я. — Хм, да, говори со мной грязно. Я прикусываю губу, чтобы не сорваться на него, но он даже и не думает закрыть рот. — Да, раздави меня, сокруши меня, оттрахай до потери сознания и… Я с силой хватаю его за затылок, прижимая его голову к матрасу, и наклоняюсь над ним. — Тебе реально нужно заткнуться. Он улыбается, прижимаясь щекой к своему фиолетовому одеялу. — Не любитель грязных разговоров? — Это… не грязные разговоры, — я отпускаю его шею и рывком толкаюсь в него, от чего он рычит. — Просто принимай мой член в свою задницу и держи рот на замке. Он улыбается в ответ и зарывается лицом в кровать, прижимаясь ко мне теснее. — Тогда пусть моя задница говорит… — Иисус, блять, Христос… Я начинаю трахать его быстро и жестко, и в этот момент его рот слишком занят стонами и ворчанием, а моя рука на затылке удерживает его лицо на матрасе, так что я почти не слышу, что он говорит. Полный контроль. Но, в конце концов, я позволяю ему забрать у меня немного. Он начинает толкаться задницей ко мне, и чем больше он это делает, тем больше контроля я теряю. Откинувшись назад, я наблюдаю, как он седлает меня, стоя на четвереньках, глядя на меня через плечо. Пиздец горячее зрелище. Вскоре он опускает руку на член, слегка подрачивая себе. — Я скоро кончу. Из меня вырывается тихий стон и я провожу рукой по его спине. От моих прикосновений его мышцы напрягаются, он начинает дрожать и с гортанным стоном кончает себе в кулак. Этот вид, его стоны, ощущение его оргазма приближают меня к самому краю. Я чертовски близко. Затем он откатывается от меня и, перевернувшись на спину, одаривает меня самодовольной улыбкой. — Блять, я еще не кончил, — рявкаю я. Он просто лежит и улыбается, жестом предлагая мне войти в него снова. Из меня вырывается разочарованный вздох, но я хватаю его за берда, рывком толкаясь в него. Желание войти в него гораздо сильнее, чем потребность поставить его на место. Он тут же хватает меня за шею и тянет вниз. Пропитанные спермой пальцы проникают мне в рот, пока я трахаю его задницу, и кончаю. Жестко. Хватка его руки на моей шее, его вкус на моем языке, ощущение его взгляда, в то время как волны удовольствия прокатываются по моему телу… ошеломительно. И мне нравится. Мы смотрим друг другу в глаза, пока оставшиеся волны внутри меня затихают, и общее тяжелое дыхание смешивается в небольшом пространстве между нами. Пока взгляд Луки не падает на мои губы. И я даю ему то, что он хочет. Наши губы встречаются, и он скользит языком по моему, пробуя свой собственный вкус. Когда я отстраняюсь, его взгляд снова приковывает меня. Он мягкий, манящий и… ожидающий. И я чувствую, как замки снова начинают вставать на место. Я вынимаю член, отталкиваюсь от кровати и, не говоря ни слова, направляюсь в ванную. Но когда я смотрю в зеркало, я не вижу того, что ожидал увидеть. Не вижу напряжения, гнева, ненависти, жесткости, негодования, страха… Впервые за долгое время я вижу только себя. Чувствую себя собой. Стены не поднимаются, и двери не закрываются. И почему Лука – единственный, кто смог отпереть и открыть эти двери, я, возможно, никогда не узнаю. Но в чем я точно уверен... что-то назревает. С ним. И я потихоньку начинаю понимать, что именно. Я никогда не ожидал, что он окажется мне полезен.