Боковой удар

ГЛАВА 38

ТАЙ

Лука спит, перекинув бедро через мои ноги и закрыв лицо рукой. Я уже давно проснулся, но даже и не думал шевелиться. Не в силах оторвать взгляд от татуировки, я в десятый раз пересчитываю звезды вокруг луны. И на одиннадцатый раз, я протягиваю руку, чтобы обвести пальцем очертания. Лука слегка шевелится, выглядывая из-под руки. — Мне нравится, — говорю я, скользя рукой по луне. Он убирает руку с глаз и мягко улыбается. — Мне тоже. Я отдергиваю ладонь, но продолжаю смотреть на нее. — Что? — спрашивает Лука. — Ничего, — отвечаю я, слегка покачивая головой. — Не правда. Проходит несколько мгновений, прежде чем я поднимаю взгляд на его лицо. — Звезды так много значат для тебя? Лука слегка хмурится, и я прикусываю внутреннюю часть щеки. Это не тот вопрос, который я хотел задать. Но я не могу заставить себя сказать те самые слова. Я так много значу для тебя? Лука смотрит мне в глаза, прежде чем его взгляд смягчается, и он медленно кивает. — Именно поэтому я пришел. Легкая улыбка трогает мои губы от его слов. — Луна и звезды… Он тоже улыбается, укладываясь на бок, и наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. — Луна и звезды. Я вздыхаю и, приподняв одеяло, смотрю на его ноги. — Ты спал в этих гребаных носках? — Господи! Ну разумеется, — гордо отвечает он. — Сумасшедший, — бормочу я себе под нос и смотрю в потолок, пытаясь не обращать на него внимания, пока Лука радостно потирается пяткой о мою голень. — Хотел спросить… твоя семья знает, где ты? — Сестры – да, — отвечает он, перекатываясь на спину. — Родители – нет. К тому же, я выключил телефон, так что, они, скорее всего, будут ужасно злиться. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и он просто пожимает плечами. — Переживут. Я уже привык, что никогда не оправдываю их ожидания. Но я вижу боль. Он не отрывает глаз от потолка, поэтому я осторожно толкаю его в плечо. Повернув голову, Лука снова встречается со мной взглядом. — Спасибо, что закончил этот день со мной. Лука улыбается и слегка кивает. — Спасибо, что заставил меня кончить. — Господи Иисусе, — бормочу я, ложась спиной к нему. — И не говори. Кстати, счастливого рождества, — он садится, смотрит на меня сверху вниз с сияющим выражением лица. — Чем ты хотел заняться сегодня? Я пожимаю плечами. — Особо ничего не планировал. Адао и Себ вчера написали, предлагая встретиться, потому что они тоже остались в городе на праздники. Лука задыхается так внезапно, что я испуганно подпрыгиваю. — Что? — спохватившись, спрашиваю я, чувствуя растерянность и беспокойство. — Боже мой. Ты... строил планы... с друзьями? Растешь, Тайлер. Растешь! — Отвали, — рявкаю я, закрывая лицо руками. — Они просто спросили, не хочу ли я прийти к Себу. — И ты согласился? — взволнованно спрашивает он и тянется ко мне, чтобы убрать одну из моих ладоней от лица. Я отталкиваю его руку. — Боже, ты невероятно бесишь. Лука лишь улыбается. — Ну, мы пойдем. Я медленно киваю, отводя от него взгляд. — Чем займемся сейчас? — Хотел пойти в спортзал, — отвечаю я с глубоким вздохом. — Даже не сомневался. Я поворачиваюсь к нему, ожидая колкостей и шуток. Но ничего не происходит. — Значит, решено, — Лука откидывает одеяло и встает. Он абсолютно голый, если не считать носков с единорогами. — Я пойду с тобой в спортзал, если ты отсосешь мне в душе, а потом приготовишь кофе. А после поедем к Себу. Он не дает мне возможности ответить, поворачивается и выходит из комнаты. — Включи кофеварку, пока нагревается вода! — говорит Лука, стараясь перекричать звук льющейся воды. *** — Итак, там написано «полпинты»… — бормочет Себ, сосредоточенно глядя на рецепт, а затем переводит взгляд на Луку, который хватает упаковку сахара. — Примерно полчашки, — отвечает он и смотрит через плечо, а Себ только пожимает плечами. — О, круто. Адао посмеивается рядом со мной, пока мы сидим на табуретках у кухонной стойки и наблюдаем за тем, как Лука учит Себа готовить печенье. — Итак, Лука, где ты научился так хорошо печь? — спрашивает Адао. — Стресс, — говорит Лука спокойно. — В смысле? — Себ отрывается от книги рецептов. — Выпечка во время стресса – отличный выход. Да и, в конце концов, приобретается не плохой навык. — Допустим… — отвечает Адао и медленно кивает. Лука смешивает глазурь в миске, и я допиваю пиво, не отрывая взгляд от его действий. В голове вспыхивает воспоминание о причине, по которой он пек последний раз. И как много всего изменилось… Окунув палец в миску с белой глазурью, он подносит ее к губам. Где-то вдалеке я слышу, как Себ болтает о мерных стаканчиках, в то время как Лука высовывает язык, медленно слизывая сладкое месиво. — Что тут происходит? — голос Себа отвлекает мое внимание, и он переводит взгляд с меня на Луку и обратно. — О, ничего, Себ. Как раз хотел предложить Таю попробовать, — он обмакивает еще один палец в миску и протягивает мне. — Если только ты не наелся глазури с утра? Адао и Себ молча смотрят на нас, пока я прожигаю взглядом Луку, а он просто смеется. Затем снова облизывает свою руку, а я ерзаю на сиденье… твою мать, чертовски горячо. — Нам нужна скалка, — говорит Лука Себу. Он с суровым видом кивает, оглядывая кухню. — Ага… а что это? — Господи… — бормочет Лука. — Ты серьезно? Адао со смехом запрокидывает голову назад, а Себ неловко пожимает плечами. — Я никогда раньше не пек! Я и сам посмеиваюсь, наблюдая, как они обыскивают кухню в поисках чего-нибудь подходящего и в итоге останавливаются на бутылке пива. — Ладно, — вздыхает Лука, ставя бутылку рядом с тестом. — Осмелюсь спросить, есть ли у тебя формочки для печенья? — Лучше не спрашивай. — Боже мой! — восклицает Лука, театрально вкидывая руки. — И ты хотел испечь печенье! — Я никогда раньше не пек! — в отчаянии повторяет Себ, пытаясь хоть как-то оправдаться. После долгого и трудного процесса раскатывания теста с помощью пивной бутылки, все мы склоняемся над тестом, вооружившись ножами. Адао хмурится, глядя на Себа, вырезающего фигуру, напоминающую по форме непонятно что. — Это дерево, — говорит он, как ни в чем не бывало. — Хм, — кивает Адао и, скорчив лицо, поворачивается ко мне, вызвав у меня смешок. — Когда думаете возвращаться к тренировкам? — спрашивает Себ, откладывая в сторону свой шедевр. — Я и не прекращал, — отвечаю я, пожав плечами. Лука фыркает и закатывает глаза. — Да, он заставил меня пойти туда сегодня утром, представляете? Ни минуты отдыха. Себ отрывается от печенья и смотрит на нас с шоком на лице. — Сегодня утром? — на его губах появляется легкая улыбка. — Вдвоем? Адао игнорирует его и просто улыбается мне. — Над чем ты работал? — Несколько кругов по трассе и легкий спарринг, — говорю я. — Легкий… — фыркает Лука. — Ой, заткнись, — я бросаю на него взгляд. — Ты же получил, что хотел. Он кивает. — Все верно. Утренний минет в душе действительно неплохой мотиватор. Себ резко поднимает голову. — Ладно, какого хрена происходит…? — Ну, мы легко сможем вернуться в строй после небольшого перерыва, — отвечает Лука как ни в чем не бывало, снова наклоняясь над стойкой, чтобы продолжить вырезать печенье. Он смотрит на меня сквозь спутанные кудри, свисающие со лба, и слегка ухмыляется. Я подхожу к холодильнику, чтобы взять две бутылки пива, и протягиваю ему одну, краем глаза замечая Себа, который все еще выглядит чертовски растерянным. Адао просто улыбается, и мы возвращаемся к выпечке. Себ пытался сделать пару боксерских перчаток, но после того, как мы достали их из духовки, печенье напоминает член с огромными яйцами. И когда Лука макает его в глазурь и пытается засунуть мне в рот, получает от меня удар в горло. Но в целом это, наверное, лучшее Рождество в моей жизни.