Боковой удар

ГЛАВА 46

ТАЙ

В воздухе разносится скрип шин по гравию, но и не думаю отрывать взгляда от звезд. Затем хлопает дверца машины, и я слышу звук приближающихся шагов. — Какого хрена? Опустив глаза, я вижу стоящего прямо передо мной Луку. Повернув голову, я вглядываюсь в его лицо, хоть вокруг темно, вижу, что он чертовски злится. И волнуется. — Здесь пиздецки холодно, что ты творишь? — спрашивает он, пристально глядя на меня. Я выпрямляюсь, чтобы посмотреть на него. — Думаю. — Думаешь? Думаешь?! Какого хрена, Тай? — кричит он, широко раскинув руки. — Все ужасно волнуются за тебя. Ты сутками ни с кем не разговариваешь, потом приходишь на работу раньше положенного срока и ебешь всем вокруг мозги своей грубостью, а после исчезаешь, опять же никому не сообщив о своем местоположении. Никто не знал где ты! Я ездил к тебе на работу, к тебе домой, и ничего! Господи, мать твою! — Ну, ты же нашел меня, — это все, что я могу ответить, осознавая, насколько злым и измученным он выглядит. Его слова эхом отражаются в голове, пока он просто смотрит на меня. Лука ходил ко мне на работу, в квартиру… он приложил немало усилий, чтобы найти меня. И это все, что я могу ответить… Он пренебрежительно фыркает. — Да, блять, нашел. И тебя, судя по всему, вообще не волнует, насколько сильно все за тебя переживают. Грудь сжимается при этих словах, поскольку я понимаю, что он прав. Мне действительно было все равно, и я ненавижу себя за это. Я не думал о том, что почувствуют все остальные, поскольку полностью погрузился в собственные страдания, отгородившись ото всех. — Я хотел дать тебе личное пространство, Тай. Но с меня хватит, — рявкает Лука и запускает пальцы в волосы. — Ужасно хочу помочь, дать тебе все, в чем ты нуждаешься, но понятия не имею, как это сделать, — он резко опускает руки и снова смотрит на меня. — Итак, все плохо, и тебе нужно как-то это переварить. Но ты не будешь больше отталкивать меня, ебаный засранец. Если ты потеряешь ММА, это вовсе не значит, что ты потеряешь и меня, — он делает паузу на мгновение и глубоко вздыхает. — Я люблю тебя, чертов ты идиот, даже после всего того дерьма, которое ты натворил. Ты – это не только ММА. Ты – Тайлер, блять, Роско – крутой тигр, которому больше не придется охотиться в одиночку по ночам. Но тебе нужно вбить в свою тупорылую башку, что… — Я тоже тебя люблю. Он замирает и тупо смотрит на меня. Несколько мгновений ничего не происходит, и я уже начинаю волноваться. — Что? — наконец, выпаливает он. — Ты меня слышал, — отвечаю я, когда его глаза подозрительно щурятся. — Разве? — А разве нет? — Мудила. — Это мы уже установили. — Иди на хуй. — Сначала ты. Он ничего не отвечает, продолжая сверлить меня взглядом, пока я все еще сижу на капоте. — Что случилось? — спрашивает он, и в его голосе больше не слышно той ярости, которая была, когда он только приехал сюда. Соскочив с машины, я встаю прямо перед ним. — Я ходил к врачу. Он кивает. — Чертовски надеюсь на это. И? — Все в порядке. — Ты в порядке? — тупо переспрашивает он. — Ага. — Типа... в твоей голове больше нет никакого дерьма? — в его голосе звучит надежда, а глаза проясняются. — Сотрясение все еще есть, но оно заживает, как надо. Никаких контактов с головой во время спаррингов в течение месяца, но в остальном, в конце этой недели я смогу приступить к легким тренировкам… — я останавливаюсь, и уголки моих губ приподнимаются при виде тотального шока на его лице. — Так что да, можно сказать, что в моей голове больше нет никакого дерьма. Лука просто продолжает тупо смотреть на меня, но через некоторое время широко раскрывает руки и оглядывается вокруг, устраивая типичное для него драматичное представление. — Тогда какого хрена ты здесь делаешь!? — Я же уже сказал, — со вздохом отвечаю я. — Думаю. Он резко опускает руки и снова смотрит на меня. — О чем? — В основном о тебе. Лука тяжело вздыхает и закрывает глаза. — Вот сейчас самое время поделиться со мной подробностями. Я наблюдаю за ним какое-то время, пока он снова не открывает глаза. — Мне было страшно. Черты его лица смягчаются, и он слегка кивает. — Я боялся потерять ММА, и мне было трудно смириться с тем фактом, что такая вероятность вообще существовала. Сам знаешь, что бои значат для меня. Мне было страшно, что если я все это потеряю, то вернусь к старой жизни, полной наркотиков и неправильных решений, — я делаю паузу, чтобы глубоко вздохнуть. — И я боялся потерять тебя из-за этого. Услышав эти слова, Лука хмурится. — И поэтому ты решил меня оттолкнуть. Звучит логично. — Все не так, — отвечаю я. — Знаю, что вел себя как засранец. Отгородился ото всех и вся, потому что думал, что так будет проще… для меня и тебя. — Это касается не только тебя, — говорит Лука и его голос вновь звучит резко. — Ты не можешь принимать такие решения в одиночку. — Знаю, — соглашаюсь я, ненавидя боль, которую слышу в его голосе. — Нельзя просто выбросить меня, когда ты решишь что так правильно… или когда меня станет слишком много, — он делает паузу на мгновение. — Или недостаточно. Когда до меня доходит смысл сказанного, кажется, будто в сердце вонзили нож. Теперь я понимаю, что он чувствует. И от этого осознания, мне становится только хуже. — Я этого не хотел. Мне… очень жаль. Я… — я вздыхаю, пытаясь подобрать нужные слова. — Я просто не знаю, как это работает. Как быть с кем-то в отношениях. Но я очень хочу. Я хочу быть с тобой. Лука долго ничего не отвечает. А затем закусывает нижнюю губу и глубоко вздыхает. — Получается… Тигр попал в ловушку? — Да. Его глаза расширяются. — Тай… Но я улыбаюсь, и на его лице появляется растерянное выражение. Подойдя ближе к нему, я обхватываю рукой его талию. — Я был под кайфом с тех пор, как переехал сюда. Ты настоящий наркотик, Митчелл. Он слегка приподнимает брови, и его глаза скользят между моими. Но прежде чем он успевает что-то сказать, я захватываю его губы в страстном поцелуе. Он поднимает руки к моему лицу, притягивая ближе. Я целую его с ожесточенной нуждой. Потребностью никогда не отпускать его, и тонуть в комфорте, который он мне дарит. Этот поцелуй, нечто большее. Извинение за то, через что ему пришлось пройти, а так же благодарность за то, что он нашел меня и остался. И обещание продолжать бороться… за него, а не против. Но внезапно от отталкивает меня, прожигая пристальным взглядом. — Никогда больше не делай подобной херни. Я удовлетворенно вздыхаю. — Хорошо. Он приподнимает бровь, и я вижу, как легкая улыбка трогает его губы. — Хорошо. Улыбнувшись в ответ, я наклоняю голову в сторону машины. Он хмыкает и качает головой, но все же запрыгивает на капот. Почти сразу я присоединяюсь к нему и ложусь рядом, положив руку под голову. Мы молча смотрим на луну и звезды, и дыхание в зимнем воздухе образует облачка пара над нашими лицами. Я сосредотачиваю взгляд на луне, удивляясь тому, насколько она яркая. Полная луна. «Тьма сменяет свет по всей ее оси…» Я поворачиваю голову к нему, и он делает то же самое. Чувство комфорта и спокойствия обволакивает мое сердце, когда я смотрю на него. — Люблю тебя, ублюдок. Он улыбается, и его глаза сверкают, словно в них отражаются все звезды, сияющие над нашими головами. — Люблю тебя, мудак.