SLEEPINGOAK MANOR

Дом, стоящий напротив него, был огромен. Его стены сделаны из потрескавшихся старых деревянных досок. Вокруг — лишь чëрные, коричневые и серые цвета. Гниющие деревья украшали длинные старые сады, тянувшиеся от особняка. Территорию окружал железный забор с остроконечными «пиками» на его прутьях, чтобы отпугивать потенциальных мародеров, жаждущих разграбить поместье. Алекс сделал глубокий вдох и с его губ сорвалось облачко пара, как только тепло дыхания соприкоснулось с ночной прохладой улицы. Он прищурился, чтобы лучше разглядеть территорию за забором. Глаза постепенно привыкали к темноте. Когда луна наконец-то выглянула из-за облака, стало чуть-чуть светлее. По крайней мере, этого ему хватало с головой. Не многие люди заглядывали днëм в усадьбу. Оно и понятно: путь сюда был трудным. Извилистая грязная тропинка, скрывающаяся в лесу, была единственной дорогой, которая могла привести в это место. Даже на машине было очень сложно проехать, так как путь занимал слишком много времени. Великое поместье Слипингоак было очень хорошо спрятано от лишних глаз. Некоторые местные поговаривали, что в усадьбе обитают привидения и прочая нечистая сила. Однако Алекс не сильно в это верил. Он считал, что все эти сказки про призраков – детский лепет, и люди выдумывают их только из-за того, что поместье выглядит весьма нелицеприятно. Особенно из-за его огромных размеров и темных, мрачных оттенков. Кто вообще распространяет слухи о том, что все дома, подобные этому, обязательно заселены духами?! Всё свое детство и юность Алекс слушал легенды, истории и поверья о Слипингоаке. Эти сказки были на слуху у всех. Уже традиционно местные ребятишки собирались у костра и в сотый раз пересказывали друг другу слухи о монстрах, обитающих в том поместье, черт его подрал. Алексу было семь, когда он переехал из Мексики в этот маленький, но уютный городок. В новом классе ему рассказали о всех городских легендах. Каких версий он только не слышал: в усадьбе живет призрак, страшный старый убийца, похищающий людей, или даже вампир, мирно спящий в каком-то склепе, находящемся на территории поместья. Даже старики знали местный фольклор. Городские традиции они такие... Алекс иногда задавался вопросом, сколько лет поместье стояло заброшенным, скрытым среди деревьев. К сожалению, никто в городе не мог дать ему точный ответ. Одни говорили, что его бросили в восьмидесятых годах девятнадцатого века, другие твердили, что ближе к девяностым. Кому же верить? Это действительно была загадка, о которой можно было очень долго размышлять. Вообще, местные жители до сих пор спорили, являются ли "Спящие дубы" частью города, или нет. Усадьба находилась на некотором расстоянии от въезда в населенный пункт, располагаясь в лесу. Возможно, особняк причисляли к городу из-за огромных территорий, которые он охватывал за пределами высокого железного забора. Квакити узнал об этом, когда искал в интернете информацию о Слипингоак и наткнулся на примерную стоимость земли. Сумма была баснословной. Вопрос, кто жил в особняке до того, как он был заброшен, остается открытым. В городских библиотеках не сохранились никакие архивы. Известно лишь, что в усадьбе, среди хозяев собственности, числилось несколько человек. В голову Алекса не могло уложиться, какой богач вообще купил такую недвижимость, еще и расположенную не в самом удобном месте. Последнее, чего хотелось Алексу – находиться здесь. Желания пялиться через ржавые темно-серые ворота, пытаясь попасть внутрь, не было. И всё это из-за какого-то дурацкого пари! Его друзья играли в какую-то игру, когда прогуливались у озера. Они кидали камушки в воду, проверяя, кто из них сможет забросить дальше. Казалось бы, что может пойти не так? Ответ прост – всё. Джордж, шутки ради, начал ставить на слабо. Предлагаемые ставки обычно были максимально идиотскими, вроде кражи бутылки с виски, пока родители не смотрят. Никому в их группе еще не было двадцати одного года. Самому взрослому было двадцать. Младшему, Сапнапу, было 18, а Алексу 19, и он, по правде, иногда умудрялся скучать по тем временам, когда самой большой проблемой было придумать, как незаметно отхлебнуть алкашки и не попасться родителям за этим делом. Фулиш поступил как сволочь. Он поспорил с Квакити, что тот проберется в Слипингоак под покровом ночи, если проиграет. И он ясно дал понять, что «пробраться» — не просто постоять и посмотреть на закрытые ворота, а реально зайти внутрь здания, в само поместье. Алекс не мог назвать ни одного человека, который бы действительно совершил подобную глупость. Даже мальчишки-подростки, постоянно совершавшие всякие глупости, чтобы впечатлить самую красивую девчонку в городе, не занимались таким. Благо, Тина никогда не велась на подобную хрень. Но не об этом речь. Если бы обстоятельства позволяли, Квакити бы не согласился. Но там были все его друзья, которые прекрасно слышали о сделке. Отказался – значит ссыкло. А Алекс не ссыкло! Он обязательно это докажет, тем самым заставив Фулиша бахнуть стаканчик уксуса. Оглядываясь назад, можно было заявить, что сделка была глупой. Но кого это волнует? В любом случае, по какой-то ужасной случайности, Алекс проиграл, поэтому выбора у него, как такового, не было.

И вот он здесь, стоит у темных

Скрипучих огроменных врат.

Одна секунда, и бедняга

Случайно угодит в капкан...

— Когда я выберусь, то задушу этого придурка собственными руками. – пробормотал Квакити себе под нос и, громко вздохнув, направился к входным воротам. Они были особенно экстравагантными: верхушки остроконечных прутьев сходились и расходились, образуя арку. В центре ворот располагался искусно сделанный металлический герб. Подойдя к символу поближе, Квакити достал телефон и включил фонарик, чтобы рассмотреть изображение лучше. Это была овальная эмблема летучей мыши с распростертыми крыльями. Она была выгравированна поверх чего-то, что напоминало цветок розы. Этот герб был прекрасен. Он был похож на нечто из «Сумерек», но это не делало эмблему менее притягательной. Квакити провел пальцами по объемному металлическому изображению и кивнул сам себе. Рука скользнула вниз и он отошёл назад, разглядывая массивную металлическую цепь, крепко держащую ворота закрытыми. Она была словно напоминание о том, что Квакити нарушал закон, проникая на частную территорию. Очевидно, что это было не очень хорошо. Он никогда не был нарушителем спокойствия и правил. До тех пор, пока этого не требовалось от пари. Он был в замешательстве. Что делать дальше? Из-за острых шипов он не мог перелезть через забор, а кусачки для цепей были излишеством. Тем не менее, зачем Алексу оставлять доказательства того, что кто-то ночью был здесь? Это был бы хороший повод, чтобы сдаться, вернуться домой и написать в групповой чат, что он не смог войти, потому что дверь была заколочена. Но ему бы просто не поверили. Подобное просто приведет к тому, что его друзья пойдут с ним снова, показывая, как можно найти вход в это чертово здание, а потом еще и будут насмехаться над Алексом. И они бы всë равно заставили бы его пойти одного, чтобы доказать свою смелость. Иного выхода из ситуации не было. Вернее, он был: Алекс мог назвать себя «слабой сукой», сказать об этом в лицо своим друзьям. Но ему не хотелось постоянно слышать поддразнивания. Алекс внимательно огляделся по сторонам. Чем больше он вглядывался во тьму между кронами лесных деревьев, тем сильнее на него накатывала паника. Мысль, что в здании может быть что угодно, напрягала его. Нет, Квакити никогда не боялся призраков или иных существ, которые, если исходить из страшных городских легенд, обитали в усадьбе. Его пугал факт, что там, на территории сада, может быть волк. Либо где-то поблизости может прятаться маньяк. Тут не было безопасно. Но Алекс же не ссыкло. Квакити повозился с массивным замком на цепи, немного подвигав его без какой-то конкретной цели. Бросив это бесполезное дело, он направился туда, где, по идее, должны открываться ворота. Всë ещë держа телефон с включенным фонариком в руке, чтобы хоть что-то видеть, он схватил левую створку ворот. Калитка слегка приоткрылась, когда он потянул за нее. Удивившись, он подумал, что если приложит еще немного усилий, то сможет открыть ворота. Ну или, хотя бы, сможет расширить щель между воротами чтобы протиснуться в них. С губ сорвалось пару матерных выражений на испанском, когда Квакити, сунув телефон в карман, втянул живот и стал протискиваться на территорию усадьбы, держа ворота открытыми настолько, насколько это возможно. Пространства всё равно не хватало. В голове вертелись тревожные мысли, которые пугали не меньше, чем внешний вид здания, манящего Квакити своей мрачной аурой. Вдруг он застрянет и не сможет вылезти обратно? В таком случае, ему придется ждать до тех пор, пока его не найдут. Ну или найдется дикое животное, которое придёт к нему быстрее, чем какой-нибудь местный житель. Алексу было унизительно признавать, насколько сильно он боялся. Он всегда гордился тем, что даже в самых дерьмовых ситуациях был бесстрашным и уверенным, но в этот момент он просто хотел провалиться под землю от стыда из-за глупого чувства страха за, казалось бы, банальные вещи. Квакити выдохнул с облегчением, когда он, все таки, протиснулся на другую сторону, не получив никаких увечий. Отдышавшись, он снова достал телефон и включил фонарик, направляя его луч под ноги, чтобы видеть, куда он наступает. Под его кроссовками захрустел гравий, нарушая напряженную ночную тишину. Алекс никогда не любил бывать ночью на улице, особенно один. Он называл этот страх самым нерациональным, хотя многие бы сказали, что полностью его понимают. Но для него он все ещё оставался абсолютно необъяснимым. Он не понимал, почему подъездная дорога такая длинная и ему пришлось идти добрые пару минут. В конце пути его ожидал зловещий особняк, маячащий во тьме. Чем ближе Алекс подходил, тем страшнее ему становилось. Каждый шаг давайся ему огромным усилием воли. Всё происходящее было будто бы нереальным. Каждый милиметр тела кричал, что нужно остановиться, развенуться назад и убежать домой, сверкая пятками. Как же ему хотелось упасть в теплую постель и свернуться калачиком, а не мерзнуть на холоде. В одной руке он крепко сжимал телефон, свой единственный источник света, а другой он обхватил себя за талию в жалких попытках согреться и обеспечить себе хотя бы какое-то чувство защищенности и безопасности. Может, ему стоило надеть что-то потеплее? Не сказать, что Алекс был легко одет. Он нацепил свитер поверх футболки и тёплую куртку, а также бини — вещь, которая всегда была с ним, вернее, на его голове, вне зависимости от ситуации. Казалось, что чем ближе Квакити подходит к "Спящим дубам", тем холоднее ему становится. У этого места была странная, очень плохая энергетика. Пройдя, как ему показалось, целую милю, Квакити очутился перед парадным входом. Перед ним возвышались главные двери. На черном дереве были выгравированы виноградные лозы, покрытые шипами и розами. Как и на воротах, в центре дверей изображен герб в виде летучей мыши, разделенный посередине, чтобы можно было открывать двери. Дверные ручки выглядели так же дорого, как и всë остальное: серебристый металл, из которого они были изготовлены, был скручен, словно деревья-близнецы, когда их стволы оказались слишком близко друг к другу. Алекс задумался, как выглядел интерьер этого дома раньше, когда он был только-только построен, до того, как всё начало ломаться и гнить. Должно быть, это место выглядело грандиозно. Город такой роскоши никогда больше не увидит. В конце концов, Алекс, не без лишних усилий, заставил себя сдвинуться с места. Он заставил себя набраться смелости, чтобы сделать движение, которое, в тот момент, казалось ему решающим – открыть дверь. Останавливаться было уже нельзя, ведь он пробрался дальше, чем, вероятнее всего, почти все жители города. Возможно, пара безрассудных подростков всё таки ступала внутрь особняка, но он этого доказать не мог. Квакити ощущал странную решимость пройти дальше, хотя в этом не было необходимости. В пари было указано, что ему нужно зайти внутрь, но он мог просто постоять у входа и сразу же уйти. Но ему хотелось побороть свой страх, доказать не только себе, но и всем, что он самый смелый и сильный в этом городе, раз смог пойти на такой безрассудный шаг. Вернее, ментально сильный. Большинство его друзей могли бы одолеть его за пару минут. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Алекс протянул руку и вздрогнул, почувствовав на ладони холод дверной ручки. Медленно толкнув еë, дверь со скрипом отворилась. Он поëжился от пронзительного скрипа, который невозможно было унять, когда после долгих лет бездействия петли снова были использованы. Звук наполнил воздух, отдаваясь эхом по темному коридору. Внутри было темно, но интерьер здания оказался не таким ветхим, как ожидал Квакити. Дом не выглядел обжитым, поэтому он не стал беспокоиться о том, что случайно наткнется на кучку бездомных. Поверхности мебели, укрытой тканью, были покрыты слоем пыли, на стенах и потолке висела паутина. Внутри уже давно никого не было. Несмотря на общее состояние дома, парадная лестница, стоящая справа, почти не постарадала. Дерево и мрамор остались почти нетронутыми. Лишь нестолько столбиков перил отломались и валялись где-то на полу, но в остальном всё выглядело неплохо. В полу красовались дыры, но ни одна из них не была настолько большой, чтобы в неё можно было провалиться и застрять — большинство отверстий не были глубокими, ведь дерево потрескалось только на поверхности. Обои с цветочным узором отслаивались от стен, некогда четкие детали со временем потускнели и покрылись пылью. С потолка свисала огромная люстра, свет фонарика, исходящий от телефона Квакити, уловил едва ли заметный отблеск. Главный кристалл, свисавший с её низа, отсутствовал. Алекс направил фонарик на пол, где теперь виднелись едва ли различимые осколки, беспорядочно разбросанные по темным половицам. Алекс зашел в здание. Условия сделки были выполнены. Однако теперь он был слишком заинтригован тем, что скрывается в глубине особняка. Любопытно узнать, насколько хорошо сохранилась мебель, о которой забыли её собственные хозяева много десятилетий тому назад. Квакити был разочарован, что не сможет исследовать дом за одну ночь. В конце концов, он был просто огромен. Сложно было представить, сколько комнат было на четырех этажах. Ему казалось, что он — исследователь, которому поручили выполнить опасную миссию по исследованию вещей в забытом поместье. Может быть, он вернётся сюда ещё раз, если не сможет удовлетворить своë не на шутку разыгравшееся любопытство. Оглядев множество длинных извилистых коридоров, Квакити решил сначала пойти по правому. Те же пол и обои тянулись вдоль по коридору, их текстура, на удивление, хорошо сохранилась. Алекса впечатлило, что внутри особняка ничего не разваливалось на части, пока что. Особенно если учесть то, каким он предстал снаружи. Скорее всего, это было связано с тем, что внутренняя часть дома была защищена от непогоды. Через минуту или две деревяные половицы сменили потрескавшейся от времени пыльной чёрной плиткой. Квакити поднял фонарик повыше и обнаружил, что находится на кухне. Причём довольно большой кухне. Шкафчики для посуды были сделаны из тëмного дуба и увенчаны столешницами из черного мрамора. По крайней мере, Алексу почудилось, что они чёрные. Они были покрыты толстым слоем пыли, скрывавшим цвет и блеск, который, возможно, был у этих столешниц в своë время. В центре комнаты стоял большой барный стол, вокруг которого находились несколько сломанных табуретов. Некоторые из них лежали на полу, у пары не было одной или двух ножек. Долго не раздумывая, Алекс подошел к одной из столешниц и провел указательным пальцем по еë поверхности, поморщившись от осевшей пыли. Но он оказался прав: под поверхностью действительно был чëрный и тëмно-серый мрамор. Он потер палец об штаны, чтобы стряхнуть пыль, а затем провел ладонью по тому же месту, чтобы сделать её менее видимой на ткани чёрных штанов. Однако большая часть осталась на штанине. Квакити раздраженно вздохнул и переключил внимание на кухню. Из кухни вели несколько дверей, одна была закрыта, другая приоткрыта, а также рядом виднелись две арки. Одной из них была та, через которую он прошёл на кухню. Судя по окнам на стене, Квакити подумал, что закрытая дверь, в теории, может быть запасным выходом. Он подошёл поближе и посветил фонариком. Комната была похожа на кладовую дворецкого, только с огромным количеством разных столешниц и более обширным местом для хранения чего бы то ни было. Алекс не стал тратить время, чтобы заходить внутрь. Комната была крохотной, поэтому он мог видеть её целиком, просто заглянув в дверной проем. Вместо этого он развернулся и направился к другой арке. Столовая. Очевидно, что эта комната была ею — несколько серебристых стульев с черными сиденьями и спинками стояли вокруг стола с такой же черно-серебристой отделкой. Несмотря на пыль, покрывающую поверхности, Квакити мог представить, насколько красивой была эта комната. В вазе, находящейся в центре стола, все ещё стояли увядшие розы. По обеим длинным сторонам стола стояли четыре стула, а в конце — более крупный и вычурный стул. Алекс предположил, что это место принадлежало главе дома. Всего в комнате было 9 стульев. Интересно, были ли эти стулья всегда заняты, или же глава дома предпочитал сидеть один в этой комнате? Он уставился на шкаф с фарфором, стоящий за главным креслом, и приблизился к нему, чтобы посмотреть сквозь заляпанное стекло. Внутри пылились множество дорогих на вид тарелок, парочка бокалов для вина и даже несколько чаш. Квакити вышел из комнаты и направился обратно в прихожую. Следующая комната, в которую он попал, являлась гостиной. Там располагался большой диван, который стоял на против ещё более величественного камина. Всего в комнате ещё было три кресла, одно из которых было двухместным. Квакити заметил, насколько мрачно выглядел декор. Даже если бы в комнате было светло, стойкое ощущение мрака точно бы осталось — в помещении было слишком много черных и серых тонов. Вся древесина была либо чёрной, либо цвета темного дуба. Изредка встречались белые пятна. В интерьере прослеживалась готическая тематика. Даже структура мебели была боле мрачной, чем можно было бы ожидать от дома типичного богатея. Квакити всегда думал, что богачи тратят деньги на самые убогие дизайнерские решения просто потому, что они стоят дороже. Однако это был явно не тот случай — в доме царила мрачная атмосфера, которую, казалось бы, можно встретить только в средневековых европейских замках. Диван был обтянут чёрным бархатом, у него была элегантная серебряная рама. Каждый видимый фрагмент металла отличался замысловатым дизайном, был украшен красивой гравировкой. У дивана были изящные изогнутые ножки. Камин, стоящий напротив, представлял из себя конструкцию из чёрного мытого камня, который подчеркивал ещё более изысканные детали. Квакити не имел дизайнерского образования, но даже он мог мог оценить красоту этого места. Если бы только можно было найти хоть какие-то записи, чтобы узнать, как оно выглядело пару десятилетий назад, когда всё было новым, ухоженным, блестящим. *** Прошло несколько часов. Алекс бесцельно бродил по коридорам особняка. Он обнаружил десятки спален, ванных комнат, кабинетов и огромную библиотеку, а также ещё множество деталей, которые ускользнули от его внимания. Он потерял счёт времени. Взглянув на время на телефоне, Квакити был в шоке. На часах было почти четыре утра. Он уставился на дисплей устройства и, моргая, начал осознавать, насколько сильно у него болят глаза. Это было напоминание о том, насколько сильно он устал. Единственное, что его радовало в этот момент — понимание, что завтра у него не было занятий. И ещё больше он был рад, что сделал всё заранее. Алекс неохотно побрёл обратно к главному холлу. Здесь столько всего ещё можно было бы увидеть! Половина поместья ещё не исследована. Наконец он снова увидел главные двери и, уже собираясь подойти к ним, его взгляд упал на дверь, которую он, до этого момента, не замечал. Он вышел из арки, которую он упорно игнорировал и именно из этого места была заметная та самая дверь. Он не мог её видеть до этого, потому что её закрывала стена. Алекс с любопытством приподнял бровь, как бы раздумывая, а стоит ли ему лишь одним глазком посмотреть, что же там находится. Учитывая его везение, это мог оказаться очередной сортир. Может, всё таки не стоило рисковать? У него же всегда будет время вернуться сюда. Спустя минуту внутренних споров, Квакити двинулся к двери. Он потянул за ручку и дверь медленно отворилась. Алекс задрожал, когда через небольшую щель ощутил холод помещения, скрывавшегося во тьме. Когда дверь открылась полностью, всё, что Алекс мог видеть – очень длинную лестницу, ведущую куда-то вниз. В голову снова закралась мысль, что ему на сегодня хватит, что уже поздно и пора домой. Но любопытство было сильнее здравого смысла. В предполагаемом подвале, который не упоминался ни в одной из известных ему историй, было что-то странное. Это было вполне логично, потому что ни один адекватный человек не подумает сунуться в Слипингоак. Когда Квакити вошёл в дверь, его охватила липкая тревога, а по спине пробежал озноб. Он отчаянно успокаивал себя тем, что все нормально – в подвалах ведь всегда холоднее и темнее, чем в других комнатах зданий. Но с этим холодом было что-то не так. В подвале было гораздо холоднее, чем снаружи. Алекс даже подумал, что он сможет увидеть тут снег. Его нога коснулась первой ступеньки, затем второй. Он шёл очень медленно, тревога снова нарастала. Но он продолжал идти. Очень… медленно. Лестница была словно бесконечной, а Алекс все продолжал спускаться, и спускаться, и спускаться… Что же его ожидает внизу? Прошло добрых две минуты, прежде чем Квакити наконец оказался внизу. Это был просто очень большой и очень темный погреб. Вдоль левой стены стояли сотни винных бутылок. Справа же не было абсолютно ничего, будто у хозяина дома просто закончились вещи, которые можно было бы сюда поставить. Но что действительно привлекло внимание Алекса и не давало ему уйти – дверь в стене. Она находилась в самом центре огромной комнаты и отличалась от тех дверей, которые он встречал в этом здании, и совершенно не вписывалась в викторианский стиль дома. Она была высокой, выше всех в особняке, не считая входных дверей. Между панелями были намертво вкручены железные шурупы. Алекс заметил знакомый герб в виде летучей мыши. Весьма… Странный выбор дизайна, подумал про себя Квакити. Возможно, хозяин захотел разнообразить интерьер дома. Ничего необычного. Просто… слишком странная дверь, за которой скрывается, казалось, целая темница. Квакити жизненно необходимо было знать, что там внутри. Он уже зашёл слишком далеко, чтобы отступать. Глубоко вздохнув, уже ощущая привкус сожаления, которое, как он предчувствовал, последует за этим действием, он начал идти ближе к двери, расчищая пространство в огромной комнате, пока не добрался до противоположной стены. Квакити знал, что он не самый высокий человек в мире, но эта дверь в близи была ещё больше. Кому может понадобиться такая махина, если только он не семь футов в высоту? Он схватился за дверную ручку и, прежде чем успел себя остановить, открыл дверь. Комната внутри была длинной и вытянутой, будто алтарь, и она внушала в Алекса животный ужас. Причем по многим причинам. Она была похожа на широкий коридор, в конце которого виднелась большая коробка, стоящая на двухступенчатой платформе. Комната была сложена из камня и серого кирпича, а не привычного дерева. Массивные колонны тянулись от пола до потолка. Но жуть нагоняли десятки свечей, висевших на стене и освещавших весь путь вниз. Это были всего-то свечи, они не должны пугать. Но в их пламени было что-то зловещее и такое же холодное, как и сама комната. Какого хера они всё ещё горели? Почему спустя годы запустения оно ещё не погасло? Алекс застыл на месте, крепко сжимая дверную ручку, и оглядел комнату в попытках понять, что это за черный предмет, а если быть точнее, коробка, размером с человека. В этот момент Квакити понимал, что будет проклинать своё любопытство. Он осторожно подошёл вперед, выключил фонарик и сунул телефон в карман из-за ненадобности. Чем ближе он приближался, тем сильнее жалел, что он вообще согласился на это пари, не говоря уже о том, что вообще осмелился проявить храбрость и действительно исследовать Слипингоак, а не просто сделать фото входа в особняк. Этого было бы вполне достаточно. Квакити был более чем уверен, что его друзья даже не ожидали того, что он действительно пойдёт в это место, будь оно проклято. Если бы он просто сделал то, что от него требовалось, то сейчас бы уже видел седьмой сон, свернувшись в своей постели калачиком. Но нет, он стоял здесь и пялился на то, с каждой минутой всё отчетливее походило на… Гроб. Это, мать его, гроб. Алекс должен был уже бежать, сверкая пятками, но он остался? Почему? Потому что он самый настоящий идиот. Его нога коснулась первой ступеньки. Звук шагов гулко разнесся по комнате, словно он находится в каком-то соборе. Его взгляд скользнул по полированному черному дереву, украшенному такими же металлическими болтами, как и дверь. Серебристый металл подчеркивал края гроба и разбавлял мрачный черный цвет. Он сделал шаг вперед и уставился на великолепную резьбу, покрывающую гроб. Почему эта штуковина стояла в заброшенном подвале, а не лежала в земле? Может, она была пустой. Эта мысль была единственной, которая успокаивала Квакити. Но всё же маленькая частичка его души знала, что гроб-то не пустой. Конечно, нет. С чего бы пустому гробу пылиться в подвале какого-то заброшенного особняка? Сделав следующий шаг, он полностью встал на платформу. Теперь он мог видеть крышку гроба. Ещё одна деталь, которая заставило его сердце ёкнуть: на гробе не было ни пятнышка пыли. Он сиял, как новенький. Будто его несколько дней назад отполировали и покрыли лаком. Алексу казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку от волнения и чувства ужаса, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Превозмогая тошноту, Квакити заметил на крышке гроба какую-то штуку с изображением летучей мыши на ней. На этот раз, вместо железной пластины овальной формы, была прямоугольная. Это была табличка. На ней были изящно выгравированы каллиграфические буквы. Вилбур Сут 1896 – 1921 Рядом не было никаких слов. Ни «покойся с миром», ни ласкового воспоминания. Ничего. От этой даты Алекс растерялся ещё больше. Как давно было построено поместье? Когда оно было заброшено? Он мог бы поклясться, что местные старики говорят правду, вспоминая, что в этом месте кипела жизнь. Они утверждали, что тут жил какой-то красивый отшельник, но никогда не могли назвать его имени. Как же его звали? Неужели это имя владельца? Ну не может такого быть, он же умер в 1921 году. Всё так запутано… Квакити почти не заметил, как его пальцы скользнули под крышку гроба, если это можно было так назвать. Он не знал, строения гроба, лишь ориентировался на свою интуицию. Он не понимал, зачем он это делает, зачем пытается поднять крышку гроба. В этот момент, он действительно почувствовал себя идиотом. Когда он смог приподнять крышку, ему удалось лицезреть то, что, а если точнее, то кто там находится. Труп выглядел… не совсем мёртвым. По крайней мере явно не то, чего можно было бы ожидать от тела, которое лежит в гробу уже добрую сотню лет. Труп не разлагался вовсе, разве что выглядел слегка бледным. Всего-то. Квакити нахмурился, пока разглядывал мужчину. Коричневые кудри падали ему на лоб и выглядели так, будто их обладатель был жив и здоров, а не лежал в гробу мёртвый. Не то чтобы Алекс знал, портятся ли волосы после смерти, но это было не особо важно. Вся эта хрень была абсолютно неправильной. Чёрный кожаный плащ, в который был одет труп, тоже был в очень хорошем состоянии, почти идеальном. Конечно, там было несколько порванных мест и складок, но в целом одежда выглядела вполне себе приемлемо. Чёрную рубашку, которая выглядела старомодно, время будто бы не тронуло вовсе. Его бледные руки были скрещены на груди, как у человека, лежащего в гробу. Ногти у трупа длинные и острые, а лицо было бледным. В нём не было той теплоты, которая присуща живому человеку. Губы бледно-розовые, даже лавандовые. Свет свеч искажал их истинный цвет. Под глазами у трупа были темные круги. Он больше походил на человека, который умер неделю назад, максимум две, но явно не век. Квакити продолжал тупо пялиться на труп, и чем дольше он смотрел, тем сильнее он сомневался в реальности всей ситуации. Его правая рука по прежнему придерживала крышку гроба, чтобы та не упала и не проломила его черепушку. Левая же рука цеплялась за край гроба и он чувствовал под подушками пальцев дорогой шёлк. Вопреки любому здравому смыслу, Алекс наклонился поближе. Он всё ещё отчаянно пытался разглядеть у трупа хоть какие-то признаки того, что могло бы указывать на то, как давно он умер. Всё это плохо сочеталось с напоминанием о том, что свечи всё ещё горят, а гроб зловеще блестит в свете пламени. Что происходит? Веки, на которые засмотрелся Квакити, внезапно распахнулись. Алекс завопил и уронил крышку гроба. Послышался грохот. Ещё не успев осознать того, что только что, мать его, случилось, он развернулся и со всей силы рванул по лестнице за дверь. Слезы застилали его глаза, пока он нёсся без оглядки. Уже почти добежав до ворот, он ощутил, как болят его руки и ноги, но страх и адреналин в крови были сильнее и глушили неприятные ощущения в конечностях. Добежав до ворот, он со всей силы разжал железные прутья, пока не выбрался наружу, после чего он продолжил нестись, как угорелый. Алекс бежал, поднимая пыль, отчаянно пытаясь вернуться домой до того момента, как его настигнет эта потусторонняя херня. Его мозг отказывался воспринимать это отродье как человека. Всё, что он мог делать в этот момент – тяжело дышать и бежать, едва ли переводя дух. Даже после часа бега, уже дома, Квакити не мог выкинуть из головы эти темно-красные, словно налитые кровью, глаза, которые словно заглянули ему в самую душу. Он несколько раз проверил, заперты ли двери, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, спящих наверху. Он лежал в постели с широко распахнутыми глазами, пытаясь прийти в себя. Привычного чувства безопасности уже не было. Возможно, это просто игра его воображения. Мало ли, что могло ему показаться в темноте на сонную голову. Единственное, что он сейчас мог сделать – попробовать успокоиться и заснуть.