Кровные узы

Частный самолёт авиакомпании «Pak Global Holdings» был воплощением бездушной роскоши. Белая кожа, полированный тик, хрустальные бокалы и абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом двигателей. Чимин сидел у иллюминатора, глядя на проплывающие внизу облака. Чонгук, погружённый в книгу по биохимии, казался единственным спокойным человеком на борту. Сокджин изучал отчёты на планшете, но его взгляд постоянно возвращался к Юнги. Тот сидел напротив Чимина, у прохода. Он не смотрел в окно, не читал, не спал. Он просто сидел, его тело было расслаблено, но глаза — эти вечно усталые, всё видящие глаза — сканировали пространство с методичной периодичностью: дверь в кабину пилотов, аварийный выход, стюардессу, принесшую воду, снова Чимина. Он был одет в простой, но безупречно сидящий тёмно-серый костюм. По его требованию. — Если я начальник безопасности, я должен выглядеть соответственно, — сказал он утром без эмоций. Теперь он выглядел как опасность, упакованная в дорогой крой. Публичный щит. Готовый к удару. – Нервничаешь? – спросил Чимин, не отрываясь от вида за окном. – Нет, – ответил Юнги. – Я оцениваю угрозы. На борту их минимум. Экипаж проверен, еда и напитки в упаковке. Основной риск – приземление. – Добро пожаловать домой, – горько усмехнулся Чимин. Самолёт коснулся полосы аэропорта Кимпхо с мягким шипением. Не было терминала, толпы, паспортного контроля. Их встречала служебная площадка и два чёрных внедорожника с тонированными стёклами. Возле одного из них стоял человек. Он был одет в бежевый кашемировый кардиган и светлые льняные брюки. Его поза была непринуждённой, а улыбка – идеально подобранным инструментом, выражающим лёгкую, необременительную радость. Ким Тэхен. – Пак Чимин, – произнёс он, сделав шаг вперёд, как только Чимин спустился по трапу. Его голос был бархатным, спокойным. – Добро пожаловать. Твой отец сожалеет, что не мог встретить тебя лично. Неотложные дела в совете директоров. Он ждёт тебя на ужин. Его взгляд, тёплый и внимательный, скользнул по Сокджину, кивнул Чонгуку с лёгким любопытством и наконец остановился на Юнги. Улыбка на его лице не дрогнула, но в глазах что-то изменилось – появился холодный, оценивающий блеск. – Мин Юнги, – сказал Тэхен, как будто констатировал погоду. – Рад видеть, что контракт исполняется добросовестно. И в такой… представительной форме. – Тэхен, – кивнул Юнги одним движением подбородка. Между ними пробежала невидимая молния – тихая, смертельная враждебность, тщательно замаскированная под формальность. – Отец просил передать, что для твоего друга, – Тэхен кивнул на Чонгука, – готово всё необходимое в гостевом флигеле. Для Сокджин-си – его старые апартаменты в главном доме. А для тебя и твоего… начальника безопасности, – в его голосе прозвучала лёгкая, ядовитая насмешка, – подготовлены смежные комнаты в восточном крыле. «Смежные комнаты». Клетка в клетке. Чимин почувствовал, как сжимаются кулаки. – Я предпочту отдельные апартаменты для моего сотрудника. С отдельным входом. – К сожалению, план безопасности, утверждённый твоим отцом, не предусматривает этого, – мягко, но неоспоримо парировал Тэхен. – Твоя безопасность – главный приоритет. А Мин-сси, как я понимаю, должен быть максимально близок. Для оперативного реагирования. Он уже поворачивался, чтобы указать им к машинам, когда Чимин не выдержал. – Письма, – резко сказал он. Тэхен замер. Повернулся. Его улыбка стала чуть более заинтересованной. – Какие письма? – Те, что я получал последние три года в Лондоне. Об убийстве моей матери. Вы знаете о них? – Конечно, – ответил Тэхен без тени смущения. – Мы знаем обо всём, что представляет угрозу для семьи. Их расследовали. Увы, безрезультатно. Позволь выразить соболезнования – получать такие гадости, будучи так далеко от дома… это тяжёлое испытание. Он солгал так гладко, так убедительно, что на секунду Чимин усомнился в логике Намджуна. Но потом он увидел взгляд Юнги. Тот смотрел на Тэхена с таким ледяным, безмолвным презрением, что это было красноречивее любых слов. «Он знает. И он знает, что мы знаем. И ему плевать.» – Поехали, – коротко бросил Чимин, проходя мимо Тэхена к внедорожнику. Дорога до поместья Паков заняла меньше часа. Чимин молча смотрел на меняющийся пейзаж за окном – урбанистические джунгли сменялись зелёными холмами и высокими заборами с колючей проволокой и камерами. Он забыл, насколько это место похоже на крепость. Красивую, ухоженную, смертельную. Имение «Хэян» было не домом, а клеткой. Ультрасовременный комплекс из стекла и стали, встроенный в склон горы, с видом на город и реку. Всё здесь было продумано для демонстрации власти и контроля. Их провели через главный холл с водяной стеной и в восточное крыло. Комнаты, приготовленные для Чимина, были просторными, светлыми и абсолютно безличными, как номер в бутик-отеле. Смежная дверь вела в меньшую, но такую же стерильную комнату – для Юнги. Как только служанка удалилась, Чимин распахнул эту дверь. – Смежные, – пробормотал он. – Он будет слушать каждый наш чих. – И не только слушать, – мрачно сказал Юнги. Он уже осматривал комнату, проводя рукой по стенам, заглядывая за картины, проверяя розетки. – Камеры будут в твоей комнате, а не здесь. Микрофоны – везде. Датчики движения на окнах. Это не дом. Это лаборатория. А мы – подопытные кролики. – Ты раньше бывал здесь? – спросил Чимин. – Однажды. Давно. При других обстоятельствах. – Юнги не стал уточнять. Он подошёл к окну, выглянул. – Балкон общий. Это плюс. И минус. Легкий доступ для меня. И для кого-то ещё. Внезапно в комнату Чимина вошёл, не постучав, Сокджин. Его лицо было серьёзным. – Только что видел Хисона. Кратко. Он ждёт тебя на ужин ровно в восемь. Дресс-код – неформальный, но… – Сокджин взглянул на простые джинсы и футболку Чимина, – возможно, стоит переодеться. И, Чимин… он знает про твоё «расследование». Тэхен уже доложил. Будь готов. В восемь без пяти Чимин стоял перед зеркалом в тёмных брюках и простой белой рубашке. Он выглядел старше своих восемнадцати. Он чувствовал себя старше на сто лет. За его отражением в зеркале, у приоткрытой двери в смежную комнату, стоял Юнги. Он тоже сменил костюм на чёрные тактические штаны и тёмную футболку, но пистолет в кобуре у бедра был на месте. – Идёшь со мной? – не оборачиваясь, спросил Чимин. – До двери столовой. Внутрь меня не пустят. Но я буду за дверью. Всегда. – Хорошо. Коридоры поместья были безлюдны и тихи, как в музее после закрытия. Их шаги глухо отдавались в полированном бетоне. У массивных дверей из чёрного дерева, ведущих в приватную столовую, их уже ждал Тэхен. – Чимин, – улыбнулся он. – Твой отец внутри. Мин-сси, я боюсь, тебе придётся подождать здесь. Внутри – только семья. Юнги ничего не сказал. Он просто занял позицию у стены напротив двери, скрестив руки на груди. Его взгляд, однако, был прикован к Тэхену. Тот, почувствовав тяжесть этого взгляда, слегка наклонил голову, словно в насмешливом приветствии. Дверь открылась. Чимин сделал шаг вперёти, в свет и тепло комнаты. И увидел отца. Пак Хисон сидел во главе длинного стола из цельного дуба. Он был один. В его облике не было ничего демонического – просто ухоженный, athletic man в дорогом кашемировом свитере. Его лицо, на котором время оставило лишь благородные морщины у глаз, было спокойным. Он смотрел на сына, и в его взгляде не было ни любви, ни ненависти. Была оценка. Как инженер смотрит на сложный, не до конца предсказуемый механизм. – Чимин, – сказал он. Его голос был низким, бархатным, таким знакомым по редким телефонным звонкам и таким чужим сейчас. – Садись. Пролёт был удобным? Это было начало. Игра в гостеприимство. Чимин подошёл к столу и сел напротив отца. – Удобным, – ответил он. – Спасибо за… организованный перелёт. – Это меньшее, что я могу сделать. Учитывая обстоятельства. – Хисон сделал знак невидимому слуге. Через мгновение перед ними появились тарелки с изысканным, но лёгким блюдом. – Мне жаль, что тебе пришлось пережить такой стресс в Лондоне. Я уже разбираюсь с этим провалом безопасности. – Это был не провал, – тихо сказал Чимин. – Это было нападение. Целенаправленное. – Всё, что угрожает тебе, я считаю личным провалом, – парировал отец. – Теперь ты здесь, в безопасности. И мы можем… наверстать упущенное время. Они ели в тягостном молчании несколько минут. Потом Хисон отставил вилку. – Мне сказали, ты интересуешься обстоятельствами смерти твоей матери. – Не интересуешься. Расследую, – поправил Чимин, смотря отцу прямо в глаза. – Расследуешь? – Хисон мягко улыбнулся, но в его глазах не было и тени тепла. – И какие версии рассматриваешь, сын? – Все. Включая ту, что её убили. И что убийца может быть ближе, чем кажется. Воздух в комнате стал ледяным. Хисон не моргнул. – Это очень серьёзное обвинение. Особенно впустую. Твоя мать погибла в трагической аварии. Расследование закрыто. Делопроизводство завершено. – Дела можно переоткрыть, – не отступал Чимин. – Особенно если есть новые свидетельства. Или новые… мотивы. Хисон откинулся на спинку стула, изучая сына. – Ты изменился, Чимин. Повзрослел. Стал дерзким. Это… интересно. Но будь осторожен. Дерзость без должной силы – просто самоубийство. А сила приходит со временем. И с правильными союзниками. – Я как раз ищу союзников, – сказал Чимин. – Начинаю с тех, кто рядом. Их взгляды скрестились в немой дуэли. Хисон первым отвел глаза, сделав глоток вина. – Твой телохранитель… Мин Юнги. Неожиданный выбор для публичной роли. Он человек сложной судьбы. Опасный. – Мне и нужен опасный, – ответил Чимин. – В опасном мире. – Да, – задумчиво произнёс Хисон. – В опасном мире. Но помни, сын: даже самое острое лезвие может быть направлено против того, кто им владеет. Если не знать, как держать рукоять. А ты… пока ещё учишься. Ужин закончился вязкой, тягостной атмосфере. Отец больше не затрагивал опасных тем, говорил о фондах, искусстве, планах на будущее. Чимин отвечал односложно. Когда он наконец вышел из столовой, его колени слегка дрожали от напряжения. За дверью, в полутьме коридора, стояли двое. Юнги, всё так же прислонившийся к стене, и Тэхен, наблюдавший за ним с лёгкой, задумчивой улыбкой. – Приятный ужин? – спросил Тэхен. – Познавательный, – бросил Чимин, проходя мимо. – Юнги, пошли. Они пошли обратно к своим комнатам. Чимин чувствовал взгляд Тэхена на своей спине. – Что? – спросил он, когда они остались одни в коридоре. – Он боится, – тихо сказал Юнги, глядя прямо перед собой. – Не тебя. Того, что ты начал. И того, что я рядом. Это хорошо. Испуганные люди делают ошибки. – А мы? – Мы, – Юнги открыл дверь в его комнату, пропуская Чимина вперёд, – мы просто должны быть готовы, когда они её совершат. Доброй ночи, Чимин. Не снимай рубашку. Спи в ней. На случай, если придётся быстро выходить. Дверь закрылась. Чимин остался один в центре своей новой, красивой, прослушиваемой клетки. Он подошёл к окну, глядя на огни Сеула вдали. Он вернулся. Он вступил в игру. И его первая партия с отцом закончилась ничьей. Но игра только начиналась. А за дверью, в смежной комнате, сидел его самый ненадёжный и самый опасный союзник. Человек, связанный с ним не кровью, а цепью чужого шантажа. И, возможно, именно это делало его связь прочнее любой крови.

***

Утро в поместье «Хэян» началось не с пения птиц, а с мягкого, настойчивого гула системы климат-контроля и звука электронного замка на двери Чимина, которую кто-то открыл. Чимин вскочил с кровати, сердце бешено колотясь. В дверном проёме стоял не Юнги, а слуга в безупречной ливрее, с подносом в руках. – Завтрак для господина, – безэмоционально произнёс мужчина, ставя поднос на стол у окна. – Господин Хисон ожидает вас в кабинете в десять утра для обсуждения вашего дальнейшего пребывания. Господин Тэхен просил передать, что для вашего друга, господина Чона, подготовлена лаборатория в исследовательском корпусе, если ему будет скучно. Дверь закрылась. Чимин остался один. Он подошёл к смежной двери, прислушался. Ни звука. Постучал. Ответа не последовало. Он осторожно нажал на ручку – дверь была не заперта. Комната Юнги была пуста. Кровать не помята. На прикроватной тумбочке лежала пачка сигарет, зажигалка и разобранный для чистки пистолет. Он исчез. Чувство паники, острое и липкое, подкатило к горлу. Он остался один. В логове врага. Он глубоко вдохнул, заставляя себя думать. Юнги не сбежал. Он ушёл. На разведку. На встречу. Или его увели. Чимин быстро умылся, оделся. Надел ту самую рубашку, в которой спал. Осмотрел поднос: свежий кофе, фрукты, идеальные круассаны. Он не притронулся к еде. Взял только кофе, стоя у окна. Балкон, как и говорил Юнги, был общим. Дверь на него из его комнаты была заперта снаружи. Видимо, Юнги вышел через свою. В девять пятьдесят пять в дверь постучали. На пороге стоял Тэхен. – Чимин, готов к встрече с отцом? – спросил он, его взгляд скользнул по нетронутому завтраку. – Не аппетит? Понимаю. Нервное утро. Кстати, твой телохранитель попросил передать, что он проверяет периметр поместья. Занятость – признак добросовестности, не правда ли? В его тоне звучала лёгкая, ядовитая насмешка. – Он не телохранитель, – холодно поправил Чимин. – Он начальник моей безопасности. И я ожидаю, что его будут информировать о моих передвижениях. Заранее. – Конечно, – улыбнулся Тэхен. – Как только они станут известны нам самим. А пока – следуй за мной. Он провёл Чимина через лабиринт коридоров в западное крыло, в частные апартаменты Хисона. Кабинет отца был огромным, обшитым тёмным деревом помещением с панорамным видом на сад камней. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Хисон стоял у окна, спиной к двери. – Оставь нас, Тэхен, – сказал он, не оборачиваясь. Тэхен молча кивнул и вышел, мягко закрыв дверь. Чимин остался стоять у входа. – Подойди, сын. Не стой на пороге, как гость. Чимин подошёл. Хисон повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза, такие же тёмные, как у Чимина, изучали его с неослабевающей интенсивностью. – Нравится твоя комната? – Она достойная. – Сдержанно. Как и твоя мать, – Хисон сделал паузу, наблюдая за реакцией. – Она тоже предпочитала минимализм вычурной роскоши. Интересная черта для женщины в её положении. – В каком положении? – не удержался Чимин. – В положении жены человека, который строил империю. Это требовало… определённых жертв. И понимания. – Хисон подошёл к массивному столу, взял сигару, но не закурил, лишь покрутил в пальцах. – Я понимаю твоё желание разобраться во всем этом. Правда. Но ты должен понять и мою позицию. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Ради твоей же безопасности. Ради стабильности всего, что я построил для тебя. – Для меня? – Чимин почувствовал, как в нём закипает давняя, детская обида. – Вы построили тюрьму в Лондоне и отправили меня туда, когда мне было одиннадцать. Вы держали меня в неведении о смерти матери. Какая это «стабильность»? – Та стабильность, что держит тебя живым! – голос Хисона не повысился, но в нём зазвенела сталь. – Ты думаешь, мир, в котором мы живём, – это сказка? Ты думаешь, я мог позволить тебе расти здесь, под прицелом каждого завистника, каждого врага, каждого идиота, который решит, что через ребёнка можно надавить на меня? Лондон был щитом. Несовершенным, но щитом. А твоя мать… – он замолчал, и впервые Чимин увидел на его лице не расчёт, а настоящую, глубокую усталость. – Твоя мать перестала понимать границы этого мира. Она хотела его изменить. Сломать. И сломалась сама. – Что вы имеете в виду? – прошептал Чимин. – Я имею в виду, что она пошла против правил игры. И игра её уничтожила. Не я. Не конкретный человек. Система. Я пытался её защитить, но… – он махнул рукой. – Прошлое. Теперь ты здесь. И ты, сын мой, повторяешь её ошибку. Ты лезешь в механизм, не понимая, как он работает. И тебя размажет по шестерням. – А Мин Юнги? – резко сменил тему Чимин. – Он часть этого механизма? Хисон на секунду замер, потом медленно улыбнулся. – Юнги? Он… уникальная деталь. Сломанная, но незаменимая. Я вставил её обратно в механизм, чтобы она защищала другую хрупкую деталь. Тебя. Но помни: сломанные детали непредсказуемы. Они могут защищать. А могут и разнести всю машину изнутри. Я надеюсь, ты понимаешь риски, которые берёшь на себя, приближая его так близко. – Какие риски? Что вы держите над ним? Лицо Хисона стало непроницаемым. – Это между мной и им. И Ким Тэхеном. Не твоя забота. Твоя забота – учиться. Учиться управлять тем, что будет твоим. И для начала – выжить в этом доме. Сегодня днём у тебя будет первое занятие. – Какое? – Урок реальности, – сказал Хисон. – Тэхен проведёт тебя на один из наших логистических терминалов. Показать масштаб. И показать цену ошибки. Будь готов к четырнадцати часам. А теперь можешь идти. Это было откровенное изгнание. Чимин вышел из кабинета, чувствуя, как его руки дрожат от бессильной ярости и страха. В коридоре его уже ждал Тэхен, будто он подслушивал у двери. – Интенсивный разговор? – спросил он с лёгкой симпатией в голосе. – Где Юнги? – проигнорировал его вопрос Чимин. – Наверное, всё ещё изучает дренажные системы. Или беседует со службой охраны. Не волнуйся, он найдётся. А пока – тебе нужно переодеться. Терминал – место не для белых рубашек. В своей комнате Чимин обнаружил на кровати комплект простой тёмной одежды – рабочие брюки, футболку, куртку. Всё нового, но нарочито простого вида. Пока он переодевался, смежная дверь наконец открылась. Вошёл Юнги. На нём была такая же тёмная, практичная одежда, лицо было покрыто тонкой плёнкой пота, а в глазах горел холодный, сосредоточенный огонь. – Где ты был? – выпалил Чимин. – Картирую территорию. Системы наблюдения, патрули, слабые точки, – коротко отрезал Юнги. Его взгляд упал на одежду Чимина. – Куда собираешься? – На терминал. С Тэхеном. «Урок реальности», как назвал отец. – Я иду с тобой. – Он сказал – только я и Тэхен. Юнги усмехнулся, беззвучно. – Он много чего говорит. Я не работаю на него. Я работаю на тебя. Ты сказал – публичный щит. Вот я и буду публично тебя защищать. Даже если им это не нравится. Собирайся. В четырнадцать ноль-ноль у главного входа их ждал всё тот же чёрный внедорожник. Тэхен, уже сидевший на заднем сиденье, поднял бровь, увидев Юнги рядом с Чимином. – Мин-сси, я не уверен, что это необходимо. – Я уверен, – отрезал Юнги, открывая дверь для Чимина и садясь рядом с ним, напротив Тэхена. Поездка до промышленной зоны на окраине Инчхона заняла около часа. Тэхен большую часть пути молчал, уставившись в окно. Юнги же непрерывно сканировал местность, запоминая маршрут. Терминал «Дельта» был огромным, полуавтоматизированным комплексом. Повсюду стояли контейнеры, сновали погрузчики, работали краны. Воздух гудел от машин и пах мазутом, металлом и чем-то химическим. Тэхен провёл их через КПП, кивнув охране, и направился к административному модулю – двухэтажному зданию из синего стекла. – Здесь осуществляется контроль за грузопотоком для всей западной ветки, – пояснил он, как экскурсовод. – Каждый контейнер, каждая партия учитывается, взвешивается, проверяется. Чистота операций – наш приоритет. Чимин слушал вполуха. Его внимание привлекла группа рабочих в касках, которые что-то несли на носилках, накрытых брезентом. Из-под брезента свисала чья-то рука. – Что это? – спросил он, останавливаясь. – Несчастный случай, – спокойно сказал Тэхен. – Рабочий нарушил технику безопасности. Упал с высоты. К сожалению, такое иногда случается. Несмотря на все наши инструкции. Он говорил так бесстрастно, будто речь шла о сломанном погрузчике. Чимин почувствовал тошноту. Юнги, стоявший рядом, ничем не выдал своих чувств, но его рука незаметно легла на пояс рядом с кобурой. – Это и есть «урок реальности»? – тихо спросил Чимин. – Часть его, – кивнул Тэхен. – Реальность такова, что масштаб рождает статистику. А статистика включает в себя и человеческие ошибки. И человеческие жертвы. Твой отец построил систему, которая минимизирует риски. Но не может устранить их полностью. Такова цена порядка. Он повёл их дальше, вглубь терминала, к рядам контейнеров с особыми маркировками. Здесь пахло уже иначе – резко, лекарственно. – Фармацевтическая продукция, – сказал Тэхен. – Очень чувствительная к условиям перевозки. Малейшее отклонение – и целая партия становится мусором. Или хуже того – опасным мусором. Контроль на каждом этапе должен быть абсолютным. Внезапно из-за угла ряда выскочил мужчина в униформе техника. Его лицо было бледным, глаза выпученными от ужаса. Он что-то кричал, размахивая руками, но из-за шума машин слов не было слышно. Он бежал прямо на них. Юнги мгновенно шагнул вперёд, заслонив Чимина, его рука уже лежала на рукояти пистолета. Но охрана терминала среагировала быстрее. Двое охранников в чёрном схватили техника, скрутили ему руки за спину и быстро, эффективно увели за контейнеры. Крики стихли так же внезапно, как и начались. – Что это было? – выдохнул Чимин. – Технический сбой в системе контроля сотрудников, – улыбнулся Тэхен. Его глаза были холодными, как стекло. – Иногда у работников случаются… нервные срывы. Особенно на ответственных участках. Их выводят, успокаивают, оказывают помощь. Всё в рамках корпоративной заботы о персонале. Урок, Чимин, заключается в том, что в любой сложной системе есть элементы, которые могут выйти из-под контроля. И у системы есть механизмы для их быстрой изоляции. Чтобы не пострадало целое. Твой отец – мастер таких механизмов. Он посмотрел на Юнги, потом на Чимина. – Думаю, на сегодня достаточно впечатлений. Пора возвращаться. Обратная дорога прошла в гробовом молчании. Чимин смотрел в окно, но видел не улицы, а ту свисающую руку и лицо техника, искажённое паникой. «Механизмы быстрой изоляции». Так они это называли. Когда они въехали на территорию поместья, Тэхен наконец заговорил: – Юнги, у господина Пака есть к тебе вопрос. Он ждёт в малом кабинете. Чимин, ты можешь идти в свои комнаты. Ужин в восемь. Юнги кивнул, ничего не сказав. Его взгляд на прощание встретился с Чиминым, и в нём была предостерегающая ясность: «Будь осторожен.» Чимин медленно пошёл к своему крылу. По пути он наткнулся на Чонгука, который шёл из исследовательского корпуса с папкой в руках. – Чонгук! Ты видел… – Лаборатория оснащена лучше, чем в моём универе, – быстро перебил его Чонгук, и в его глазах горел странный, почти восторженный огонь. – И у них есть доступ к закрытым базам данных по биохимическим соединениям. Я… кое-что нашёл. По следам в архивах. Но не здесь. Позже. Он кивнул в сторону скрытой камеры под потолком и прошёл мимо. Чимин вернулся в свою комнату. Он подошёл к окну, к балкону. Дверь на балкон теперь была открыта. На перилах лежала смятая пачка сигарет – та самая, что он видел у Юнги. Знак. «Я был здесь. Я вернусь.» Он взял пачку. Под ней был маленький, свёрнутый в трубочку клочок бумаги. На нём одним быстрым, угловатым почерком было написано: «Стены имеют уши. Глаза – тоже. Не доверяй тишине. Урок усвоил?» Чимин сжал записку в кулаке. Усвоил. Он усвоил, что его отец не просто бизнесмен. Он – управляющий сложной, бездушной машины, в которой люди были либо винтиками, либо мусором. Что Тэхен – её технократ, её холодный интеллект. И что он, Чимин, либо станет новой шестернёй в этой машине, либо будет раздавлен как брак. А Юнги… Юнги был сломанным инструментом, который машина пыталась использовать, но который, возможно, таил в себе собственную волю к разрушению. Он подошёл к стене, к тому месту, где, как он подозревал, мог быть микрофон. – Усвоил, – сказал он громко, чётко в пустоту. – Отлично усвоил. Жду следующих уроков. Тишина в ответ была красноречивее любых слов. Игра продолжалась. И теперь он знал цену проигрыша. Она измерялась не в деньгах, а в чьих-то свисающих с носилок руках и в беззвучных криках за контейнерами.