Следующий уровень

— Ну что ж, дорогие друзья, а я напомню, что мы с вами смотрим первый в этом сезоне матч между Пегасами из Нью-Йорка и Навигаторами из Уайт-Плейнс, которых ньюйоркцы принимают сегодня у себя. Однако несмотря на то, что игра проходит на домашнем поле, лично у меня нет ощущения, что Пегасы в стенах своего стадиона обрели какое-то спокойствие. Я бы сказал, что команде пока не хватает отстройки. Или это просто нервы, как по-твоему, Люк? — Марк, да, я бы скорее склонялся к первому. Конечно, мы знаем, что в межсезонье состав Пегасов претерпел изменения. Новый владелец клуба Бенджамин Костинер сделал множество кадровых перестановок. — Мориса Битса он все-таки не тронул. — Это правда, но, если мне не изменяет память, младший тренерский состав обновился полностью. Ну и, конечно, сама команда. Двое бывших нападающих Рокетс присоединились к Максине Харди, а защита вся состоит из новичков, по крайней мере на начало сегодняшнего матча. Джулия Беттен, Луис Фонс — и, конечно, Эндрю Миньярд. — Как ты… выделил Эндрю, Люк. — Его невозможно не выделить. Мы все знаем, что Миньярд — очень консервативный игрок, очень… жесткий. И это, наверное, хорошее качество для вратаря. Но факт в том, что он был вынужден сыгрываться с незнакомыми людьми в достаточно короткие сроки, и, по всей видимости, межсезонья на это не хватило.  — Да, защита одно, вратарь — немножко другое, и при этом они должны работать вместе. Битс сделал ставку на обновление всей тыловой тройки вместо того, чтобы попытаться собрать связку Беттен и Фонса с Родни Тейтом. Старина Родни — это, конечно, не Миньярд, но пока Миньярд в Пегасах, как мы видим, не блистает. Впрочем, к защите тоже есть вопросы, и… — И вот сейчас мы как раз сможем оценить их игру! Мяч у нападения Навигаторов! Беттен не успевает на перехват, но пробить прямо отсюда не получится, нужна передача… В этот момент Нил перестал слушать комментаторов, переключив все внимание на то, что происходило на поле. Джулия отчаянно не успевала за юрким нападающим Навигаторов не только сейчас, а всю первую половину тайма, и это не могло не закончиться голевым моментом. Нападающий бросился вперед, отдал пас, получил передачу обратно. Перед воротами Эндрю Навигаторы быстро разыграли несложную, но эффектную комбинацию с отскоками от пола и потолка, которая, отвлекая вратаря, работала прекрасно в тех случаях, когда нападению не мешала защита, и то, что мяч попадет по воротам, было понятно уже за пару секунд до того, как это случилось. Вины Эндрю здесь не было, и все же оставался небольшой шанс, что он угадает траекторию удара. Эндрю не угадал, и Нил отвел взор от экрана. Почему-то он чувствовал необходимость оправдаться. Отхлебнув пива из почти еще полного стакана, поверх ободка он встретился взглядом с Джимми, подошедшим к одному из кранов за стойкой, и произнес: — Они все верно говорят вообще-то. — Кто? — спросил Джимми. — Комментаторы. — Извини, Нил, но я не слушал, — Джимми мотнул головой, указывая подбородком на зал бара, который постепенно заполняли посетители. — Насчет того, что у Эндрю не было времени толком сыграться с защитой, — пояснил Нил.  Джимми бросил быстрый взгляд на экран телевизора, который был закреплен на стене за его головой, и Нил невольно повторил это движение. Камера показывала крупным планом Эндрю и Фонса, которые о чем-то спорили. Кажется, Фонс толкнул Эндрю в плечо, однако их заслонил арбитр. Подбежала Джулия, что-то крича на ходу, но то, на чьей она стороне, так и осталось загадкой: трансляция переключилась на все еще отмечавших гол Навигаторов.  — Только там даже хуже, — добавил Нил, снова отводя взгляд от экрана. — Беттен, например, получила травму сразу, как ее взяли, и мариновалась чуть ли не до сентября. То есть она ходила на тренировки, конечно, там было что-то не очень серьезное с рукой, но в полную силу играть все равно не могла. Правда, Пегасы об этом не распространялись. — Раз они не распространялись, и ты бы лучше помолчал? — заметил Джимми. — Мне Эндрю сказал, — невпопад ответил Нил. Пиво развязало ему язык, хотя он сделал всего несколько глотков. Джимми вряд ли знал, кто такая Беттен, и, наверное, не до конца понимал, о чем Нил вообще говорит, — трансляцию он явно не слушал. — Кто такой Эндрю? — спросила Тина, и Нил повернулся к ней.  — Это мой… — начал он, скривился и указал на телевизор. — Он вратарь Пегасов. Мы раньше играли вместе здесь, за Филадельфию. И до того, в университете. И еще мы друзья, конечно. Тоже. В целом. Тина смотрела на него так, как будто все знала. В любом случае, она по крайней мере догадывалась — по его тону и даже уже по тому, что он водил знакомство с Джимми. Джимми не называл свое заведение гей-баром, но контингент в нем собирался более или менее однородный. Нил, правда, ходил сюда не столько поэтому, сколько потому, что Джимми был его соседом по лестничной клетке. Был ли Джимми его другом? Нил так не сказал бы, но в последнее время он начал понимать, что у него просто нет друзей, с которыми он мог бы поболтать невзначай, за кружкой пива или чашкой кофе. Он мог бы позвонить Кевину, Ваймаку или Даниэль. Они бы его выслушали и, наверное, постарались бы помочь. Только история Лисов повернулась так, что каждый, не сомневаясь, отдал бы за других последнюю рубашку, а кто-то — за некоторых — и вовсе продал бы душу, и именно поэтому обычная, не обязывающая к широким жестам дружба оказалась невозможна после того, как команда перестала их связывать. Даже звонок Кевину требовал планирования на уровне, к которому Нил был не готов. С гораздо большей легкостью он доверился бы Джимми. Он доверился бы Тине, если бы ее не отвлек очередной желающий сделать заказ посетитель. — Как поживает Эндрю? — спросил Джимми. — Я немного по нему скучаю. Конечно, ведет он себя порой отвратительно, но, в конце концов, он красавчик. Знаешь, как важно первое впечатление для новых клиентов? Была бы моя воля, я бы сажал вас с ним всегда у окна. Нил нервно рассмеялся. Он не мог понять, шутит Джимми или нет.  — У Эндрю все в порядке, — ответил он коротко, не поддаваясь соблазну. — Ну, есть трудности. Но переход в другой клуб — это всегда сложно. — А ты разве переходил куда-то? Мне казалось, ты всегда играл за Рысей? — Ну, до этого я играл за универскую команду.  — Вместе с Эндрю. — Да. — И в Филадельфию пошел вместе с Эндрю? — Нет, — отводя взгляд, Нил глотнул еще пива. — Эндрю они взяли раньше. Он закончил универ до меня. — То есть ты шел туда, зная, что в новом клубе тебя ждет… друг, — Джимми красноречиво поднял брови. Более того, Нил шел играть за Филадельфию в первую очередь потому, что до этого Рыси заключили контракт с Эндрю, но такое признание только подкрепило бы мысль, которую, похоже, пытался донести до него Джимми, а он боялся, что малейший шаг в сторону честного разговора о трудностях Эндрю заставит его расклеиться прямо здесь, посреди шумного бара. Поэтому он сделал равнодушное лицо и сказал: — Это немного другая ситуация. После универа в любом случае нужно было либо переходить куда-то во взрослую лигу, либо завязывать с экси. Выбора особо не было, потому что… ну, я уже решил к тому моменту, что буду строить спортивную карьеру. И Эндрю… тоже решил. А потом все иначе. Оформляется свой стиль, появляется опыт. И сыгрываться с новыми людьми уже не всегда легко. Особенно нелегко это было для Эндрю, который на экране опять бросил что-то резкое в сторону своей защиты. Последний мяч он взял, но даже малейшей радости не было на его суровом лице.  — Зачем тогда вообще куда-то переходить? — спросила Тина, вбивая заказ в терминал. Нил не думал, что она их слушает, но, видимо, она умела делать несколько дел одновременно. Он мог бы ответить, что у Эндрю просто закончился контракт, и не вдаваться в подробности, но вдруг ему показалась неприличной такая приземленность в разговоре с совсем молодой девушкой, явно еще студенткой. — Затем, что надо развиваться, — сказал он. — Нельзя сидеть на одном месте. Эндрю становился свободным агентом после прошлого сезона, и ему сделал предложение клуб, в котором его навыки нашли бы лучшее применение.  — Нашли бы? — скептически переспросила Тина. — Нашли, — поправился Нил. — О, погоди-ка. В атаку вновь шли Навигаторы. В целом по матчу они разыгрывали довольно скучные, стандартные позиционки, но были очень техничны и, самое главное, быстры в их исполнении. Эндрю следил за мячом, двигая только головой. Комментаторы вопили, повышая голос с каждым пасом. Кто-то слева от Нила воскликнул: — Джимми, ну что такое! Это что теперь, спорт-бар? Джимми как будто ничего не ответил — или Нил его не услышал. Он видел в этот момент только Эндрю. Сместившись немного в сторону, тот вел взглядом мяч, который улетел вверх. Джулия опять замешкалась за пределами штрафной, но Фонс бросился центральному нападающему Навигаторов наперерез, закрывая Эндрю обзор. Что-то крикнув, Эндрю пришел в движение, взмахнул рукой и нырнул головой вперед. Спутались в одно сетки, плечо врезалось в плечо с треском, который не был слышен в трансляции, но который Нил хорошо мог себе представить, отлетела клюшка, и нападающий свалился в сторону, однако тут же вскочил, перекатившись через спину. Лампа не зажглась, мяч видно не было. Эндрю остался лежать на полу. — Ну-ну, спокойно, — сказал Джимми, и Нил понял, что последние несколько секунд выпали из его жизни.  Он был на ногах, хотя точно помнил, что до этого сидел на барном стуле. Пиво растекалось лужей по стойке перед ним и капало на пол. Тина, застыв с терминалом в руке, смотрела на него круглыми глазами. И не только Тина — он чувствовал на себе взоры со всех сторон. Джимми, который каким-то образом оказался рядом, крепко держал его за руку чуть выше локтя.  — Все нормально, — с улыбкой произнес Джимми, озираясь, а потом, сжав пальцы сильнее, тихо добавил: — Нил? Нил не ответил. Джимми проследил за направлением его взгляда, вздохнул, отпустил его руку, хлопнул по спине и потянулся мимо, чтобы поставить стакан, который только чудом не скатился на пол. Тина отмерла и вытащила из-под стойки тряпку. Комментаторы активно обсуждали эпизод, но это был набор слов — или Нил просто перестал понимать человеческую речь. Было неясно, что именно произошло. Удар от столкновения пришелся, конечно, по защитной накладке, но то, как резко Эндрю сорвало вперед… Нил больно прикусил нижнюю губу. Джимми поднял его упавший стул и снова положил руку ему на плечо. Люди вокруг начинали возвращаться к своим собственным разговорам и напиткам. Если он не встанет, подумал Нил, чувствуя, как в виске пульсирует кровь, я поеду прямо сейчас. Выйдут медики — и я ухожу отсюда, бегу за машиной и мчусь в Нью-Йорк. Пробки наверняка ужасные, рабочий день недавно закончился, но я буду гнать так быстро, как только смогу. Они не посмеют… не посмеют… Он так и не придумал, что Пегасы могут не посметь, потому что боялся вообразить реальную картину. Однако медики не выходили, а Максина Харди, которая была капитаном Пегасов, уже помогала Эндрю сесть. Время, которое он пролежал на полу, показалось Нилу вечностью, но на самом деле прошло не больше минуты. Максина, склонившись, что-то говорила Эндрю, тот отвечал ей односложно, глядя попеременно то на покрытие поля, то куда-то вправо. Мяч выкатился из-под защитного щитка, и Максина пнула его в сторону. Эндрю наконец встал, опираясь на свою клюшку. Отряхнув его бок и спину — больше для вида, чем действительно пытаясь счистить какую-то грязь, — Максина подняла решетку его шлема. Нил ненавидел себя за укол ревности, который в этот момент перекрыл в его сердце страх. Нет, конечно, он и помыслить не мог о чем-то романтическом между Эндрю и Максиной, тем более что Эндрю сразу оттолкнул ее руку. Но на месте Максины все равно должен был быть он. Это он должен был стоять рядом с Эндрю на поле, отряхивать его форму, заглядывать ему в глаза и добиваться честности — прикрикнуть на него как следует, если понадобится, но узнать точно, болит у него что-либо или нет. Максина, наверное, считала, что делает свою работу хорошо — она задала еще какой-то вопрос, дождалась короткого ответа и заговорила снова, — однако она не знала Эндрю. Камера переключалась на скучающих Навигаторов, на зрителей, на Мориса Битса, что-то обсуждающего с младшими тренерами, наконец на разминающихся запасных. Нил затаил дыхание. Спокойней всего ему было бы, если бы Эндрю заменили и при этом он ушел бы с площадки сам. Но Максина на экране уже удалялась в центр поля, глядя за плексигласовое ограждение и качая головой, и Эндрю, который, прихрамывая, отошел к воротам, тоже помахал поднятой рукой в отрицательном жесте. Комментаторы заговорили о том, что эпизод закрыт, а Пегасы пробьют штрафной, назначенный за грубую игру против их вратаря. Лицо Эндрю возникло в кадре крупным планом — бледное, все в острых углах, с испариной на чистом, высоком лбу.  — Видишь, все хорошо, — сказал Джимми, но руку не убрал, а вместо этого опять взял Нила за локоть. — Пойдем.  — Куда? — спросил Нил, однако позволил ему себя увести. Тина проводила их взглядом, в котором причудливо смешались осуждение и сочувствие. Джимми отвел Нила в дальний зал, где усадил за маленький столик возле одного из глухих окон, у необработанной кирпичной стены. Здесь людей почти не было, и ни звук телевизора, ни шум посетителей в основном помещении сюда почти не долетали. Нил сразу же достал из карманов джинсовки телефон и наушники. — Тебе бы лучше отдышаться, — неодобрительно произнес Джимми, глядя, как Нил открывает стриминговое приложение. — Ты мне так всех клиентов распугаешь. — Тайм уже почти закончился, — сказал Нил.  — Ты все его матчи смотришь? — Которые могу. Если у меня самого нет игры. — Может, не стоит? Смотреть? Нил запустил видео и прислонил телефон к ящику с салфетками. Игра опять была остановлена, но на этот раз какая-то потасовка случилась на половине поля Навигаторов. Вздохнув, Нил перевел взгляд на Джимми. — Сколько я видел матчей по экси, — сказал Джимми, — а уж поверь мне, видел я их довольно мало, — там постоянно кто-то летит на пол со всей дури, получает кулаком под дых или клюшкой по спине. С этой точки зрения эпизод как будто рядовой. — Да, — согласился Нил. — Это все часто бывает. Силовой борьбы много. У вратарей поменьше, конечно. — И как ты это выносишь? С таким отношением? — Ну, как видишь. Плохо? Джимми покачал головой и оглянулся на главный зал.  — Я в порядке, — пообещал ему Нил, вставляя наушники в уши. — Досмотрю тайм, ладно? Сощурившись с подозрением, Джимми все-таки ушел. Тайм закончился минут через пять почти без голевых моментов, хотя Эндрю все же несколько раз показывали, и с виду он был в норме. Впрочем, поскольку он почти не двигался, говорить о чем-либо с уверенностью Нил не мог. Когда команды уходили на перерыв, камера Эндрю не поймала. Стриминговый сервис запустил рекламу, и Нил вышел из приложения. Открыл мессенджер, написал: «Что с ногой?» и «Мне приехать?», однако «Мне приехать?» спустя несколько секунд удалил.  Эндрю сообщение не прочитал, но это ничего не значило. В перерыве не всегда находилось время на то, чтобы проверить телефон, обычно в эти минуты на команду плотно наседал тренер. Нил покрутил список чатов, пооткрывал какие-то каналы, пролистал несколько постов, не осознавая, о чем в них говорится. Вернулся в стриминг, где к тому моменту закончилась реклама, но там уже разбирали первый тайм, и он почувствовал резкую боль в желудке. Снова открыл мессенджер и, едва скользнув взглядом по непрочитанному «Что с ногой?», мотнул вниз. Его палец остановился на имени «Кевин Дэй».  Нилу не хотелось думать, не хотелось смотреть разбор, не хотелось читать никакие посты — точнее, читать он просто не мог. Ему хотелось отвлечься, разложить все по полочкам, не переживать так сильно о том, что подобных переживаний не стоило. Быть нормальным. Почему у него не получалось? У Кевина же как-то получалось? Кажется, Кевин ходил в свое время к психотерапевту, но на такое Нил был не способен. Он открыл чат и написал: «Смотришь Пегасов с Навигаторами?» Кевин не был онлайн и после его сообщения не появился. Нил в отчаянии прикрыл глаза. Или удалить это? Кому еще он мог написать? Да и зачем? Они отправят друг другу несколько ничего не значащих фраз, и Нил не признается, как ему страшно — не за ногу Эндрю и даже не за карьеру Эндрю в новой команде, а за тот невидимый, неназываемый мост, что их пока еще соединяет, — и Кевин не успокоит его, и Эндрю не скажет ему правду, и все они будут биться этой ночью в клетках своих голов и сердец. Да, может быть, и Кевин тоже. Раздался стук, и Нил открыл глаза. Джимми кинул на стол перед ним бирдекель, переставил на него полный стакан, выдвинул второй стул и сел рядом. — Я ненадолго, — сказал он. — Все-таки четверг — почти пятница, Тина одна не справится. — Да, — отозвался Нил и, хотя уже почти потерял всякое желание откровенничать, добавил: — Спасибо. — Я так и не понял, — Джимми с задумчивым видом переставил на середину стола перечницу и солонку, — почему все-таки Эндрю перешел в другую команду? И не надо повторять мне то, что ты сказал Тине. — У него заканчивался контракт, — Нил шмыгнул носом. В этот раз ответ вышел неожиданно легким. — Директор нашего клуба не хотел его переподписывать. — Это странно. Разве он не хороший игрок? — Хороший. Очень хороший. И поэтому ему платят очень много. А у Рысей — у нас — и так крутая линия защиты. Самый дорогой защитник страны тоже играет за нашу команду. По-хорошему, нам не нужен такой вратарь, как Эндрю. Запростец — это наш директор, Кирк Бейли, мы его называем Запростецом, хотя, честно говоря, сейчас это прозвище мне уже не кажется подходящим… Так вот, Бейли прикинул, что сможет распределить сэкономленные деньги более эффективно, и при этом команда ничего не потеряет. И он был прав, конечно. — Мне казалось, Эндрю не особенно важны деньги. Да и тебе тоже. — Это правда. Но ты не понимаешь. — Объясни, может, я и пойму, — Джимми комично развел руками. — Как будто бы я не тупой? У меня все-таки свой бизнес, и даже довольно успешный. — Эндрю согласился бы остаться в Рысях за меньшую сумму, чем ему платили до того, — пояснил Нил со вздохом. — И, наверное, Бейли мог бы ему что-то предложить, хоть он и не фанат Эндрю — правда, фанатом Эндрю может быть только человек, который не знает его лично. Только это была бы не просто меньшая, а существенно меньшая сумма. И люди бы об этом узнали. Конечно, контракты типа конфиденциальны, но это брехня, естественно, все агенты, все клубы в курсе, кто сколько получает. Они решили бы, что с Эндрю что-то не так, и его карьера пошла бы под откос. В следующий раз его бы не взял уже никто. — Но есть же результаты. — Результаты — это еще не все. Экси — командный спорт, и бывает, что человек просто плохо вписывается в команду. И не в конкретную, а в любую вообще. Бывает, что он… — Нил закрыл глаза и проговорил следующие слова очень быстро. — Слишком конфликтный, проблемный или просто ненормальный. Заменить можно любого игрока, каким бы гениальным он ни был. А объяснить мы бы ничего не сумели. Даже не потому, что скрываем, а… Это всем показалось бы глупым. Сказки про любовь в реальном мире никто не покупает. Произнеся это, Нил осознал, что чуть ли не впервые назвал то, что происходит между ним и Эндрю, любовью. Смешавшись, он схватил стакан, сделал сразу большой глоток и тут же закашлялся. Джимми мягко похлопал его по спине.  — В реальном мире, — заметил он, — любовь не называют сказками, а просто любят, знаешь ли.  — Я хотел бы… просто, — Нил помотал головой и вернулся на менее зыбкую почву: — В общем, Пегасы стали спасением. Они предложили Эндрю крупную сумму, и они в Нью-Йорке, а Нью-Йорк совсем близко, мы можем ездить друг к другу хоть каждый день. Сорваться в любой момент.  — И что, ты сорвешься сегодня?  Нил пожал плечами.  — Проблема не в этом, — ушел от ответа он. — В итоге мы, конечно, никуда не ездим каждый день. Но могли бы. Дело в другом. В наши отношения просто вмешался… мир. Даже не в том смысле, что кто-то нам вставляет палки в колеса, хотя и это тоже — но не суть. Я к тому, что… происходят какие-то штуки. Должно быть, они и раньше происходили, только я их не замечал. И, мне кажется, я не хочу их терять. У меня была такая жизнь, что… В общем, как будто есть вещи, которые я мог бы полюбить, если бы у меня была эта возможность в том возрасте, когда люди начинают… любить вещи? Прости, это, наверное, совсем непонятно, но я не могу…   Джимми отмахнулся, и Нил перевел дыхание. — Я боюсь, — произнес он, заставляя себя говорить размеренно, — что, погнавшись за… такими вещами, я потеряю Эндрю. Мы долго были, ну, вдвоем. Типа, знаешь, он и я против всех? Нил хихикнул, и Джимми улыбнулся в ответ, но без особой радости. Впрочем, и смеялся Нил, конечно, не от счастья. — Почему ты не поговоришь об этом с ним? — спросил Джимми. — Или ты пробовал? — Не пробовал, — Нил покосился на телефон, однако удержал руку. — Я не знаю как. Мы не говорим о таком. Да это никогда и не было нужно. Мы вроде как понимаем друг друга без слов? — Вот это больше похоже на сказки, — усмехнулся Джимми. — Даже люди, которые понимают друг друга очень хорошо, все-таки не обойдутся совсем без слов. Особенно без важных. Когда Джимми ушел спасать Тину от новой волны клиентов, Нил вернулся к трансляции. Но случилось то, чего он и ожидал — и опасался, хотя решение в любом случае было разумным: во втором тайме Эндрю заменил Родни Тейт. Заменили и Фонса, хотя Джулия Беттен осталась. На сообщение Эндрю так и не ответил — и не взял трубку, когда Нил позвонил ему. Наверное, его осматривал командный врач. Крутя телефон в руках, Нил пытался решить, что делать. Травма не могла быть слишком серьезной, иначе Эндрю убрали бы сразу, но перелом все-таки был не исключен — Нил по своему опыту знал, что это далеко не всегда нестерпимая боль, особенно когда ты на адреналине. Он все еще мог поехать в Нью-Йорк сегодня, однако логичней было бы подождать пару часов: непосредственная опасность Эндрю не грозила, к тому же уменьшились бы пробки и выветрилось выпитое пиво. Нил решительно отставил полупустой стакан в сторону. Да, допустим, он поедет около десяти. В том, что Эндрю задержат в больнице, даже если повезут туда, Нил очень сомневался, а значит, к ночи он будет дома. И тогда…  С ужасом Нил осознал, что какой-то эгоистичной, извращенной частью своего мозга хочет, чтобы нога у Эндрю оказалась и вправду сломана. Потому что со сломанной ногой ему по крайней мере какое-то время не придется ходить на тренировки вообще. И в таком случае его можно будет сегодня же забрать в Филадельфию, где они будут наконец вместе, как раньше, каждый день, из вечера в вечер, из ночи в ночь.  Нил толком не успел погрузиться в мысли о том, что подобные желания говорят о его моральном облике, когда у него в руке прожужжал телефон. Он быстро перевернул его экраном к себе, едва не уронив в пивной стакан, но сообщение оказалось не от Эндрю, а от Кевина. «Не смотрю», — писал Кевин. — «А что там?» Нил начал набирать ответ, стер его, начал снова и снова стер. В итоге он отправил беспомощное: «Да ничего». Кевин, видимо, ушел за информацией в интернет, потому что ответил только спустя несколько минут: «Что там с ногой его?» Нил воровато огляделся, как будто кто-то мог заглянуть ему через плечо.  «Не знаю пока». «Он мне не отвечает». «Ну не волнуйся». «Он с врачом, наверное». «А может, просто маринует тебя». «Хочет, чтобы ты попрыгал вокруг». «Он так не делает». «А вот из гордости может». «Уверен, что не делает?» «Уверен». «Да и как я попрыгаю вокруг, если я даже не там». «А ты собираешься? Быть там?» Нил задумался. От Кевина это выглядело как вопрос с подвохом, однако и причины соврать он не увидел. «Как будто собираюсь?» «Но если Эндрю мне что-то ответит в ближайший час, то по ситуации». «А что он тебе может ответить?» «Нет, Нил, моя нога совершенно точно в порядке, ни в коем случае не приезжай?» «Это тебя прямо остаться в Филли заставит?» «Не знаю, может, он позвонит и расскажет мне все честно, и мы договоримся, и я поеду завтра или вообще в выходной». «Звучит красиво». «По-взрослому даже». «Кто ты такой, верни этот телефон Нилу Джостену». Нил нахмурился в недоумении. Кевин выражался так, как будто он давно заколебал его своим нытьем, хотя они не общались уже несколько недель. Однако что написать в ответ, Нил придумать не успел, потому что Кевин начал ему звонить. — Ладно, извини, — сказал Кевин, не здороваясь, когда он взял трубку. — Что у вас вообще происходит? — В каком смысле? — Ну, в каком. Ну, допустим, в целом. Как дела? — Да никак, — протянул Нил, но Кевин не подхватил разговор обратно, и слова посыпались дальше сами собой. — Я сижу в баре у приятеля, он включил здесь матч, и мы смотрели… У Пегасов явно что-то хромает с защитой, комментаторы тоже об этом говорили… Мне кажется, Эндрю с ними так и не сыграется, и вообще, я не уверен, что Битс правильно использует его сильные стороны… Он как будто совсем не понимает стиль его игры — или ему тупо все равно… Может, он надеется взять его измором? Нет, я согласен, что Эндрю тоже мог бы сделать шаг навстречу… С ним в последнее время как будто невозможно нормально разговаривать… Я с ним почти не могу разговаривать ни о чем, кроме… Я не могу… Я имею в виду… В общем, потом бац, и это столкновение — да нахера он вообще выходил на мяч?  — Потому что защита этот мяч откровенно проебала. Нил. Успокойся. На поле для экси пока еще никто не помер, и я очень сомневаюсь, что Эндрю будет первым. — Не шути так. — А я шучу? Я пытаюсь тебя поддержать вообще-то. Прямо не удивлюсь, если каждый раз, как он споткнется во время матча, ты начинаешь думать о том, как вы не успели попрощаться навек. — Я… Нил хотел сказать «не начинаю», но понял, что еще одно слово, и его голос дрогнет. — Так вот, если тебе нужна поддержка, — сказал Кевин, — нормально, типа, попросить. А если хочешь ехать к нему, езжай. Только не строй из себя адекватного, да?  Они немного помолчали. Нил думал — и чуть-чуть надеялся, — что Кевин скажет «пока» и повесит трубку, но Кевин ждал, и тогда Нил сдался: — Помнишь, в июне, когда мы играли с Лисами… с новыми Лисами, — сказал он. — Я тебе соврал, я не был в Колумбии. Я ездил в Пальметто, потому что не знал, куда еще себя деть. Несколько раз до того дня, как встретился с тобой. Просто посидеть в машине там, где мы с Эндрю впервые сыграли вместе. — Да я понял, — усмехнулся Кевин.  — Прямо понял? — Ну, понял, что ты врешь. Иначе я рассказал бы ему обо всем. — О чем обо всем? — О том, что ты ебанутый. Может, вам с ним к психиатру, а? Вы зациклились на экси, потом друг ну друге, у вас с головой не все в порядке, нет?  — А в этом были сомнения? — Как ты сейчас? — Херово, — Нил поковырял ногтем столешницу. — Я не могу бросить экси. — Еще бы. Ты тогда совсем зачахнешь. — Не в том дело. Я бы выдержал. Но Морияма… Мне придется удариться в бега и… Или работать на маф… на них в каком-нибудь другом качестве. И я не знаю, захотят ли они этого. — Почему вообще ты должен бросать экси? Эндрю было бы логичней бросить. Он не часть сделки. И ему оно не впилось так, как тебе. — Ты его не знаешь.  — Я его не знаю? — Не таким, какой он сейчас. Что он будет делать? Для него это, может быть, важнее, чем для меня. Хотя бы потому, что он даже не способен говорить об этом. — Он ни о чем не способен говорить, — раздраженно буркнул Кевин. — И ты как будто лучше. — О чем это ты? — Да так, забей. Ладно, эксперимент не удался, вам, походу, можно играть только в одном клубе, если вы вообще хотите играть. Смиритесь. — Это был не эксперимент. И его не отменить так просто. Это не только от нас зависит. И потом, не важно, удался ли… удалось ли что-то там. Мы все равно не знаем, что случится через три года, через пять. Клубы могут решить расстаться со мной, с Эндрю по тысяче разных причин, на которые мы никак не повлияем. И я хочу, чтобы у Эндрю… чтобы у нас был тыл, было будущее. Я хочу… относиться к этому по-взрослому. — Ага, — сказал Кевин. — Типа не думать хуем, принимая решения. — Да блядь. — Ну ладно, сердцем, чем вы там друг друга любите. Последнее слово отозвалось звоном у Нила в ушах. Забыв, что хотел больше не пить, он отхлебнул, стуча зубами о стакан, но пиво уже стало теплым и нисколько не остудило жар у него в голове. В смятении он прослушал половину того, что дальше сказал ему Кевин. Когда он, сделав над собой усилие, включился обратно, Кевин говорил: — …блядь, драмы. И ты уже так спокойно рассуждаешь о том, чтобы бросать экси, это пиздец. Почему ты уверен, что знаешь, чего хочет Эндрю? Может, ты на него проецируешь что-то свое, а он хочет маленький розовый домик с цветущим садом, голубенькие обои в спальню и, я не знаю, быть папой двух ангелочков. — Каких еще ангелочков, — обескураженно пробормотал Нил. — В нашей ситуации? — Я же тебе не предлагаю их самому рожать. — Я имел в виду маф… Морияму. — Ну да, — Кевин вздохнул. — Повезло вам, что на вас не давит общество. Нил сделал еще глоток и в недоумении помотал головой. Этот разговор пошел совсем куда-то не туда, но приходилось признать, что раздражение было приятней страха. По крайней мере он больше не опасался заплакать на виду у всех. — Эндрю не хочет детей, — сказал он. — Что он с ними будет делать, по-твоему? Учить их курить и материться? — Ну ладно, согласен, но, может, он хочет чего-то еще, кроме возвышенных разговоров об экси? — Чего, например? — Я должен тебя учить? Ну, не знаю, купи ему цветов.   — Блядь, да откуда ты все это берешь? — Может, я разговаривал с Эндрю. — И он тебе это сказал? — Да нет, сказал он скорее противоположное.  — Чтобы я не покупал ему цветов?  — Джостен, почему ты такой тугой? Ну, может, он просто хочет быть… честнее? Реально, как будто раньше никто на этой планете никогда не любил. Да про любовь снято и написано настолько дохуя, я не знаю, почему вы думаете, что это все не про вас. Ведете себя, будто какие-то особенные. И, поверь мне, я не обесцениваю то, через что вы прошли, и ты, и он. Но это не значит, что всю жизнь теперь надо превратить в драму. Ладно, Эндрю трус. Он из тех, кто тебя закроет грудью от пули и при этом до ужаса боится показаться смешным или глупым. Но ты-то посмелее. Ты же понимаешь, что первым он с тобой не заговорит. — О чем не заговорит? — тупо повторил Нил. — Да блядь, нет, с вами невозможно! — вспылил вдруг Кевин, и через мгновение в трубке раздались короткие гудки. Нил уставился перед собой невидящим взором. Он одновременно и не понимал, и понимал, что имеет в виду Кевин — и просто не хотел об этом думать. С чего Кевин решил, будто он смелее? Хотя он и правда не слишком боялся показаться смешным. Гораздо больше он боялся подвести Эндрю, выбив у него из-под ног почву, на которой вырос их союз. Он очень хорошо осознавал, что, если бы они не встретились, Эндрю никогда не стал бы идеализировать какой-то образ, мечтать о нем, искать его в реальной жизни, ходить на свидания, пытаться построить что-то осмысленное с человеком, который потребовал бы от него работы над отношениями на уровне обычной бытовой романтики, без помощи сарказма, грубости, напускного равнодушия и экспрессивных порывов разбиться в лепешку, когда достаточно было бы просто сказать, что все будет хорошо, даже если это неправда. Все эти концепции с характером Эндрю никак не вязались, и Нил его от них избавил — и не собирался ничего отыгрывать назад. Однако только что Нил сам говорил Джимми о том, как мог бы полюбить какие-то вещи, если бы у него в свое время была такая возможность. Он, правда, даже для себя не сформулировал, что это за вещи. Смутные образы носились у него в голове: Джонатан Норрис смеялся ему в ухо, держа в вытянутой руке телефон, девушка, похожая на Элисон, поздравляла его с трибуны, изображая руками сердце, Уэйн Грин на видео хохотал, зачитывая очередной комментарий о своей ужасной прическе. Почему же он отказывал Эндрю в возможности тоже этого хотеть? Не именно этого, но чего-то своего?  Закрыв глаза, Нил попытался увидеть пространство, в котором будут не только они вдвоем, но и каждый из них. Все это пространство сейчас занимал мост, соединяющий Нью-Йорк и Филадельфию. Однако мост был немногим лучше цепи. Нил напряг воображение, и он исчез, и осталось только пространство. Теперь в нем не было ничего, но оно хотя бы не стояло в сознании глыбой, которую казалось немыслимым сдвинуть с места. Оно просило и побуждало к действию. Ему требовались вода и свет. Мебель. Окна и двери, через которые оно будет впускать и выпускать мир. Но прежде всего ему требовалось то, что скрепит его стены. Телефон в руке Нила завибрировал, и он посмотрел на экран, чувствуя слабость и головокружение. Все три сообщения были короткими и полностью уместились на превью. «Просто растянул». «Все ок». Не приезжай».