Долгий путь

      Кузнецова влюбилась. Это было так же ясно, как и то, что на улице зима. Началось всё с того, что она решила выяснить отношения прямо посреди коридора. Ей повезло, что этого никто не увидел, иначе так просто она бы не отделалась. Затем последовали украдкой брошенные взгляды. А когда она пришла в биологический кружок, это стало очевидным. Странно, он считал её достаточно умной, чтобы не влюбляться в него или хотя бы держать свои чувства под контролем.       Ему было забавно наблюдать за тем, как она пытается увидеть в нём что-то хорошее, ну или хотя бы убедить в этом саму себя, и он решил подыграть, посмотреть, как далеко она сможет зайти.       А она оставалась после каждого занятия, когда он её звал, и пошла смотреть с ним на звёзды. А ещё действительно читала, а не делала вид, познавательный, но такой скучный учебник, который он ей дал. Тогда Вадим решил повысить ставки и предложил попробовать на себе его внушение, думая, что на это она точно не пойдёт. И теперь в задумчивости смотрел в неподвижное и спокойное лицо Кузнецовой.       Она его боялась, он всегда это ощущал, и бешено стучащий пульс на запястье, даже в состоянии транса, был тому подтверждением. Но всё равно доверилась ему. Вадим убрал пальцы с голубой жилки на руке.       — Что мне с тобой делать, Кузнецова? Зачем ты согласилась?       Он потянулся убрать прядь волос, падающую ей на глаза, но в миллиметре от лица, как будто обжёгшись, отдёрнул руку. Это переставало быть забавным.       Вика очнулась, часто заморгала, пытаясь понять, где находится. Воспоминания медленными картинками всплывали в голове. Верхний свет в классе вновь горел. Вадим находился около учительского стола – возвращал настольную лампу на место.       — Ну что, получилось? — всё ещё отходя от гипноза, спросила она. Язык вяло ворочался и слова выходили заторможенными.       Уваров обернулся.       — Да. Я ввёл тебя в транс. Ничего не спрашивал и ничего не внушал, — сразу заверил он.       — Выходит это миф? Про ай-кью.       Он пожал плечами.       — Это просто теория, и она не подтвердилась.       Вика помолчала. Что-то изменилось за это время или ей показалось? Насколько она помнила, когда он предлагал ей эту авантюру, он был в совсем другом настроении. Сейчас же даже не подходил к ней, стоял у доски, став совсем недоступным и ещё более чужим.       — Ладно, спасибо за участие в эксперименте. Можешь ещё посидеть здесь, чтобы прийти в себя, — он остановился, как в прошлый раз у двери, когда сказал ей надеть верхнюю одежду. Но в этот раз произнёс совершенно другое, — как будешь уходить, свет выключи.       Вика в замешательстве уставилась на закрывшуюся дверь, в попытках понять причину резкой перемены настроения, но на ум так ничего не пришло. Выключив свет, она покинула класс со стойким ощущением того, что что-то за эти двадцать минут всё-таки произошло.       

***

      Больше после занятий она не оставалась. Он сразу уходил, не оставляя возможности, подойти к нему, а ближе к весне и вовсе сказал, что занятия в этом году прекращаются. На ночную прогулку он, разумеется, тоже не пригласил. Да и небо заволокло тучами, напустившими колючую метель с острыми льдинками, а потом закончился и сам звездопад. Вика убеждала себя, что это к лучшему. Что, во-первых, это безопасно, а во-вторых, так она может больше времени уделять учебе и не вызывать подозрения у ребят, которые каким-то чудом ещё не обратили внимание на её отлучки после вечерних занятий.       Но как же ей не хватало их встреч. Уроки были не в счёт. Там он был просто учителем и замечал её не больше других учеников. Она даже хотела подождать его в подземелье, чтобы вывести хоть на какие-нибудь эмоции, посмотреть, что он будет делать, если встретит её там, внизу. Но, видимо, капля адекватности ещё осталась в мозгу, и она так и не решилась на это.       В конце мая всё как будто перевернулось с ног на голову. Взрыв в подземелье, вирус, вырвавшийся наружу, школа под контролем военных, ставшая ещё больше похожей на тюрьму. Зато вернулась Даша. В инвалидной коляске, закрывшаяся ото всех, но живая. Ни вакцины, ни антидота, правда, не было, но Виктор обещал приложить все усилия, чтобы найти лекарство в ближайшее время. Со своей стороны они уже проверили все кабинеты, в которых могли остаться ампулы, но ничего не нашли. Так что оставалось надеяться на успех Виктора Николаевича. Главное, чтобы он успел, потому что заражение уже началось.       Девочки, сплетничавшие в туалете, поделились новостью, что под завалами нашли физрука. Вика, прислушавшись к разговору, выдохнула, узнав, что нашли именно Вадима Юрьевича, а не его тело. Она, не удержавшись, зашла в учительское крыло и, минуту потоптавшись около его комнаты, открыла дверь.       Он сидел там. С видом, как будто это не его поймали, а он сам так решил, посидеть немного в наручниках на полу. Увидев её, ухмыльнулся.       — Что, Кузнецова, соскучилась?       А она и правда соскучилась, но не признаваться же в этом ему, поэтому разрешила себе иронично съязвить:       — Нет, просто хотела посмотреть на торжество справедливости.       Он оценил шутку, улыбнувшись краем рта, но тем не менее предупредил:       — Не наглей. Это, — Вадим указал на наручники, — временно, так что никаким торжеством справедливости здесь и не пахнет. А тебе ещё по одним коридорам со мной ходить.       Его постоянные спутники – колкость и насмешливость, как всегда, были с ним. На этом разговор застопорился. Вика пыталась придумать какой-нибудь вопрос, но в голову, как назло, ничего не лезло.       — Я пойду, а то, к вам, наверное, ещё кто-нибудь собирается зайти.       — Давай, — легко согласился он.       Ощущая всю нелепость ситуации, Вика приоткрыла дверь и выглянула в коридор, чтобы убедиться, что в нём никого нет. Всё это время она ожидала вопроса в спину: зачем она спрашивается вообще приходила, если за весь разговор только и сказала одну фразу. К счастью, вопроса так и не последовало, и она, сгорая от неловкости, покинула комнату.       

***

      Виктор Николаевич сдержал слово – антидот вместе с каким-то психом нашли под завалами. Так что на некоторое время можно было отложить попытки убиться в поисках лекарства, как это попробовал сделать Андрей, которого чуть не отправили на тот свет военные, и заняться чем-нибудь другим. Они с Лёшей – старшим братом Таси Барышниковой, случайным пленником оцепления, как раз нашли ещё одно подземелье под лестницей. Оно было непохоже на минималистичные катакомбы за камином. Здесь, расписанные загадочными знаками стены, не давили гнетущей атмосферой, но всё же пока оставалось непонятным, чем и для кого служил этот гексагон.       Лёша, видимо, почувствовавший ответственность старшего, заявил, что расскажет про таинственную комнату взрослым и решительно покинул подземелье. Все бросились за ним, столкнувшись в холле с майором Раевским и Виктором Николаевичем, который сообщил, что произошёл новый обвал.       Вика ощутила неясное чувство тревоги.       — Кто-то пострадал? — спросила она, уже догадываясь об ответе.       — Лена и Вадим Уваров, их завалило.       Скрыв своё волнение, Вика невесело подумала, что упражнения на развитие интуиции в его кружке не прошли даром. Жалко только, что этим никак не помочь в данной ситуации. И не помочь, кажется, вообще ничем. Потому что им категорически запретили даже подходить к завалу. Вика понимала, что так будет лучше, взрослые быстрее справятся со спасательным работами, но всё же бездействие очень сильно выводило её из себя.       Их откопали достаточно быстро, если судить по тому, что они всё ещё были живы. И Вика могла воочию посмотреть на себя со стороны. Под завалом Вадим перевязал ногу Елены Сергеевны и теперь она считала его своим спасителем, убеждая всех что он изменился. Мило улыбалась ему при встрече и защищала от обвинений Павла Петровича, Виктора и остальных.       Вика не могла её осуждать, она ведь и сама когда-то так попалась. Ей даже было немного жаль Елену Сергеевну. Как она раньше не замечала, что происходило у неё под носом, так и теперь не видит, что её просто используют. Но с ней ведь такого не случится. Она знает на что он способен, поэтому ему не удастся застать её врасплох.       

***

      Лёша оказался не только толковым парнем, но и очень приставучим. Как Вика не объясняла ему, что между ними ничего не может быть, он всё равно стоял на своём. «Мы, Барышниковы, народ упрямый», — нисколько не смутившись, заявил он ей.       Возможно, в другое время у них и могло что-то получиться, но, увы, они встретились сейчас, и поэтому вместо удобных стульев библиотеки Вика ощущала под собой твёрдые ступени крыльца. Она уже несколько дней подряд сбегала на задний двор от Лёши. В первую половину дня сюда светило солнце, нагревая камень, а во вторую половину вместе с послеполуденной тенью приходила Вика и, разложив вокруг себя фотографии надписей из нового подземелья вперемежку с книгами, забирала это тепло.       Здесь было даже лучше, чем в библиотеке. Несмотря на то, что летний ветер всё норовил украсть листочки, он так же дарил приятные прикосновения и приносил из леса запах трав. За забором среди деревьев пролегали тропинки, и Вика уже несколько раз замечала, как по ним пробегает Уваров.       Однажды во время очередных таких посиделок пришёл Макс. Искал место, где покурить и набрёл на неё.       — Фигасе, ты тут обосновалась, — одобрительно протянул он, вразвалочку подходя к ней, — что, в школе больше не думается?       Вика широко улыбнулась, она была рада его видеть. Макс сел рядом на ступеньку, подвинув несколько книг.       — Не против, я тут с тобой посижу немного?       — Нет, конечно, можешь даже помочь мне с разгадыванием, — она хитро посмотрела на него.       Макс улыбнулся, поддерживая беседу, но как-то криво. Вика посерьёзнела. Она вдруг вспомнила, что уже несколько раз за эту неделю замечала его хмурые брови и отрешённый взгляд. И с Лизой у них опять, кажется, какая-то неразбериха.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.       Макс щёлкнул зажигалкой, затягиваясь. Медленно выдохнул дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе. Вика подумала, что уже не дождётся ответа и тоже засмотрелась на полупрозрачные кольца.       — Ты знаешь, наш… наш чудо-антидот оказался с сюрпризом, — неожиданно произнёс он, — для отдельных счастливчиков он… он даёт побочные эффекты, типа потеря памяти, слабоумие… — Макс усмехнулся.       — И как ты думаешь, кто сорвал джекпот? — пауза, сама собой подразумевающая ответ, — я.       Вика шокировано слушала. Макса было безумно жаль. Хотелось обнять его чисто по-дружески. Уже давно чисто по-дружески, с того момента, как одной холодной зимой в школе появился новый физрук.       — Пообещай, что никому не скажешь, особенно Лизе.       Чего-то такого она и ожидала. В его стиле закрыться ото всех, даже от самых близких.       — Обещаю, — произнесла она.       В лесу мелькнула до боли знакомая серая кофта с чёрными полосками по бокам. Вика постаралась как можно спокойнее отвести глаза, но зацепившись взглядом, задержала его дольше чем планировала.       Макс заметил это, посмотрел на неё внимательно. Сейчас он вдруг стал каким-то взрослым, даже обычная колючесть куда-то исчезла. В голове пронеслась паническая мысль о том, что он всё знает. Знает о том, что она влюбилась в Уварова. Как ни странно, ей захотелось рассказать ему всё, поделиться хоть с кем-нибудь этим грузом, который она так долго в себе носит. Сама она, конечно, вряд ли решится начать этот разговор, вот если бы Макс спросил первым… Но он не спросил. Раздавив окурок, носком ботинка, он поднялся со ступеней, напоследок напомнив про встречу:       — Сегодня в восемь у лестницы.       Она кивнула, оставшись сидеть среди разложенных книг. Непрозвучавшие слова развеялись вместе с сигаретным дымом.              На следующий день Вика не пошла на задний двор школы, а спустилась в новое подземелье. Надо было проверить свои догадки. Ребята особо не думали над открытием других дверей, интересуясь в основном только тем длинным ходом. Привычно включив фонарь, она подошла к одной из стен комнаты, над которой располагалась надпись: «VERBA VOLANT, SCRIPTA MANENT».       — Так вот куда ты постоянно исчезаешь? — раздалось позади неё.       Вика аж подпрыгнула от неожиданности, резко оборачиваясь. В проёме стоял Уваров, с интересом разглядывающий подземелье.       — Вадим Юрьевич… а как вы здесь… — только и сумела произнести она – на столько не ожидала его тут увидеть.       Он по-хозяйски взял со стены второй фонарь, прошёл в центр, светя по сторонам. Потом направил луч на неё, вынудив прищуриться.       — А ты думала, что только ты меня видишь, когда сидишь там со своими бумажками? Нет, тот за кем ты наблюдаешь также может следить и за тобой.       Вадим наконец перестал светить ей в лицо и ещё раз осмотрелся.       — Ну и что тут у нас?       Вика часто заморгала, пытаясь избавиться от цветных пятен перед глазами, и сердито спросила.       — А это что разве не ваше подземелье? Вон и свастика имеется.       Уваров посмотрел на указанный символ.       — Нет, не наше, да и не свастика это, а символ солнца.       Вика, проморгавшись и заново привыкнув к темноте, успокоилась и уже обычным тоном сказала:       — Мы и сами не знаем чья это комната. Пытаемся открыть двери, чтобы понять.       — Двери? — заинтересовано переспросил Вадим.       — Ну да. Вот смотрите, — Вика подошла к стене, с которой изначально и хотела разобраться сегодня, — видите надпись сверху? Она переводится как «Слова улетают, написанное остаётся». И я думаю, что это подсказка, по которой можно понять пароль, чтобы открыть дверь.       — А это, я так понимаю, замок? — предположил Вадим, крутя в разные стороны стрелку от механизма.       — Да. Я тут набросала слова, которые могут подойти по смыслу к этой надписи.       — Ну-ка, — Уваров бесцеремонно выхватил у неё листок и, опустившись на корточки около замка, начал сверять.       Ну конечно, спрашивать у неё разрешение, разумеется, не надо. Она же здесь просто в роли стола находится. Хочешь бери, хочешь клади обратно.       — Так, ну «scripta» точно не подходит, тут буквы «s» нет, «epistula» туда же, — размышлял он, бормоча себе под нос, — «litera», вот это уже лучше.       Положив листок на пол, Вадим начал передвигать стрелку замка, выставляя нужные буквы. На последнем символе в стене что-то щёлкнуло, и она с шумом начала поворачиваться вокруг своей оси. Вика завороженно смотрела на открывающиеся взору пыльные полки с множеством старинных книг.       — Да, не похоже это на нацистскую библиотеку, скорее, какая-то коллекция букиниста, — заметила она, проводя рукой по ветхим корешкам.       — Чё это, думаешь немцы книги не читали? — не согласился с данным заявлением Уваров.       Подойдя к встроенному в стену шкафу, он достал лежащую поверх основного ряда небольшую книгу. Вика тоже обратила на неё внимание, заметив на обложке лилию.       — Что это? — пытаясь заглянуть через его плечо и рассмотреть страницы, спросила она.       Вадим захлопнул книгу прямо перед её носом, не дав разглядеть даже названия.       — Пока не знаю. Потом почитаю.       Вика возвела глаза к потолку. Иногда ей кажется, что он специально над ней издевается и выводит из себя. Стене тем временем надоело показывать свои внутренности, и она начала разворачиваться обратно.       — Что ещё вы тут открыли? — вопросительно посмотрел он на неё.       — Ничего, — стараясь, чтобы голос звучал как можно естественней, ответила Вика, на всякий случай решив умолчать о двери с проходом. Ермолаев, находящийся внизу, вряд ли оценит эту встречу.       Вадим посветил на свои часы.       — Так, мне пора идти, — заключил он, — ты идешь или остаёшься?       — Иду, — Вика выключила фонарь.       — Ну тогда пошли.       Поднявшись по лестнице, Уваров аккуратно открыл створку и выглянул наружу. Убедившись, что никого нет, он вылез и, подождав пока Вика тоже выйдет, закрыл импровизированную дверь.       — Ну всё, давай, — кивнул он.       — Давай, — произнесла она уже в пустоту, потому что он, как всегда, ушёл.

***

      Книг в новой библиотеке было много, но никакой полезной информации они не дали. В основном все были написаны на французском или немецком языках и несли в себе только культурную ценность. Вике, разгадывающей шифр на следующей двери, всё никак не давала покоя та книга, которую унёс с собой Вадим. Ей казалось, что она сможет пролить свет на историю создания этого подземелья. Не зря же на ней изображена лилия, которая напихана здесь на каждом углу.       Интересно, если она вернёт книгу обратно их привычным способом – обыском комнаты, он разозлится? Она вздохнула. Наверняка, и сразу же подумает на неё, потому что только она знала про книгу.       Планы по добыванию заветной литературы были прерваны грубым нарушением личного пространства. Вика шла по коридору, направляясь на улицу. В три часа дня в школе было пусто: кто-то был на смене по разгребанию завалов, кто-то помогал на кухне. А те счастливчики, у которых был выходной, либо гуляли, либо отдыхали в своих комнатах, выходя только на ужин. Так что коридоры в эти часы отличались исключительным безлюдьем.       Внезапно кто-то схватил её сзади за талию, зажав рот рукой, и затащил в класс. Перепугавшись, Вика начала отчаянно вырываться, попутно предпринимая попытки закричать. В классе её так же внезапно отпустили, и Вика увидела своего похитителя. Вадим стоял в метре от неё и тряс рукой.       — Кузнецова, ты что кусаешься? — с негодованием спросил он.       — Я защищалась, извините, — на автомате ответила она, но придя в себя тоже дала волю недовольству, — а вы зачем меня схватили?!       Уваров проигнорировал вопрос и морщась произнёс:       — Да от кого тут защищаться-то?       Вика возмущённо на него посмотрела.       — Да мало ли у нас по школе психов ходит! Куриленко тот же.       — Он вообще-то в изоляторе, — напомнил Вадим.       Вика фыркнула:       — Как будто он сбежать оттуда не может. И вы мне так и не ответили зачем меня схватили.       — Я вообще-то дневник с тобой обсудить хотел, — Вадим взял со стола книгу с лилией на обложке и выразительно помахал ею.       Вика смутилась, но не могла не озвучить разумную мысль:       — Могли бы просто подойти ко мне, как нормальный человек.       Теперь, кажется, смутился он? Нет, показалось.       — Ну это не так увлекательно, — прозвучало в ответ.       Всё-таки это правда – ему нравится сбивать её с толку и выводить из себя.       — Короче, — Вадим потерял терпение, — тебе интересно узнать, кто построил эту комнату?       — Да, — тут же откликнулась Вика, переживая, что он передумает.       — Тогда слушай. Подземелье это не немцев, как ты уже знаешь, а графа Щербатого.       Вика не удержалась от удивлённого возгласа.       — Нашего графа?!       — Сомнительно, что он ваш, но суть ты уловила правильно, — съязвил Уваров, — так вот, эта книга – путевые заметки. Щербатов много путешествовал и вёл об этом дневник.       Ну ничего себе, она совсем забыла, что до детского дома здесь была усадьба. Хотя об этом знали все, и ежегодный бал графа Щербатого был тому подтверждением.       — Что, не ожидала такого поворота? А это ты ещё главного не знаешь, — Вадим взял паузу, наслаждаясь её любопытством, соизволив продолжить только тогда, когда Вика в нетерпении его поторопила, — граф изучал вирус, наш вирус.       — Подождите, что? — Вика даже головой помотала, — как он мог его изучать, если жил в девятнадцатом веке, а вирус создали только в двадцатом?       На этот вопрос Вадим ответил целым рассказом о том, как Риттер Вульф со своими товарищами нацистами ездил перед самой войной в экспедицию в западный Китай. Из чего Вика узнала, что немцы не создавали вирус, а только его усовершенствовали, а на землю он попал из космоса. И граф в своё время тоже ездил на место мёртвого города, откуда и привёз образец метеорита.       — С ума сойти, — прокомментировала историю Вика и спросила, — можно я посмотрю дневник?       — Держи, — Вадим протянул книгу.       Беглого просмотра страниц было явно недостаточно, чтобы ознакомиться с путевыми заметками, а хотелось изучить их как следует.       — Я покажу её ребятам?       Уваров равнодушно пожал плечами.       — Делай с ней, что хочешь, суть я тебе уже рассказал.       Вика покрутила книгу в руках, задумавшись над одной своей дилеммой. Наконец решилась.       — Не хотите ещё одну дверь открыть? — она неопределённо махнула рукой, — я как раз думаю над её паролем сейчас.       — Приглашаешь меня на прогулку по подземелью? Уж не свидание ли это? —насмешливо спросил он, забавляясь её смущением, — ладно, расслабься, приду. Помогу тебе, так уж и быть. А то ты же без меня ещё неизвестно когда её откроешь.       

***

      Теперь она его приглашала. Выбирала время, когда в графское подземелье никто не собирался и вечером сообщала ему, чтобы он не планировал на это время свои пробежки в лесу.       — Боишься, что нас там застукают? — пошутил как-то Уваров.       — Конечно, ребята мне такой скандал устроят. А если это до Виктора дойдёт… думаю ему не понравится, что ты хозяйничаешь в подземелье, пусть даже в графском. Плюс угроза обрушения. Он закроет вход и больше никто туда не попадёт.       Впервые за период оцепления школы она была рада отсутствию связи, потому что сообщать часы встречи приходилось не эсэмэсками, а лично. Иногда они пересекались на ужине и тогда, вместе выбирая у стола раздачи булочки, Вика шептала время. Иногда по вечерам заглядывала в его комнату. Он отвлекался от какого-нибудь своего занятия, обычно это было чтение книги, и иронично спрашивал: «Ну что, во сколько завтра наш путь свободен?». Когда вечером после встречи с ребятами она освобождалась слишком поздно и думала, что он уже спит, просовывала записку под дверь.       Вдвоём разгадывать пароли оказалось намного легче и веселее. В одну из первых таких встреч была открыта дверь с запутавшими их в начале крестиками и цветочками.       — Надпись означает: «Всё меняется, ничего не исчезает». Что это, может, любовь? Давай… те попробуем.       Вадим покачал головой.       — Вряд ли. И кто вообще будет делать пароль со словом «любовь»?       Вика промолчала. Уваров, покосившись на неё, со вздохом произнёс.       — Ладно, давай проверим любовь.       — По-латински Amor, — любезно напомнила ему она.       Дверь безмолвствовала, как на эту, так и на остальные последовавшие попытки. В тот день они так и не открыли её, зато на следующий Вадим уже знал ответ. Вечером, как он сам сообщил, заглянул в библиотеку и посмотрел справочники по символам. Вика уже из принципа сдаваться не собиралась и с подсказками, но разгадала пароль.       — Теперь я ввожу, — объявила она, подходя к замку.       Уваров совершил театральный жест рукой.       — Пожалуйста, хоть все двери открой.       Разгадкой оказалось слово «золото». То, во что может превратить любой металл, по мнению средневековых алхимиков, философский камень. Обнаружившиеся за стеной колбы с сухими культурами возбудителей болезней скрывались за паутиной и тускло сверкали в свете фонаря.       — Фу, что это? — поморщилась Вика, читая надписи, — холера, бешенство, оспа.       — А граф-то не простой оказался, — заметил Вадим, — практически коллега.       Да уж, куда ни плюнь одни вирусы в этой школе. Хорошо, что китайская лихорадка, возможно тоже находящаяся где-то здесь, им уже нестрашна.       

***

      Ситуация с Дашей, когда она чуть не умерла слегка сбила график их встреч, сделав редкими. Потом эта проверка тестом на наличие вируса в крови, которая показала, что Андрей не заражён. Не верилось, что он пытался убить Дашу. Да, их отношения нельзя назвать идеальными, но несмотря на все ссоры, Андрей любил её и вряд ли стал бы выталкивать из окна, угрожай ему даже Морозов с пистолетом. Письмо, ожидавшее Вику в комнате, в котором говорилось, что она предатель вызвало замешательство, но вскоре всё прояснилось. Рома сам себя выдал, придя в Дашину комнату самым первым. Откуда-то раздобыл пистолет и, держа всех на мушке, вывалил своё признание. Андрей, недогнавший Рому вечером, на следующий день был полон решимости прочесать лес и найти его. Макс успокаивал жаждущего мести друга, пытаясь донести мысль, что это ненужная трата времени.       — Пускай он сдохнет там, за школой, понимаешь? Сам себя убьёт, роет себе могилу там, а не здесь! Для нас он умер, всё!       Никто не стал возражать. Вика пыталась поставить себя на место Ромы. Чтобы она сделала, если бы такой ультиматум Морозов предъявил ей? Наверно, рассказала бы всё ребятам. Со стороны, конечно, легко судить, но в чём она была уверена точно, так это в том, что не стала бы никого выбрасывать из окна.       Прошедшей ночью события зимы вновь потревожили память, и все недостающие кусочки встали на свои места. Как они раньше не замечали, что Рома ведёт себя подозрительно? Он же всё это время просто врал им в лицо. С самого начала исчезновения Даши он пытался убедить всех, что она предатель. Он удалил сообщения с автоответчика Андрея, целенаправленно. А когда он отправил Макса встречать скорую? Вика была теперь уверена, что это было не просто так – он сам хотел найти Дашу. А найдя, чтобы он сделал? Злость всколыхнулась жгучей волной, но, послушав речь Макса немного улеглась. Действительно, Рома теперь сам по себе. Пусть казнит себя или оправдывает – неважно. Просто у них теперь стало на одного друга меньше.       Впрочем, она и сама в любой момент может оказаться на месте Ромы, если ребята узнают, что она ходит с Уваровым в графское подземелье. Они не поймут её. Да Вика и сама себя не очень понимала. Но, как бы то ни было, они ещё не узнали об этом, а это значит, что у неё ещё есть время для следующей встречи.