Долгий путь

      Перенос Ермолаева из подземелья в школу пришёлся как нельзя кстати. В ударе током, конечно, нет ничего хорошего, но теперь можно не откладывать всеми правдами и неправдами открытие двери с лабиринтом.       Ожидая Вадима в графском подземелье, Вика в нетерпении ходила взад-вперёд, и когда он наконец пришёл, обрадованно ему улыбнулась. Уваров подозрительно посмотрел на неё. Ну да, обычно она ведёт себя более сдержанно, но не в этот раз. Сейчас у неё слишком хорошее настроение. Вика подошла к двери, украшенной барельефом огромной ладони, и с загадочным видом начала вводить пароль. Спустя три символа дверь отъехала в сторону, открывая тёмный проход.        — Решила переключиться на эту дверь? — Вадим посветил в темноту проёма, — и какой пароль?       — «Via», от латинского путь, — Вика торжествующе на него посмотрела.       — Ладно, пойдём посмотрим, что там за путь.       Уваров первым шагнул в открытую дверь.       — Подождите, давайте на всякий случай камень положим, а то вдруг она закроется, — предложила Вика, вспомнив их ошибку с ребятами.       Вадим кивнул, как-то странно на неё посмотрев, и взяв валяющийся рядом булыжник, подпёр им дверь.       Катакомбы тянулись каменными сводами, открывая перед своими путниками варианты дорог. Дойдя до первой развилки, Уваров остановился и начертил в пыли опознавательный знак.       — Ну и как тебе эти коридоры? — спросил он у неё.       Вика пожала плечами.       — Лучше, чем подземелье за камином.       Уваров усмехнулся.       — Надо отдать должное – строили их на совесть, — он похлопал по толстенному камню, выступающему из стены.       Они пошли дальше, выбрав путь, сворачивающий направо, оставив ветку, ведущую к укрытию Ермолаева позади. Через несколько поворотов их встретила отметка на полу. Круг замкнулся. Вика поняла, что они прошли тот же путь, что и первый раз с ребятами.       Ещё один заход было решено оставить на следующий раз. Выйдя в основную комнату, Вика воодушевлённо спросила:       — А как вам этот лабиринт? Вы ведь ещё не рассказали свои впечатления.       Уваров, убрав камень из-под двери, от чего она тут же закрылась, неспеша повернулся к ней.       — Мне-то? В целом понравился. За исключением одной вещи, которая омрачает это невероятное открытие, — он стал медленно подходить к ней.       Пространство вокруг вдруг словно уменьшилось. Тёмные глаза смотрели неотрывно, отслеживая каждое движение. В побеге смысла не было, а если бы даже и был, Вику как будто приковали к полу, оставив лишь способность наблюдать за неумолимо сокращающимся расстоянием и медленно пятиться назад.       — Какой вещи? — всё-таки спросила она, почувствовав спиной стену. Дальше отступать было некуда.       Уваров остановился, когда расстояние между ними стало не больше среднего по размеру томика, стоящего в библиотеке графа, поставив руки по обеим сторонам от её лица.       — Я не люблю, когда из меня делают дурака, — прошептал он, приблизившись к самому уху.       Вика непонимающе вскинула глаза.       — Думаешь, я не понял, что ты уже была в этих катакомбах? — наконец соизволил объяснить он причину своего недовольства, — и уж не там ли наш друг Ермолаев прятался?       Пауза. Вика поняла, что её раскрыли, буквально припёрли к стенке. Видимо, чем-то она выдала себя. Поэтому не стала отпираться.       — Да, мы открыли эту дверь практически сразу, как нашли подземелье. И Ермолаева мы тоже нашли и подняли в школу, когда его ударило током.       Уваров с непроницаемым лицом выслушал её объяснение. Он так и не убрал рук от стены, продолжая удерживать её на одном месте.       — Значит, ты всё это время скрывала это от меня, — подвёл итог Вадим, — отвлекала всякими книжками.       Вика хотела всплеснуть руками, выразив своё возмущение, но из-за вынужденной скованности в движениях просто упёрла их в бока.        — Это нечестно, вы же знаете, я не могла сказать вам. И вообще, вы же всё равно его забрали, он даже дня в школе не провёл!       Она перевела дух, приготовившись дальше отстаивать свою позицию, ожидая ещё каких-нибудь обвинений, но Вадим молча разглядывал её. Вика смутилась. Она вдруг осознала, что он сейчас находится очень близко. Все мысли разом вылетели из головы. О чём они только что говорили? О Ермолаеве? Или о чём-то другом? Сейчас уже и не вспомнишь, ведь на данный момент есть вещи поважнее. Например, его губы, такие чувственные и притягательные.       Уваров, словно прочитав её мысли, придвинулся ещё ближе, приподнял голову за подбородок и накрыл её губы своими. Вика замерла на секунду, как будто не до конца веря в происходящее, а потом ответила на поцелуй. Движения губ были настойчивыми, требовательными, властными. Вика таяла под этим напором, но ей это нравилось, она была совсем не прочь раствориться в нём. Его руки оказались на талии, собственнически сжав её, переместились на живот и скользнули под рубашку, запуская дрожь по телу.       Внезапно всё прекратилось. Вадим резко отодвинулся, впуская на место страсти растерянность.       — Пожалуй, хватит на сегодня, — произнёс он, тяжело дыша, и ничего больше не объясняя, быстрым шагом отправился на выход.       Вика сползла по стене вниз, не доверяя своим ногам, которые казались сейчас какими-то мягкими. Что это было? Почему он ушёл? Ему не понравилось или это был опять какой-то эксперимент, как тогда с гипнозом? Да сколько можно над ней издеваться, сначала давать надежду, потом отталкивать. Ещё пара таких встреч и её можно будет записывать в неврастенички. Вон уже и руки дрожат. Может, пока не поздно надо остановиться, разорвать этот замкнутый круг? Она провела пальцами по губам, ещё хранящим его вкус, закрыла глаза, вспоминая прикосновения. Нет, кажется, уже слишком поздно.       

***

      Полина открывала дверь своей комнаты. На него посмотрела вскользь, но даже в этом коротком взгляде сквозило уже привычное осуждение. Вадим прошёл мимо, но остановившись в конце коридора, вернулся обратно, подперев плечом дверь.       — Что? — недовольно спросила она, — Чего тебе ещё от меня надо?       Он не ответил, неверяще уставившись на неё, потом произнёс:       — Полин, а скажи что-нибудь. Ну, как ты меня ненавидишь и всё такое.       Просить дважды не пришлось.       — А ты думаешь, я как-то по-другому стала к тебе относиться? Не дождёшься. Ты отдал Антона в руки этому психу, который мог сделать с ним всё что угодно, и теперь он где-то там под завалами неизвестно вообще жив или нет!       — Потрясающе, — Вадим запустил руку в волосы и рассмеялся. Он смотрел в глаза той, мысли о которой терзали всё это время и ничего не чувствовал. Он вдруг понял, что уже давно ничего не испытывает к этой девушке, просто за столько лет настолько свыкся с этой болью, что не сразу заметил её отсутствие.       Недоумённо рассматривая удивлённо-радостное лицо своего собеседника, Полина поинтересовалась:       — Ты уже всё? Совсем сбрендил, как твой Вульф?       Обычная ухмылка вернулась на лицо Уварова.       — Не дождёшься, — вернул он её фразу, — а на счёт Антона я уже говорил. Он даже не сопротивлялся, когда я его бил, просто отдал себя на волю случая, наплевав на всех вас, тех, которые ему верили, что он будет бороться до конца. Об такого даже руки пачкать не хочется. Вот я и отдал его Вульфу, может, хоть так послужил бы чему-нибудь полезному.       — Неправда! Антон всегда стоял до конца!       Вадим отмахнулся от возражений, как от назойливой мухи.       — Да-да, убеждай себя.       — Какой же ты мерзавец, — не выдержала Полина, прошипев ему прямо в лицо.       Ещё одна улыбка, шаг вперёд.       — Поосторожней со словами, у тебя больше нет власти надо мной.       Вадим прошёл дальше, оставив теперь уже просто девушку брата непонимающе хмуриться вслед.       

***

      Вика решила не акцентировать внимания на произошедшем и вести себя как обычно. Как выяснилось, он тоже решил придерживаться этой тактики. И у него это получалось намного лучше, чем у неё. Складывалось ощущение, что между ними не было не только того поцелуя, а вообще ничего: ни прогулок по графскому подземелью, ни разгадывания загадок, ни даже тех зимних разговоров после занятий. Когда бы она его не видела всегда чувствовалось это отчуждение. Один раз она всё же позвала его узнать куда ведут остальные ветки в лабиринте, но наткнувшись на равнодушный взгляд и напоминание, что это вообще-то комната преподавателя, прекратила это бессмысленное унижение себя.        В какой-то из дней Вадим подошёл к ней сам, остановив на лестничном пролёте. Вика, сдержано поздоровавшись, твёрдо решила не вестись ни на что, чтобы он ей ни сказал. Даже если это будет предложение встретиться. Но он сообщил совершенно другое:       — Если ты вдруг думаешь, что это Павленко пытался убить Старкову, то глубоко ошибаешься.       — Что? — переспросила Вика, хотя всё прекрасно услышала и с первого раза.       — Я говорю, — Уваров пощёлкал пальцами перед её носом, — что это не Рома подменил лекарство.       Да, умеет он людей в ступор вводить. Тем не менее, собрав разбегающиеся мысли в кучу, она подозрительно спросила:       — А вы откуда знаете?       Вадим фыркнул.       — Да потому что этот ваш предатель от каждой тени шарахается. У него духа не хватит убить кого-то.       Вика посмотрела в окно. Несколько кусочков витража откололись и в этот промежуток, свободный от цветных стёклышек, был виден лес.       — А у вас… хватит? — перевела взгляд на него.       Точный простой ответ.       — У меня хватит.       Тяжёлый вздох. Сожаление? Нет, конечно же, нет. Просто показалось. В последнее время ей часто что-то мерещится, особенно то, чего нет.       — Хорошо, — Вика тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, — тогда кто это сделал?       — Ну уж это твоя забота. Тем более у тебя уже есть опыт в расследовании всяких загадок, — не упустил шанс поддеть он, — а впрочем, можешь вообще ничего не делать. Мне абсолютно без разницы что будет со Старковой. Это я так сказал, на всякий случай, если тебе вдруг не безразлична судьба твоей подруги.       На этом разговор закончился, а анализ всего услышанного, наоборот, только начался. Первым делом она нашла Дашу. Та сидела в своей комнате, держа на коленях книгу, в которую смотрела отсутствующим взглядом. Вика знала, что она переживает из-за Андрея, который всё никак не мог её простить за подозрение в предательстве. Решив, что новое беспокойство не улучшит настроения, Вика не стала говорить ей об опасениях, в которых ещё сама не разобралась.       Выйдя из Дашиной комнаты, она решила осуществить одну свою задумку, для которой как раз настало самое время. Не всё же ему за ней следить. Эта идея посетила её ещё тогда, когда она сидела на заднем дворе, периодически наблюдая за его пробежками в лесу. В любовь к физкультуре после разгребания завалов она не верила, поэтому сразу почуяла какой-то подвох.       Заняв наблюдательный пост на лавочке за колонной, Вика приготовилась ждать. Спустя час на крыльце появился Вадим. Сунув руки в карманы, он не спеша направился к воротам. Следить следовало аккуратно, это не какой-нибудь Харитонов, тут на одном неверном движении можно попасться.       Расслабленность, с которой Уваров покидал территорию школы оказалась напускной. Выйдя за ворота, он сорвался на бег и, в несколько секунд добежав до леса, нырнул в него. Вика не ожидала такой прыти, но отменять свою затею не собиралась. В месте, в котором скрылся Вадим, пролегала тропа, поэтому, скорее всего, он побежал по ней.       Солнце пекло нещадно, и ноги в джинсах сразу вспотели. «Надо было шорты надеть», — мельком подумала Вика, с радостью забегая под тень деревьев. Не теряя больше ни секунды, она побежала по тропе. Вдали мелькнуло что-то серое, и Вика ускорилась. Добежав до места, где, как ей показалось кто-то пробежал, она сбавила темп. Тропинка вывела на просёлочную дорогу. Справа возвышался небольшой холм, из-за которого было не видно что, а главное кто может находиться впереди.       Вика осторожно выглянула из-за склона и сразу спряталась обратно. Всего в нескольких метров от её так называемого укрытия стояли Вадим с Харитоновым. Да уж, не думала она, что сегодняшние мысли про Славу окажутся пророческими. Не успела она выглянуть ещё раз, как Харитонов промчался мимо тропы, на которой она пряталась, по просёлочной дороге в сторону школы. Вика проводила глазами серую кофту и поразилась догадке, внезапно озарившей её. Харитонов, изображая из себя Уварова, создаёт для него алиби, наматывая круги по лесу! Но получается Вадим тоже иногда бегает, иначе как бы он заметил её на заднем дворе школы? Хотя это он, наверное, уже для себя, чтобы форму не терять.        Дождавшись когда Слава скроется за поворотом, Вика выглянула ещё раз. Вадима на месте уже не было, он бежал по дороге в другую сторону, выделяясь на грязно-жёлтом фоне земли белой футболкой. Вика, стараясь держаться с краю, что есть силы припустила за ним. Спустя несколько минут такого бега у неё сбилось дыхание. Уваров всё ещё был вдалеке и останавливаться не собирался, а потом и вовсе завернул в лес.       Во рту пересохло, лёгкие нестерпимо жгло. Жара тоже не добавляла комфорта. Вика, задыхаясь, остановилась. Вадима она всё равно уже не догонит, а вот тепловой удар запросто может догнать её. Оставалось надеяться, что она сможет отыскать его в лесу. Зная примерное направление, вполне возможно наткнуться на него, если прочесать участок леса и если он не вышел за оцепление.       Вика свернула с дороги. Она решила больше не торопиться и спокойно пройтись по предполагаемому маршруту Уварова. Тем более ступать приходилось осторожно, так как хруст сухих веток, попадающихся под ногами, резко контрастировал с фоновыми звуками леса. Ориентируясь больше на белую футболку, она чуть не пропустила из вида люк в земле со спускающейся в него верёвкой. Вадима поблизости не наблюдалось. Нет, всё-таки хорошо, что она в джинсах, будь на ней сейчас одежда покороче, точно бы ободрала себе все ноги при спуске.       Вика посмотрела в темноту лаза. Сомнения стоит ли вообще туда спускаться мухами зароились в голове, но она отогнала их, решительно взявшись за верёвку. Ей надо было узнать, чем он там занимается. И ещё раз посмотрев по сторонам, Вика начала спуск.

***

      Разгребание завалов отнимало много сил и уже слегка поднадоело. И если на смене в школе можно было немного схалтурить, то работая на себя, уже так не сделаешь. Вакцину нужно было найти как можно быстрее. С ней он сможет диктовать условия обеим сторонам оцепления.       Больше недели он разбивал эти камни и очищал себе путь, становясь на шаг ближе к своей цели. И сегодня он наконец дошёл до неё.       Возвращаясь с кратковременной передышки, позволенной себе в честь окончания раскопок, Вадим замер, подойдя к люку. Едва взглянув на верёвку, свисающую в другом положении, он уже знал, что это она. Наверное, почувствовал всё той же пресловутой интуицией. Стиснул зубы, чтобы не выругаться в голос.       Кто угодно, кто угодно мог найти этот люк. Шевцов, Ольшанская, да пусть даже Авдеев или ещё кто-то из их компании. Это бы доставило меньше проблем. Так почему же по всем законам подлости здесь именно она?       Оттягивать момент не имело смысла. Этот разговор всё это время незримо маячил между ними, пока они старательно делали вид, что смогут обойти его, спрятавшись за масками простого учителя и ученицы. Но как бы они не пытались избежать его, пришло время взглянуть правде глаза.              Кузнецова стояла около шкафа, заворожённо рассматривая вакцину, не замечая тихих шагов за спиной. Он не стал её пугать, просто окликнул, но она всё равно вздрогнула, торопливо обернувшись. Увидев его, немного успокоилась.       — Вы нашли вакцину? — спросила одновременно настороженно и радостно.       — Как видишь.       — Тогда мы можем отнести её в школу?       Недоверчивая улыбка. Неужели действительно в это верит?       — Нет, — отрезал Вадим, — она мне нужна… для моих целей.       — Но как же… В школе же полно заражённых, — начала объяснять, как будто он просто забыл об этом, а не являлся тем, из-за кого это произошло.       На что она надеется, что это просто шутка? Вадим посмотрел в глаза и устало спросил, чтобы она перестала врать хотя бы себе:       — Что ты хочешь, Вика, чтобы я сделал?       Кузнецова запнулась, не ожидая такого вопроса.       — Я хочу, чтобы мы доставили вакцину в школу, — медленно произнесла она.       — А ты не забыла кто я? — резко спросил Уваров, — люди не меняются, пора бы это уже понять. И свои обещания тоже надо держать, Кузнецова.       Вика нахмурила брови:       — Какие обещания?       — Уже не помнишь? Тогда в машине, ты сказала, цитирую: «мы всё равно останемся врагами».       Действительно, такое было, глупо это отрицать. Но разве могла она тогда предположить, что всё так обернётся? Вика вдруг поняла, что очень устала. Устала от этих недомолвок, от вечных попыток догадаться, что же он думает на самом деле, почему ушёл. Все эти недосказанности сводят её с ума, отравляя то хорошее, что ещё осталось между ними. Надоело. Она выяснит кто они друг для друга прямо сейчас, и ему придётся ответить ей.       — А зачем ты тогда всё это делал?! — от нахлынувших эмоций, Вика перешла на «ты», но даже не заметила этого, — зачем дал нам антидот, зачем пригласил меня в свой кружок? А там, в графском подземелье, ты целовал меня, не помнишь?!       Она перевела дыхание и уже тихо закончила:       — Зачем ты был таким…?       Ух ты, это оказалось неожиданно больно, сжигать мосты, особенно если ты не хочешь их сжигать. Но так будет лучше… для всех. А потому остаётся только смотреть с каким-то мазохистическим удовольствием, как стирается с лица улыбка, а из взгляда исчезает надежда.       — Антидот? Когда это я давал вам его? Этим Морозов занимался.       Вика могла бы поверить в этот безразличный тон, если бы она своими ушами не слышала тот разговор.       — После истории с ружьём Морозов не дал нам ампулы. Их принесла Анна, а потом я подслушала, как она говорила Петру Алексеевичу, что это ты передал нам их. И в свете сегодняшних событий мне интересно, зачем ты дал нам тогда лекарство?       — Да потому что не хотел привлекать внимание к школе! Шесть трупов, как думаешь, заметили бы?       Всё оказалось таким очевидным.       — А что касается поцелуя и всего остального, — продолжил Вадим, — мне просто было интересно на сколько далеко ты сможешь зайти. Но раз тебе не нравится, когда я хороший, не вопрос, я с радостью буду плохим.       Он подошёл ближе. На лице опять появилось это выражение, которое Вика так не любила. Взгляд исподлобья, прожигающий насквозь. Глаза, кажущиеся ещё темнее, чем обычно. Плотно сжатые зубы и слегка приподнятая верхняя губа – того и гляди появится оскал. В такие моменты просто не поймёшь, что у него в голове, но складывается ощущение, что он броситься на тебя прямо сейчас.       Так, собственно, и произошло. Одним быстрым движением оказавшись рядом, Вадим схватил её за шею, прижав к стене. Вика почувствовала, как вокруг горла сжимается стальной захват. Дышать пока ещё было можно, но Вике всё равно казалось, что воздуха катастрофически не хватает. Делая судорожные вдохи, она схватила его руку, пытаясь разжать жёсткие пальцы.       Уваров прекратил её слабые попытки освободиться, перехватив запястья свободной рукой. Встряхнул, сжав сильнее шею, вырывая из горла какой-то жалкий всхлип. Вика стиснула зубы – ещё одного стона от неё он не дождётся. Она бы предпочла ещё и не плакать, но на глаза сами собой навернулись предательские слёзы.       — Значит, слушай сюда, — угрожающе произнёс Вадим, — ты сейчас возвращаешься в школу и ведёшь себя как обычно. Того, кто вздумает мне помешать, я убью без раздумий, так что советую тебе помалкивать про вакцину и про это место, если не хочешь получить свежие трупы своих преподавателей или друзей.       Черты лица, ещё недавно казавшегося довольно близким человека, расплывались в потоках слёз, которые стекали по щекам.       — Я не слышу, ты поняла?! — ещё раз встряхнул её Уваров.       Вика с трудом разомкнула солёные губы и выдавила:       — Поняла.       Он отпустил её, позволяя кислороду вновь полностью заполнять лёгкие. Вика закашлялась, шумно вдыхая воздух. Как-то сумела подняться обратно по верёвке. Уваров выбрался первым и теперь ждал около люка. Ничего не сказал. Она тоже промолчала, все слова были произнесены внизу. Развернулась и пошла в сторону школы.       Вадим смотрел в спину Кузнецовой, которая постепенно скрывалась среди деревьев. Отпустил, да, но это ничего не значит, он с лёгкостью избавится от неё, если потребуется. Конечно, избавится, а сейчас просто не захотел устраивать лишний шум, который точно поднимется из-за её пропажи. Уваров смотрел на синюю футболку, мелькающую вдали, с уверенностью что именно так и поступит, если возникнут проблемы. И только ампула бледно-розового цвета, которую он отложил в самом начале для одной любопытной ученицы, предательски жгла ладонь.

***

      Удивительно, но синяков на шее не осталось. Была только красная полоса, но вскоре прошла и она. Вика перестала искать случайные встречи в коридорах или столовой, как делала это раньше, и старалась относится к нему просто, как к одному из тех, кто держит школу в заложниках, кем он, в принципе, и являлся. Но несмотря на всё это, совет, который он непонятно зачем дал на счёт Даши, был дельным, и Вика не преминула им воспользоваться.       В начале она поделилась с Дашей своими подозрениями о том, что лекарство подменил не Рома. Это заявление было встречено с большим скепсисом, но Вика смогла убедить подругу быть осторожней и закрывать ночью дверь в комнату на ключ. Следовало бы ещё поговорить с самим предателем, что он думает по этому поводу, но Рома практически не появлялся в школе, а искать его по всему лесу Вика не собиралась, тем более, что она старалась не оставлять Дашу одну.       В одном из разговоров Лиза рассказала, что дала Роме антидот. Она выкрала его у Морозова, который, кстати, снова вернулся в школу. Всё-таки она, наверно, лучшая из них. Вика сама даже не подумала как Рома, прятавшийся от Андрея и Макса в лесу, будет получать лекарство. И если быть до конца честной, ей было всё равно.       Попыток покушения больше не было. Андрей, наконец, перестал обижаться, что Даша поверила, что он хотел её убить, и они помирились. Вика вздохнула спокойно – теперь пусть Андрей выполняет роль охранника, а она может сосредоточиться на загадках подземелья с Лёшей.       Как раз направляясь в библиотеку, где они договорились встретиться, Вика увидела двигающихся в сторону ворот Савельеву и Дашу. Женя ей не нравилась, вечно крутилась возле них, пытаясь втереться в доверие, а за спиной строила глазки Андрею. Такая случись что будет спасать свою шкуру, а не думать о других. Впрочем, Вика допускала, что могла ошибаться, и Женя на самом деле хороший человек, но перестраховаться на всякий случай было не лишним. И так как Андрея поблизости видно не было, пришлось идти самой.       В лесу уже чувствовался аромат приближающейся осени. Вместе с прохладным ветром и опавшими листьями с некоторых деревьев он напоминал, что скоро придёт сентябрь, а они так и провели всё лето в закрытой школе-тюрьме и неизвестно сколько проведут ещё.       О чём разговаривали Даша с Женей на таком расстоянии было не слышно, но они явно не собирались заканчивать прогулку, уходя всё дальше. Вокруг ничего и никого подозрительного не было, и Вика позволила себе расслабиться, любуясь видами озера, к которому вывела дорога. На гладкой поверхности воды отражались деревья, стоящие на другом берегу и серое небо с облаками, слегка подсвеченными изнутри солнцем.       Внезапно впереди раздались крики. Вика сорвалась с места, спеша на звук. Выбежав на тропу, она увидела в метрах пятнадцати от неё Женю, нависшую над Дашей, которая отчаянно сопротивлялась.       Со всего разгона Вика врезалась в Савельеву, повалив её на землю. Колено, напоровшееся на камень, пронзила острая боль. Вика, стараясь не обращать на неё внимание, сползла с Жени, которая лежала на траве, слабо шевелясь, и, медленно поднявшись, похромала к коляске.       Даша с откинувшейся на спинку кресла головой, тяжело дышала. Из-под полузакрытых век виднелись белки глаз.       — Даша, Даш, что она тебе сделала? — Вика похлопала подругу по щекам, стараясь привести её в чувство.       — Ты опоздала, — злорадно раздалось сзади.       За спиной стояла Савельева со шприцом в руке.       — Я вколола ей. Не всю дозу, правда, но если ей не оказать помощь, то и этого хватит. А помощь ей не окажут, потому что ты умрешь вместе с ней!       — Зачем ты это сделала?! — срывающимся голосом закричала Вика.       Взгляд Савельевой стал совсем безумным.       — Потому что она недостойна Андрея! С ним должна быть я! — сжав шприц в ладони, она бросилась к коляске.       Вика успела выставить вперёд руки, но Женя всё же смогла использовать фактор внезапности, и теперь уже Вика оказалась прижата к земле, а сверху всем телом навалилась Савельева. Остриё иглы находилось в нескольких сантиметрах от лица. Вика что есть силы удерживала дрожащую от напряжения руку со шприцом, но Женя постепенно продавливала вниз по сантиметру.       Неожиданно тяжесть исчезла. Савельева перестала давить, вырвав руку из захвата. Всё произошло быстро. Воткнутый в ногу шприц Вика особо даже не почувствовала, настолько адреналин притупил боль. Дёрнув за волосы в бок, а потом вдобавок ещё и лягнув в живот освобождённой ногой, Вике удалось спихнуть с себя Савельеву, не дав той до конца ввести препарат.       Осторожно вытащив шприц из ноги, Вика посмотрела его на просвет. Жидкости осталось немного, но она ещё была. Савельева тоже это поняла. Развернулась, попытавшись схватить его. Не успела. Надавив на поршень, Вика убрала руку, оставив пустой шприц торчать из плеча Савельевой.       — Что… ты наделала?! — ярость в голосе перемешалась со страхом. Выдернув шприц, Женя лихорадочно тёрла место укола.       Откуда-то появился Рома. Засуетился вокруг них, не зная кому помочь первым.       — Вика, Вика, ты как? Она тебе не вколола? — он помог подняться.       Пройти удалось несколько шагов после чего ноги подкосились, и Вика упала обратно.       — Вколола… — говорить становилось всё сложнее, — увези Дашу… ей ещё можно помочь… доза была небольшой.       — Подожди, а как же ты?! — с паникой в голосе спросил Рома.       — Отправь кого-нибудь из школы за мной… ты… они успеют, — слова путались, переплетаясь между собой, — не стой, Рома, иди… иди. Беги, Рома!       И он побежал, катя перед собой кресло с Дашей, пообещав, что обязательно вернётся за ней. Вика убрала руки с колен, в которые всё это время упиралась, и обессиленно рухнула на траву. Савельева лежала в метрах десяти – ей тоже не удалось уйти далеко. Вика пока ещё могла перевернулась на спину, чтобы смотреть не на Савельеву, а в небо. Тучи всё так же подсвечивались изнутри, создавая полусолнечную-полупасмурную атмосферу.       Сейчас передумать было нестрашно. Страшно было, когда Рома был здесь, и до сделки с совестью один шаг. Просто выбрать себя, и пока Рома тащит её через весь лес даже поверить в то, что Дашу успеют спасти. Заглушая голос где-то в глубине, который будет стоять на своём и твердить, что пока вы доберётесь до школы, и пока задыхающийся от долгого бега Рома, опять побежит к озеру, показывая дорогу остальным, спасать будет уже некого.       Но теперь можно было расслабиться и даже немного наслаждаться, что в кои-то веки не надо принимать никаких решений и куда-то спешить. Нет, Вика не жалела о своём выборе, просто было грустно, что всё закончилось именно так и слегка обидно. Выжить среди нацистов, не попасться им в подземелье и продолжать расследование, прятаться в мешке с трупом и выпрыгивать из машины на ходу. А в итоге умереть даже не от вируса, а от рук какой-то психопатки, помешанной на Андрее.       Родителей жалко. Мама будет плакать и винить себя, что настаивала на этом гранте для поступления в элитную школу. И ребята тоже расстроятся. А он… он, наверно, нет. Может даже вообще не заметит её отсутствия или вздохнёт с облегчением, узнав, что его головная боль наконец исчезла, и ему даже не пришлось устранять её самому.       А ей бы хотелось ещё раз его увидеть. Забыть про обиду на случившееся в подземелье, которая, кажется, уже итак куда-то испарилась, и представить, что всё что было между ними, было по-настоящему. Тот танец на балу и разговоры после занятий, ночной звездопад, разгадывание загадок и поцелуй в графском подземелье… Из глаз катились жгучие слёзы, вызванные нежеланием умирать и препаратом, который постепенно отравлял её организм.       Дышать становилось всё труднее, грудь как будто оказалась в огромных тисках, которые постепенно сужались. Глаза застилала мутная пелена, через которую с трудом проступало окружающее пространство, мышцы сводило судорогой. Ещё чуть-чуть и лекарство полностью дойдёт до центральной нервной системы и вызовет паралич дыхательных путей.       Глаза угадывали только смутные силуэты, но способность различать запахи пока ещё оставалась, и Вика почувствовала знакомый парфюм. Сердце сжалось одновременно от радости и тоски по тому, что ничего уже не изменишь. Сильные руки легко оторвали её от земли и, поудобнее перехватив, понесли.       — Ты пришёл… — прошептала она, — жаль, что так поздно, но я всё равно рада.       Он не ответил, продолжая молча нести её. Ничего, пусть молчит, главное, чтобы она успела сказать, что хотела.       — Ты знаешь… я не жалею ни о чём, что было. И если бы мы вернулись в прошлое… я бы сделала всё тоже самое.       Вика взяла паузу, чтобы передохнуть. Говорить было очень трудно. Мысли постоянно разбегались, не говоря уже о языке, который еле ворочался в пересохшем рту.       — Я бы так же ходила на твои занятия и… оставалась после них, — Вика вдруг поняла, что ни разу не называла его просто по имени. Всё время добавляла отчество. Но сейчас-то можно, сейчас можно всё. И она произнесла, пробуя каждую букву.       — Вадим…       Дёрнулась рука, обхватившая её спину. Быстрый шаг и качающиеся в такт ему сосны, выделяющиеся тёмными очертаниями на небе.       Голова на плече, уткнулась в шею. Вика больше не могла удерживать её на месте. Она вспомнила, что уже давно хотела узнать какие у него волосы на ощупь. Ей казалось, что они жёсткие, такие же, как и он сам. Собрав последние силы, она подняла руку, словно налитую свинцом. Преодолённые десять сантиметров, показались метрами.       — Не отключайся, говори, — произнёс он над ухом, отметив, что она уже долго молчит.       Вика с грустью улыбнулась, понимая, что не сможет выполнить его просьбу.       — Прости… — тихий шёпот сорвался с губ и растворился в ветре.       Рука, так и не сумевшая коснуться волос, безвольно свесилась вниз.