Дорога к Очагу

Дис терпела долго. Целых две недели. Две недели её брат, король под Горой, ответственный правитель, железная рука Эребора, вёл себя как мальчишка. Он опаздывал на советы, уходил раньше времени, путал доклады, подписывал бумаги, не глядя, и всё время улыбался — глупо, мечтательно, совершенно не по-королевски. Сначала Дис думала, что это пройдёт. Ну, влюбился, с кем не бывает. Первая неделя — простительно. Вторая — уже тревожно. Третья — она вызвала брата на серьёзный разговор. — Торин, — сказала она, входя в его покои без стука (привилегия сестры). — Нам нужно поговорить. Торин сидел у камина с кружкой чая и смотрел в огонь. На лице его застыло мечтательное выражение — он явно думал не о государственных делах. — Дис? — он повернулся к ней, и улыбка его стала ещё шире. — Что случилось? — Что случилось? — Дис села напротив и скрестила руки на груди. — Ты спрашиваешь, что случилось? Ты уже две недели не работаешь, Торин! Ты опаздываешь, отвлекаешься, забываешь, о чём говорили пять минут назад. Я заменяю тебя на советах чаще, чем ты на них присутствуешь! — Прости, — виновато сказал Торин. — Я закрутился. — Закрутился, — фыркнула Дис. — Я вижу, как ты закрутился. Бегаешь к своему хоббиту каждый вечер, как юнец. Я понимаю, свидания, цветы, прогулки при луне... но нельзя же забывать о королевстве! Торин покраснел — слегка, но Дис заметила. — Дис, — сказал он. — Это не только свидания. — А что же? — подняла бровь сестра. Торин помолчал, собираясь с мыслями. Потом сказал тихо, почти шёпотом: — Мы уже... мы спим вместе. Дис замерла. — Что? — Мы спим вместе, — повторил Торин. — Бильбо и я. У нас близость. Регулярная. Дис смотрела на него, открыв рот. Потом медленно, очень медленно, её лицо начало меняться. Губы дрогнули, глаза сузились, и вдруг она расхохоталась — громко, раскатисто, от души. — Ох, Махал! — выкрикнула она между приступами смеха. — Торин! Торин, ты... ты спишь с ним! А я думала, вы просто гуляете и целуетесь! — Дис, перестань, — попросил Торин, краснея ещё сильнее. — Не могу! — Дис утирала слёзы. — Ты — король! Ты — Торин Дубощит! Ты сдерживал орков в узком проходе! А тут... бегаешь от совета к хоббиту, чтобы... — Дис! — рявкнул Торин, но сестру это не остановило. — Чтобы трахаться! — закончила она, снова заливаясь смехом. — Как кролик! Ох, прости, братец, но это слишком смешно! — Ничего смешного, — буркнул Торин, отворачиваясь к камину. — Смешного? — Дис вытерла слёзы и посмотрела на него уже серьёзнее, хотя в глазах её ещё плясали искорки. — Торин, я тебя знаю сто лет. Я помню, как ты в молодости трахал гномок — да, да, не делай такое лицо, я всё видела. Но ты никогда не был таким! Ты не пропускал советы из-за баб! Ты не улыбался, как дурак, целыми днями! Ты не... — Не сравнивай, — перебил Торин. — Это другое. — Что другое? — Дис подалась вперёд. — Любовь? Торин молчал. — Ох, — выдохнула Дис, и смех её утих окончательно. — Так вот оно что. Ты влюблён. По-настоящему. В первый раз. — В первый раз, — подтвердил Торин, не поднимая глаз. — Я не знал, что так бывает. — Как? — Что голова идёт кругом. Что не можешь думать ни о чём другом. Что хочешь его каждую минуту. Что забываешь о делах, о советах, о королевстве. Только о нём. Дис молчала, глядя на брата. В глазах её была не насмешка — нежность. — Я помню, — тихо сказала она. — Когда я встретила своего мужа, я тоже была такой. Дура дурой. Спать не могла, есть не могла, только думала о нём. И хотела его. Всё время. — И что ты сделала? — спросил Торин. — Вышла за него замуж, — улыбнулась Дис. — И трахалась с ним, пока он не умер. И ни о чём не жалею. Торин поднял на неё глаза. — Ты предлагаешь мне жениться? — А ты не хочешь? — вскинула бровь Дис. — Ты любишь его. Он любит тебя. Вы спите вместе. Чего ждать? — Он хоббит, — сказал Торин. — Он не гном. У нас разные обычаи, разная культура. Он боится, что его не примут. — Ерунда, — отмахнулась Дис. — Твой народ любит его. Твои племянники обожают его. Твоя сестра — я — считаю, что он лучшее, что с тобой случилось. Женись, Торин. Не тяни. Торин помолчал, обдумывая её слова. — А как же советы? — спросил он. — Королевство? — Королевство подождёт, — улыбнулась Дис. — А ты — нет. Ты слишком долго был один, братец. Пора тебе стать счастливым. — Я уже счастлив, — тихо сказал Торин. — Тогда сделай его счастливым, — посоветовала Дис. — Официально. Она встала, подошла к брату и поцеловала его в макушку. — А теперь — иди к нему. Я заменю тебя на совете. Но завтра — будь добр, явись. Хватит мне твои бумаги подписывать. — Спасибо, сестра, — Торин поймал её руку и сжал. — Не за что, — Дис направилась к двери, но на пороге обернулась. — И Торин... — Да? — В следующий раз, когда будете... ну, это... не забывай, что у тебя есть королевские покои. Там тебя никто не услышит. И не увидит. Торин покраснел, как мальчишка. — Дис! — Что "Дис"? — усмехнулась она. — Я же тебя знаю. Ты и на ковре перед камином... и в саду... и на кухне... Ох, братец, береги себя. Хоббиты хоть и маленькие, но хрупкие. Она вышла, оставив Торина одного в его смущении. Король сидел у камина и думал. О Бильбо. О Фродо. О том, что Дис права — пора что-то менять. Пора делать следующий шаг. Он встал, накинул плащ и вышел в коридор. Сегодня он скажет Бильбо. Всё. Без утайки. Он сделает ему предложение.

***

Торин не стал откладывать. Как только Дис ушла, он направился в королевскую сокровищницу — место, куда редко ступала нога даже самых приближённых. Сокровищница Эребора была огромна, вырублена в самой глубине горы, и хранила в себе богатства, накопленные десятками поколений. Золото, серебро, драгоценные камни, древние артефакты — всё это лежало на каменных полках и в сундуках, сверкая в свете факелов. Но Торина сейчас интересовало не богатство. Он искал кольцо. Он бродил между рядами, перебирая украшения. Массивные перстни гномьих владык — не то. Тяжёлые кольца с рубинами — не то. Золотые обручальные кольца, которые носили гномы — слишком грубые, слишком массивные для хоббичьей руки. — Не то, — бормотал он. — Всё не то. Он уже хотел уходить, когда взгляд его упал на небольшую шкатулку в дальнем углу. Простую, деревянную, без украшений. Он открыл её — и замер. Внутри лежало кольцо. Тонкое, изящное, из белого золота, с небольшим янтарём в центре. Янтарь был тёплым, медовым, с золотистыми прожилками — точь-в-точь как глаза Бильбо, когда тот смотрел на него. По бокам янтаря вились тонкие серебряные листья — дубовые, его личный герб. — Это оно, — прошептал Торин. Он взял кольцо в руки. Оно было лёгким, почти невесомым, и идеально подходило для хоббичьей руки. Торин улыбнулся. Он не помнил, откуда эта шкатулка, кто и когда положил её в сокровищницу, но сейчас это не имело значения. Кольцо ждало его. Ждало своего часа. Он сжал его в кулаке и вышел из сокровищницы. Сегодня он сделает предложение. Прямо сейчас. В саду. --- Бильбо был в саду один. Фродо он оставил с Бомбурдой — мальчик хотел играть с Глимли и Грирой, а Бильбо мечтал провести час в тишине, среди роз и зелени. Он сидел на скамейке у фонтана, закрыв глаза, и слушал, как журчит вода. День клонился к вечеру. Солнце светило в огромные окна, заливая сад золотистым светом. Розы пахли сладко, яблоня шелестела листьями, и где-то вдалеке пели птицы. Бильбо улыбался. Он думал о Торине — о том, как тот смотрел на него сегодня утром, как целовал, как шептал что-то ласковое на ухо. О том, как они занимались любовью прошлой ночью — медленно, сладко, до изнеможения. — Бильбо. Он открыл глаза. Перед ним стоял Торин. Король был в простой рубашке, волосы распущены, глаза горят. В руках он держал что-то маленькое, но Бильбо не мог разглядеть что. — Торин, — улыбнулся Бильбо. — А я тебя ждал. — Я знаю, — Торин сел рядом, взял его за руку. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Что-то случилось? — Бильбо встревожился. — Нет, — покачал головой Торин. — Всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом повернулся к Бильбо, взял его лицо в ладони и поцеловал. Поцелуй был долгим, глубоким, полным того, что они оба чувствовали, но не всегда могли выразить словами. Бильбо ответил, обвил руками его шею, прижался всем телом. — Торин, — прошептал он между поцелуями. — Что с тобой? — Я люблю тебя, — ответил Торин. — Так сильно, что больно дышать. Он целовал его снова и снова. Губы, щёки, шею, ключицы. Бильбо запрокинул голову, позволяя, наслаждаясь. Руки Торина скользнули под его рубашку, гладили живот, грудь, ласкали соски. — Ах, — выдохнул Бильбо. — Торин... — Тише, — прошептал тот. — Никто не услышит. Он ласкал его долго, умело, доводя до полуобморочного состояния. Бильбо вцепился в его плечи, тихо постанывая, когда пальцы Торина находили особенно чувствительные места. — Я сейчас... — простонал он. — Не сейчас, — Торин убрал руки. — Сначала я должен кое-что сказать. Бильбо открыл глаза, тяжёлые, затуманенные желанием. Грудь его вздымалась, дыхание было прерывистым. — Говори, — выдохнул он. — Быстрее. Торин встал на одно колено перед ним. Бильбо замер. — Торин? — голос его дрогнул. — Что ты делаешь? — Бильбо Бэггинс, — Торин смотрел на него снизу вверх, и в глазах его было столько любви, что у Бильбо перехватило дыхание. — Я люблю тебя. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Хочу засыпать, держа тебя в объятиях. Хочу растить с тобой Фродо. Хочу быть твоим мужем. — Торин... — прошептал Бильбо. — Ты согласен стать моим? — спросил Торин. — Не перед всем Эребором, не перед королями и послами. Только между нами. Здесь. Сейчас. Он протянул руку и раскрыл ладонь. На ней лежало кольцо — тонкое, изящное, с янтарём, переливающимся в лучах заходящего солнца. — Оно под цвет твоих глаз, — сказал Торин. — Светлых, янтарных, тёплых, как мёд. Бильбо смотрел на кольцо, потом на Торина. — Ты серьёзно? — прошептал он. — Никогда не был серьёзнее, — ответил Торин. Бильбо протянул дрожащую руку. Торин надел кольцо ему на палец — указательный, потому что безымянный был слишком тонким. Кольцо село идеально. Бильбо смотрел на него и не мог поверить. — Согласен, — сказал он наконец. — О да, согласен. Согласен, согласен, согласен. Он бросился Торину на шею, и они покатились по траве, целуясь, смеясь, плача. Кольцо сверкало на пальце Бильбо, янтарь горел в лучах заката. — Я так боялся, — признался Торин, когда они отдышались. — Боялся, что откажешь. — Глупый, — улыбнулся Бильбо. — Как я могу отказаться? Ты — лучшее, что было в моей жизни. Ты и Фродо. — Теперь мы семья, — сказал Торин. — Настоящая. — Семья, — повторил Бильбо. Он снова посмотрел на кольцо, потом на Торина. И улыбнулся — счастливо, открыто, без тени смущения. — А теперь, — сказал он, — я хочу тебя. Прямо сейчас. Здесь. В саду. Торин рассмеялся. — Ты неугомонный. — Это ты виноват, — Бильбо уже расстёгивал его рубашку. — Разбудил во мне зверя. Теперь терпи. Они любили друг друга в саду, под сенью яблони, на мягкой траве. Розы пахли сладко, фонтан журчал, и где-то вдалеке пели птицы. А кольцо на пальце Бильбо сверкало в лучах заката, обещая новую жизнь. Новую жизнь. Вместе. Навсегда.