Дорога к Очагу

Бильбо проснулся оттого, что кто-то гладил его по волосам. Сначала он не понял, где находится. Обычно он просыпался в своей спальне, в своей кровати, под своим одеялом. Но здесь пахло иначе — дымом, розами и чем-то ещё, смутно знакомым, мужским. И кровать была больше. И одеяла мягче. А потом он открыл глаза и увидел Торина. Король лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на него. В его синих глазах было столько нежности, что у Бильбо перехватило дыхание. Одна рука Торина лежала на его плече, пальцы медленно перебирали пряди волос. — Доброе утро, — тихо сказал Торин. — Доброе утро, — ответил Бильбо, и голос его сел. Он попытался сесть — и замер. Всё тело его болело. Не так, чтобы нестерпимо, но ощутимо. Ныли мышцы, тянуло внизу живота, и было ещё что-то... влажность между ног, напоминание о том, что случилось ночью. И он вспомнил. Всё. Как Торин целовал его. Как раздевал. Как готовил пальцами, маслом, осторожно, бережно. Как входил в него — медленно, дюйм за дюймом. Как он, Бильбо, кричал от удовольствия. Как они кончили вместе. Бильбо залился краской. Краска поднялась от шеи к щекам, к ушам, ко лбу. Он стал красным — весь, с головы до пят. И спрятал лицо в подушку. — О, Матушка Йаванна, — простонал он в ткань. — Что я наделал. Торин тихо засмеялся. — Ты сделал то, чего хотел. Мы оба хотели. — Но я... мы... — Бильбо не мог говорить. Смущение душило его, жгло изнутри. — Ты видел меня... всего. И я видел тебя... и мы... — И мы занимались любовью, — спокойно закончил Торин. — Это нормально, Бильбо. Так и должно быть. — В Шире так не делают, — пробормотал Бильбо, не поднимая головы. — Ты не в Шире, — напомнил Торин. — Ты в Эреборе. И здесь так делают. И никто не осудит. Бильбо помолчал, потом осторожно выглянул из-под подушки. Торин смотрел на него с улыбкой — тёплой, мягкой, без капли насмешки. — Ты не смущаешься? — спросил Бильбо. — Смущаюсь, — признался Торин. — Но не так сильно, как ты. Я старше, опытнее. И я знал, чего ожидать. — А я не знал, — Бильбо сел, натягивая одеяло до подбородка. — Я думал, что готов. Но сейчас... я чувствую себя... голым. — Ты и есть голый, — улыбнулся Торин. — Мы оба. Бильбо посмотрел на себя — одеяло скрывало его тело, но он знал, что под ним ничего нет. И Торин тоже был голым — одеяло сползло до его талии, открывая мощную грудь, поросшую тёмными волосами. — Отвернись, — попросил Бильбо. — Зачем? — удивился Торин. — Я хочу встать, но не хочу, чтобы ты смотрел. — Бильбо, — Торин протянул руку и коснулся его щеки. — Я видел тебя всего. Всю ночь. Каждый сантиметр. И ты мне понравился. Очень. Бильбо покраснел ещё сильнее — казалось, краснее уже некуда, но нет. — Ты говоришь такие вещи... — Правдивые, — закончил Торин. — Я не вру. Никогда. Особенно тебе. Он убрал руку и откинулся на подушки, давая Бильбо пространство. — Иди, умойся. В купальне есть всё, что нужно. Полотенца, мыло, вода горячая. Я велел приготовить. Бильбо кивнул и, всё ещё кутаясь в одеяло, сполз с кровати. Ноги его дрожали — от слабости, от смущения, от того, что произошло. Он сделал шаг, другой, третий — и почувствовал, как что-то тёплое и липкое вытекает из него, стекает по бедру. Он замер, чувствуя, как краска снова заливает лицо. Семя Торина. Внутри него. Всю ночь. — Бильбо? — окликнул Торин. — Ты в порядке? — Да, — выдавил хоббит. — Я просто... я сейчас. Он почти побежал в купальню, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. — Ох, — выдохнул он. — Ох, Йаванна милостивая. Он посмотрел на себя в зеркало. Из отражения на него смотрел хоббит — взлохмаченный, с красными щеками, с засосом на шее (когда Торин успел?). И счастливый. Очень счастливый. Несмотря на смущение. — Ты выглядишь так, будто тебя... — он не договорил. Не мог произнести это слово. Хотя оно было правдой. Он подошёл к большой каменной чаше с водой — горячей, парящей. Опустил руку, проверил температуру — в самый раз. Потом, всё ещё смущаясь, сбросил одеяло и забрался внутрь. Вода обожгла его — приятно, расслабляюще. Бильбо закрыл глаза и откинулся на край. Тело ныло, но теперь, в тепле, боль казалась почти приятной. Напоминанием. О том, что было. О том, что он теперь не один. Он мылся тщательно — смывал с себя следы ночи, запах Торина, его семя, которое всё ещё вытекало из него. Пальцы его дрожали, когда он касался себя там, где был Торин. Вход был немного припухшим, чувствительным, но не болезненным. — Он был осторожен, — прошептал Бильбо. — Он обещал. Он вспомнил, как Торин входил в него — медленно, дюйм за дюймом. Как спрашивал, не больно ли. Как останавливался, когда Бильбо морщился. Как ждал, пока он привыкнет. Никто никогда не был с ним так нежен. Никто. Бильбо снова покраснел — но теперь это была другая краска. Не стыд, а благодарность. И что-то ещё, тёплое, глубокое, что он боялся назвать своим именем. Он вылез из воды, вытерся мягким полотенцем и обернул его вокруг бёдер. Волосы пригладил руками . — Торин, — позвал он. — У меня нет одежды. — Я приготовил, — ответил Торин из спальни. — На скамейке. Бильбо огляделся и увидел аккуратно сложенную стопку — рубашка, штаны, даже свежие носки. Всё его размера. Торин подумал об этом. Заранее. Бильбо оделся и вышел из купальни. В спальне было светло — свечи догорели, но в окна уже пробивался утренний свет. Торин сидел на кровати, одетый в чистую рубашку, и смотрел на него. На столике рядом дымилась кружка с чаем, стояла тарелка с булочками. — Садись, — пригласил Торин, похлопав по постели рядом с собой. Бильбо сел — осторожно, потому что тело всё ещё ныло. Торин пододвинул ему чай. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Хорошо, — ответил Бильбо. — Немного... ноет. Но в целом хорошо. — Это пройдёт, — пообещал Торин. — К вечеру. Они пили чай молча. Но молчание было не неловким — тёплым, уютным, как одеяло, в которое можно укутаться. — Торин, — сказал Бильбо, отставляя кружку. — Я хочу тебя спросить. — Спрашивай. — То, что было ночью... это... это было правильно? Торин посмотрел на него долгим взглядом. — Для меня — да, — сказал он. — А для тебя? — Для меня — тоже, — тихо ответил Бильбо. — Но я всё равно смущаюсь. Я не привык. К такому. К близости. К тому, что кто-то видит меня... голым. И трогает. И... — И любит? — закончил Торин. Бильбо поднял на него глаза. — Ты меня любишь? — Люблю, — просто ответил Торин. — Я думал, ты знаешь. — Знал, — кивнул Бильбо. — Но слышать — другое. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я тебя тоже, — сказал он наконец. — Люблю. Я не знал, что так бывает — быстро, сильно, до дрожи в коленях. Но это так. Торин протянул руку и сжал его ладонь. Он допил чай, съел булочку и откинулся на подушки. Торин лёг рядом, и Бильбо прижался к нему, положив голову на плечо. — Торин, — сказал он, уже закрывая глаза. — Ммм? — Мне всё ещё неловко. Но с тобой — легче. — Это пройдёт, — пообещал Торин. — Со временем. — А если не пройдёт? — Тогда мы будем смущаться вместе, — улыбнулся Торин. — Ты и я. Вдвоём. Бильбо улыбнулся в ответ и закрыл глаза. Утренний свет становился ярче, за окном пели птицы, и где-то там, в других покоях, его маленький Фродо просыпался у Бомбурды. Но сейчас Бильбо не думал об этом. Сейчас он думал о Торине. О его руках, которые так бережно его касались. О его глазах, которые смотрели с такой нежностью. О его словах — «люблю». — Торин, — прошептал он, уже засыпая. — Да? — Спасибо за ночь. Это было... волшебно. — Для меня тоже, — ответил Торин. — Спи, Бильбо. Я рядом. Бильбо вздохнул и провалился в сон — глубокий, спокойный, без сновидений. А Торин смотрел на него и думал о том, как же он счастлив. Он поцеловал хоббита в макушку и закрыл глаза. За окном вставало солнце, и начинался новый день. Их первый день — после.

***

После той ночи всё изменилось. Бильбо словно прорвало. Он, всегда такой сдержанный, стеснительный, боящийся лишнего слова, теперь думал о Торине постоянно. О его руках. О его губах. О его теле — сильном, горячем, покрытом твёрдыми мышцами и мягкими волосами. О его члене — большом, толстом, который так умело входил в него, заставляя кричать от удовольствия. Они встречались теперь почти каждый день. Иногда у Бильбо — когда Фродо был у Бомбурды или уже спал. Иногда у Торина — в его просторных покоях, где можно было не сдерживаться, кричать, стонать, просить ещё. Бильбо не мог насытиться. Ему всё было мало. Один раз, два, три — он хотел снова и снова. Торин смеялся, называл его ненасытным, но сам был таким же. Они вели себя как подростки — забывали о делах, о времени, о том, что за дверью есть целый мир. — Ты сегодня уже дважды, — прошептал Торин, когда Бильбо снова потянулся к нему, едва проснувшись. — Утро только началось. — А мне всё мало, — ответил Бильбо, целуя его шею, ключицы, грудь. — Я тебя хочу. Постоянно. — Что с тобой сделалось? — Торин запрокинул голову, позволяя эти поцелуи. — Ты сделался, — Бильбо поднял глаза. — Это ты виноват. Показал мне, как это бывает. А теперь я не могу остановиться. Торин рассмеялся — низко, гортанно — и перевернул хоббита на спину. — Тогда не останавливайся, — сказал он, нависая над ним. — Я тоже хочу. Всегда. Они занимались любовью везде, где могли. В постели Торина, на ковре у камина, в саду — однажды, когда Фродо ушёл к друзьям, а Бильбо остался полить цветы. Торин пришёл проведать — и через полчаса они уже лежали на покрывале, скинув одежду в розовые кусты. — Ты с ума сошёл, — прошептал Бильбо, когда они закончили. — Нас могли увидеть. — А кто увидит? — Торин лениво улыбался, поглаживая его спину. — Сад только наш. Никто не заходит. — А если садовник? — Садовник приходит по утрам. А сейчас вечер. Бильбо вздохнул и уткнулся лицом в его плечо. Торин пах потом, розами и чем-то ещё — тем самым, от чего у Бильбо кружилась голова. — Торин, — сказал он. — У нас проблема. — Какая? — Я не могу думать ни о чём, кроме тебя. Фродо замечает. Я краснею, когда ты рядом. Забываю, что хотел сказать. Путаю цифры в отчётах. — А что говорят твои отчёты? — улыбнулся Торин. — Что ты меня отвлекаешь, — буркнул Бильбо. — Что я стал плохим работником. — Ты стал счастливым, — поправил Торин. — А это важнее. Бильбо хотел возразить, но не стал. Потому что Торин был прав. --- Недели шли. Их близость стала регулярной — почти ежедневной. Бильбо привык к телу Торина, изучил его, знал, где поцеловать, чтобы тот застонал, где коснуться, чтобы задрожал. И Торин знал его тело так же хорошо — каждый изгиб, каждую родинку, каждый чувствительный участок. Разница в размерах их тел всё ещё удивляла Бильбо. Торин был огромным — под два с половиной локтя ростом, широкоплечий, мощный. Бильбо едва доставал ему до плеча. И когда Торин нависал над ним, закрывая собой весь свет, Бильбо чувствовал себя маленьким, хрупким, защищённым. Особенно заметна была разница в их мужских достоинствах. Член Торина был длинным, толстым, с тяжёлой головкой, всегда готовой к действию. Бильбо смотрел на него — и не мог поверить, что это помещается в нём. Но помещалось. И даже приносило удовольствие — огромное, всепоглощающее. — Ты такой большой, — прошептал он однажды, когда Торин лежал на спине, расслабленный после любви. — А ты такой маленький, — ответил Торин, лениво улыбаясь. — И такой горячий внутри. — Тебе нравится? — Бильбо покраснел, но спросил. — Очень, — Торин провёл рукой по его волосам. — Ты как создан для меня. Бильбо улыбнулся и прижался к нему ближе. --- Опасность пришла, откуда не ждали. Это случилось в один из вечеров. Фродо должен был быть у Бомбурды — они с Глимли и Грирой затеяли какую-то игру и попросились остаться подольше. Бильбо разрешил, даже обрадовался — свободный вечер, можно провести его с Торином. Торин пришёл сразу после ужина. Они сидели у камина, пили чай, разговаривали. Потом разговор перешёл в поцелуи. Потом поцелуи — в раздевание. Бильбо уже лежал на ковре, раскинувшись, когда Торин навис над ним, готовый войти. — Ты такой красивый, — прошептал Торин, целуя его шею. — Такой желанный. — Входи, — попросил Бильбо. — Сейчас. Пожалуйста. Торин вошёл — медленно, как всегда, давая Бильбо время привыкнуть. Бильбо выгнулся, застонал, вцепился в его плечи. Внутри разливалось тепло, наполненность, счастье. — Быстрее, — попросил он. — Сильнее. Торин ускорился. Комната наполнилась звуками — влажными, тяжёлыми, прерывистыми стонами. Бильбо уже не контролировал себя, он кричал, царапал спину Торина, умолял не останавливаться. — Я сейчас, — простонал Торин. — Вместе? — Вместе, — выдохнул Бильбо. Он уже чувствовал приближение разрядки, когда... — Дядя! — раздалось из коридора. — Дядя, ты здесь? Бильбо замер. Торин замер. Они посмотрели друг на друга расширенными глазами. Фродо. Фродо вернулся. Раньше времени. И сейчас откроет дверь. — Махал, — выдохнул Торин. — Мы... — Прячься, — прошептал Бильбо, отталкивая его. — Иди в спальню. Быстро. Торин откатился, схватил штаны и рубашку и метнулся в спальню. Бильбо лихорадочно натягивал одежду — штаны, рубашку, жилет. Пальцы не слушались, пуговицы не застёгивались. Дверь открылась. — Дядя? — Фродо стоял на пороге, сонный, с деревянным гномом в руке. — А почему ты без света? — Я... я сидел у камина, — Бильбо заставил себя улыбнуться. — А ты почему вернулся? Я думал, ты у Бомбурды. — Грира устала, и я пошел домой , — Фродо зевнул. — А ты один? — Один, — соврал Бильбо, чувствуя, как краска заливает лицо. Фродо посмотрел на него внимательно. — А почему ты красный? — Жарко, — Бильбо провёл рукой по лицу. — Камин сильно натопил. — А почему ты запыхался? — Я... я упражнения делал, — Бильбо уже не знал, что сказать. Фродо подошёл ближе и принюхался. — Здесь пахнет вторым дядей. Бильбо замер. — Что? — переспросил он. — Пахнет, — повторил Фродо. — Его маслом. Тем, которым он волосы мажет. Я узнаю. Бильбо открыл рот, закрыл, открыл снова. Из спальни донеслось приглушённое — то ли кашель, то ли смешок. — Фродо, — сказал Бильбо, стараясь говорить спокойно. — Второй дядя... он заходил. Ненадолго. Мы чай пили. Потом он ушёл. — А, — Фродо кивнул, удовлетворённый объяснением. — А я хочу спать. Дядя, ложись со мной? — Я сейчас, — пообещал Бильбо. — Ты иди, раздевайся. Я приду. Фродо ушёл в ванную комнату . Бильбо выдохнул и пошел в свою комнату. — Торин, — позвал он шёпотом. — Он ушёл. Можешь выходить. Торин вышел из спальни — одетый, но взлохмаченный. Лицо его было красным — то ли от смущения, то ли от сдерживаемого смеха. — Он меня почуял, — сказал Торин. — Как волкодав. — Не смешно, — прошептал Бильбо. — Ещё немного — и он бы нас увидел. — Увидел бы, — согласился Торин. — Хорошо, что не увидел. Они посмотрели друг на друга. И вдруг оба рассмеялись — тихо, чтобы Фродо не услышал, но от души. — Мы как подростки, — выдохнул Бильбо. — Тайком, в темноте, пока дети спят. — Так и есть, — улыбнулся Торин. — Я и не думал, что в моём возрасте можно так себя вести. — В твоём возрасте? — фыркнул Бильбо. — Ты старше меня на сто лет! — А веду себя на двадцать, — Торин поцеловал его в лоб. — Ладно, я пойду. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Бильбо. Торин вышел из покоев Бильбо и Фродо . Бильбо проводил его взглядом и пошёл к Фродо. Бильбо поцеловал Фродо в лоб и лег на большую кровать около кроватки мальчика . Тело всё ещё горело от не законченного — они не кончили, не успели. Бильбо хотелось плакать от досады. — Торин, — прошептал он в темноту. — Завтра мы продолжим. Он закрыл глаза и улыбнулся. Даже после такого конфуза — он был счастлив. Потому что Торин был рядом. Потому что у них было завтра. И послезавтра. И вся жизнь. --- На следующий день Торин прислал записку. Всего одно слово: *«Продолжим».* Бильбо спрятал записку в карман и улыбнулся. Они продолжат. Обязательно. Но теперь — осторожнее. И тише. Чтобы маленький стратег ничего не заподозрил.