Emotions & Sense

– Жёлтый цвет чаще всего ассоциируется с солнцем или золотом. Но знаешь ли ты, что некоторые считают это цветом болезни? – Не знал. Я не книжный червь, как некоторые. – Ничего ты не понимаешь, безработная рыба солнечник. *** Октябрь Средний месяц осени встречал людей ярко и громко, не давая никому не заметить изменения в своем облике. Листва, вечно зелёная одежда деревьев, окрашивалась в теплые цвета. Теперь же они напоминали огонь, такие же пёстрые и сочетающие в себе оттенки жёлтого, красного и оранжевого. Огонь не обжигал, а мягко лелеял каждого проходящего мимо человека, завораживая своей красотой и невольно принося уют. Листья, языки пламени, опадают на землю, обжигая своим мягким жаром зелёную траву, укрывая ее в своих объятиях. Шуршащие звуки под ногами преследовали каждого, кто вздумал пойти не по чистой ухоженной тропинке, а через озеро огня и обилия всевозможных звуков. Многих эти листья бесили и раздражали своим непослушанием, ведь те, всё время подгоняемые ветром, не могли лежать в куче на одном месте, отчего приходилось собирать их снова и снова. Но вот солнце со своими озорными лучиками с радостью играло на огненном покрывале в догонялки с тенью, освещая каждый уголок мира, загоняя тень всё дальше от пышных улиц, но всё ближе к странным переулкам. Оно заставляло одеяло осени мягко сиять под своими лучами, догоняющими каждый листик. И благодаря всему этому улицы начали напоминать живописные картины, а прекрасная температура лишь больше вдохновляла выйти на прогулку и пройтись по всему Сеулу. Но вот одного человека это желание не просто обошло стороной, но и полностью изолировалось от него. Хотя, точнее будет сказать, что от призрака. Ким Докча не выходил из дома уже больше трех недель после того разговора. Сначала призрак ходил по всей квартире, то лежал на кровати Джунхёка, то сидел на столе на кухне, на диване в гостиной, а иногда выходил на балкон, но вряд ли там любовался красотой осени. Уж больно страдальчески он выглядел, стоя там. Но вот сейчас Докча начал одарять своим присутствием всего два места: комнату Джунхёка и балкон. Разумеется в спальне он просто валялся на кровати и читал с владельцем комнаты книги, а иногда смотрел фильмы. Идиотский кальмар даже перестал жаловаться на рекламу, которую не мог переключить. Джунхёк выглядел как чёртов сталкер, когда останавливался перед дверью ненавистного балкона и пялился на фигуру Докча, не отрывая глаз. Руки, сложенные на подоконнике, плечи, устало поникшие, голова, смотрящая вниз, нога, ритмично стучавшая по полу - всё это был лишь образ, не больше чем поза, в которой стоял призрак. Тем не менее, по ней нельзя было сказать, что и о чём думает Докча. Смотрит ли он вдаль или куда-то глубоко внутрь себя? Джунхёк не знал. Он не решился подходить к нему, когда Докча был там. Слишком уж в тот момент призрак выглядит отстранённо, будто в своем пространстве. Это было не так, как раньше, при первой встрече. Вся эта дистанция между ними была подобно тонкой прозрачной пленке, которую никто из них не рвал, а лишь больше натягивал, делая тоньше с каждым днём. И никто из них не решался порвать эту грань, хотя, будет точнее сказать, что не осмеливался на это именно Джунхёк. Докча выглядел вполне довольным такой дистанцией. Раньше стена между ними напоминала каменный забор, который можно было сломать, приложив достаточно усилий. Сейчас же эта хрупкость "нового забора" пугала Джунхёка. Как заговорить с Докча так, чтобы ничего не сломать? А стоит ли с ним говорить или просто дать ему время прийти в себя? И что произойдёт, если эта тонкая грань между ними порвётся? Нужно ли вообще так бережно относиться к этому? Джунхёк по-прежнему стоял посреди гостиной, смотря вбок на балкон, где была фигура призрака. Уже прошло около получаса, как он должен был выйти и пойти на базу, где его ждала команда для запуска стрима. Но вот он тут. Стоит и строит из себя профессионального психотерапевта, умеющего определять все травмы, страхи, привычки и болезни одним лишь взглядом при помощи языка тела. Ага, конечно. Будь он таковым, то всё было бы проще. Например, его жизнь. "Ну, он не убегает", - радовало хотя бы то, что на этот раз Докча оставался в поле зрения, а не пропадал, как какая-нибудь дама с разбитым сердцем. Если честно, то такая изоляция со стороны призрака даже нравилась Джунхёку. Не надо было гадать куда и на сколько ушёл Докча и вернется ли он вообще. "Можно ли это считать чем-то плохим? То как я рад его апатии", - хмурясь, Джунхёк отвернулся от балкона, который сейчас можно было назвать лишь картиной отрешенности. Иначе объяснить то, как Докча стоял на одном месте большую часть времени, даже не меняя позы, было нельзя. Когда он шагнул навстречу этой картине, то будто сама судьба была против - у него зазвонил телефон. На экране была глупая фотка чиби ангела с подписью "Уриэль". Разумеется она захочет быть первой, кто засунет свой нос в дела Джунхёка. Девушка всегда становилась до скрипа в зубах навязчивой, если дело касалось чего-то, что не входило в типичное поведение нового участника команды. Она аргументировала свое вмешательство так: ей необходимо знать причину того, что заставляет вечно хмурого и неизменно дисциплинарного человека выбиваться из колеи. И в последнее время её натура искателя причин вошла во вкус. Игнорируя звонок, Джунхёк засунул телефон обратно в карман спортивных штанов и повернулся к балкону спиной. Вибрация прекратилась. Послышался голос. – Солнечник, ты и так безработный, не думаю, что тебе стоит прогуливать свой единственный доход денег, - хрипоты от молчания не было, ведь даже не смотря на свое поведение этот идиот (чертов кальмар) говорил по прежнему много. И раздражающе. – Я не прогуливаю. Просто задерживаюсь, - подхватив сумку, лежащую на столе гостиной, он быстро зашагал к двери. Ким Докча не Ким Докча, если последнее слово не останется за ним и именно поэтому, прежде чем призрак что-либо скажет Джунхек сделает это первым. – И я не безработный. Ну и к чёрту этого кальмара. Пусть постоит на этом проклятом балконе и подумает о своей жизни. То есть о своей смерти. Без разницы о чём, но главное, чтобы этого не слышал Джунхек. За последние месяцы он и так изрядно потрепал свои нервы, бегая за этой королевой драмы. Время лечит, поэтому понадеемся на этого чудо-доктора. *** Ладно, возможно он погорячился. Очень. Ким Докча, ты победил. Сейчас без тебя Джунхёк готов ложить свою голову на плаху. Противно-приторные духи девушки сбоку напрочь въелись в ноздри, а парень спереди слишком громко чихает. Ах, ну и конечно старик позади решил, что поесть сэндвичи в душном, переполненном метро - это лучшая идея. Молодец, прямо гениально! Выдайте ему Нобелевскую премию и путевку в дом престарелых. Сегодняшняя поездка в этом вагоне дьявола ощущалась хуже, чем любые другие проблемы, что когда либо были в жизни Джунхёка. Обычно Докча без умолку болтает прямо под носом и отвлекает его от всех других звуков вокруг, но легко можно догадаться, что сейчас этого болтуна здесь нет. Хотя свое раздражение Джунхёк пытается скрыть. Разумеется никто не видит, как его глаз настойчиво дёргается, а руки сжимают лямку сумки так, что эта несчастная сейчас порвется. Джунхёк просто представил, что это шея одного надоедливого призрака. Боже, дай сил тем людям, что сейчас в одном вагоне метро с Джунхёком. От него веет негативом до самой кабины машиниста. К счастью, свежий воздух отрезвил разум ходячего сгустка недовольства, когда тот вышел из метро. Быстрым шагом пересекая дороги и переулки, Джунхёк шел к базе, держа в более менее свежей голове лишь одну мысль. " Надо поговорить с Докча", - даже этой мысли он нашел оправдание, которое поможет ему дальше отрицать свою слабость к призраку. Он сделает это ради собственного комфорта и морального удовлетворения. Нет, серьёзно. Если он так продолжит ездить на метро без болтуна-кальмара, то явно сойдёт с ума. И как он вообще раньше жил? А, точно, он просто игнорировал всё подряд, в то время как весь яд копился внутри и выливался на других едкими и короткими фразами. Приятный ветерок дул в лицо, унося с собой гниющий клубок мыслей. Хотелось просто остановится и остаться тут, посреди пустой дороги, где всё, что его окружает, это покой. Забыться в тишине ветра, отдаться пению ребячливых птиц и просто наслаждаться. – Джунхёк-сси ты чего застыл? Покоя не существует. Непослушные кудряшки цвета мягкого заварного бананового крема прыгали, пока Уриэль, слегка припрыгивая, направлялась к Ю Джунхёку. Улыбка озорного ребёнка, явно довольного ситуацией и лицом Джунхёка, полностью утратившим всякую надежду на тишину, и глаза искрящиеся во все стороны любопытством. – Я решила тебя встретить, а то вдруг причина, по которой ты опоздал, в том, что ты потерялся и не смог найти дорогу, - сцепив руки за спиной, девушка смотрела на него своими большими изумрудными глазами. Левой ступней та начала ковырять асфальт, а когда пнула маленький камешек, то вместе со стуком ей пришлось вздрогнуть. Выглядела она как ребёнок, выпрашивающий у родителя карманные деньги. – Уриэль, - холодно позвав девушку, Джунхёк прошел мимо неё, давая знать, что не собирается говорить причину опоздания. – Вы уже начали стрим? Догнав парня, Уриэль с нескрываемым разочарованием и ворчанием обиженного ребёнка тихо ответила. – Угу... Мы начали его на пятнадцать минут позже, думая, что ты успеешь прийти, - демонстративно выдохнув, она перестала дуться и вновь сцепила руки за спиной. Кинув мимолетный взгляд на хмурого мужчину, та слегка улыбнулась. – Но играть мы ещё не начали. Все ждут тебя. "Ждут меня?" - сводя брови к переносице лишь сильнее, Джунхёк со вздохом отвернулся, решая смотреть только вперёд, а не на Уриэль. В голове вновь начали появляться нити мыслей и теперь главное не дать им вновь запутаться в клубок. Было приятно знать, что вся эта разношёрстная компания и вправду считает его своей частью. И он сам каждого из них считал своим другом, может даже чем-то наподобие семьи. Несмотря на то, что рядом с ними головная боль влетала в его черепушку острой и меткой стрелой, ему было комфортно находиться в их окружении. В их кругу не нужно было следить за тоном, чтобы тот не был слишком грубый и холодный; не надо было волноваться на счёт своих резких слов. Наверняка эти придурки за все проведенные вместе месяцы привыкли к его поведению. Ну, или им просто всё равно, ведь сами общаются куда необычнее его самого. Они все оправдывали название команды. Каждый из них был звездой, бросающейся в глаза своим индивидуальным блеском. Сияли так ярко, что даже если отведешь глаза, закроешь их или вовсе попытаешься убежать - их свет всё равно будет виден. И каждая эта звёздочка была неразрывно связана с другой, а та в свою очередь вела её и к следующей. Между ними выстраивалась невидимая, но столь прочная связь, приковывающая к себе взгляды тысяч людей, что наблюдали за их жизнью по ту сторону экрана. Все они и выстраивались в созвездие. Большое и до одури дружное. – У милашки Миа всё хорошо? - начав издалека, девушка, следуя примеру Джунхёка, тоже отвернулась, устремив свой взгляд вперёд, где уже виднелась крыша базы. – Да. Она хорошо освоилась в школе, - зная, как сильно Уриэль печётся о его сестре, он уточнил одну часть. – Были небольшие проблемы, но Миа даже не расстроилась. Наоборот, она, кажется, лишь больше утвердилась в своих чувствах. " Хотя всё равно не могу понять, почему Уриэль так много внимания уделяет нашей семье. Возможно её просто тянет к проблемным людям? " - всерьёз задумавшись о наклонностях девушки, его нос невольно сморщился от возможности того, что она вполне может таким увлекаться. – Ах, ну конечно, хоть Миа и милашка, но твердость характера она явно переняла от тебя. И всё же ты хороший брат, - с легкой и явно счастливой улыбкой, Уриэль пробежала вперёд, чтобы открыть калитку. Девушка, как всегда, светилась позитивом, который, к счастью или нет, был заразительным. – Я бы хотела поболтать с тобой подольше, рассказать, что происходило, пока тебя не было, но нам нужно спешить на стрим. Если вся команда была звёздами, то Уриэль могла претендовать на ту, с которой созвездие начинается. Она одинаково хорошо ладила со всеми членами команды, запоминала то, что им нравится и сама по себе была жутко общительной. Ю Джунхёк ей искренне благодарен. Было много переживаний на счет того, как долго он будет осваиваться в новой команде, при том, что он не будет жить на базе. Но, к счастью, эту пропасть заполняла Уриэль своими рассказами. Если что-то происходило в то время, когда Джунхёка не было, то на следующий день она тут же все рассказывала. Ну, если это было что-то до жути срочное или смешное, то та звонила и писала почти сразу же. Благодаря Уриэль он не ощущал себя кем-то отдельным, лишним. Ю Джунхёк был таким же полноправным членом их команды, как и другие. – Ох, точно, - замерев прямо в коридоре базы, она повернулась к Джунхёку и чуть виновато прикрыла глаза. – Прошу, не спрашивай почему так пахнет горелым. Будь Джунхёк постоянным жителем этого здания, то никого бы не пускал на кухню. *** Первое, что встретило Ю Джунхёка по прибытии домой - маленькие объятия Ю Миа. – Оппа, я выиграла конкурс рисунков на тему осени! Смотри, что мне сегодня вручили, - чуть отойдя от брата, девочка, гордо держа грамоту в честь первого места двумя руками, подняла ее. Выглядела она и вправду до жути счастливой и довольной собой. Девочка выглядела словно солнце, что светит в яркий летний день, пока люди открывают купальный сезон со звонкими криками и холодными напитками. – Я горжусь тобой, Миа-я, - мягко коснувшись головы сестры, Джунхёк медленно гладил её по голове, пока та, хихикая, смирно принимала похвалу. Он редко кого-то хвалит и обычно это именно его любимая младшая сестра, разбалованная им же. – Ох, какая же это честь, получить от самого Ю Джунхёка такое искреннее одобрение! Мне аж завидно, - конечно же Докча не мог промолчать. – Испечь победительнице печенье? - решив проигнорировать колкое замечание призрака, Джунхёк, подхватив Миа на руки, понес её в гостиную. Кинув по пути свою сумку куда-то в дальний угол коридора, он решил игнорировать тот факт, что обычно он клал вещи на своё законное место, а не куда попало. – Ха, а потом будешь смотреть на это, как на ошибку мироздания, - и снова Докча нужно было вставить слово. Он с самого начала их знакомства брал на себя роль того, за кем будет последнее слово. Тогда это было лишь из желания пораздражать Джунхёка, но сейчас лишь из яда, что засел в душе призрака. Проще говоря, у кого-то было плохое настроение и тот справлял это на единственном человеке, с кем он общался. Джунхёк не искал Докча, но даже так он догадывался, хотя нет, он точно знал, что тот сейчас стоит на балконе. И наверняка спиной к нему. И наверняка выглядит как Атлант, держащий вместо неба всю печаль и одиночество мира. Чёртов страдалец. – Да! - радостно соглашаясь на сладкое угощение, девочка ярко улыбнулась, обнимая своего брата за шею. Когда руки Джунхёка усадили её на диван, то Миа сразу приняла роль мыслителя, явно раздумывая над надбавкой к своей награде. – Посмотрим вместе мультики? – Всё что захочешь, - услышав согласие от брата, девочка радостно взяла пульт, включая телевизор, явно намереваясь выбрать одну из тысячи пыток. Они редко с Миа смотрели что-то вместе, обычно, когда он возвращался домой, то был занят вечерним стримом или читал донаты, что не увидел во время трансляции. Конечно, была ещё одна причина, более глупая, отчего Миа часто злилась на него - он безбожно засыпал во время просмотра мультфильмов, даже не досмотрев до середины. Но как он может отказать сестре? – Если заснешь, то будить тебя не буду. Принимай гнев младшей госпожи Ю во всей красе, - проходя мимо Джунхёка, идущего к своей комнате, призрак обогнал его, зайдя первым. Лица его он не увидел, но по тону голоса стало очевидно, что тот нагло ухмылялся. Кальмар решил стать медузой и начать жалить? " Просто жди и он успокоится... Наверное", - выдохнув, Джунхёк, ощущая на себе все тяжести мира, успокаивал самого себя. Холод ума всегда был его главной чертой, которая не раз помогала ему в разных ситуациях, но сейчас самообладание покидало его, как кровь, бьющая ключом из артерии. Чтож, надежда умирает последней. И умерла она, не продержавшись и дольше минуты в голове великомученика Ю Джунхёка. Так что официально эта пословица - правда, ведь у него именно только надежда и оставалась, до этого момента. Открыв дверь своей комнаты, он заметил, что кровать была пуста. Кресло-мешок одиноко валялось в углу, а за компьютерным столом никого не было. Повернув голову к книжному шкафу и держа в себе малую долю веры, расыпающуюся в пыль, Джунхёк нерешительно шагнул внутрь. Позади тихо закрылась дверь. В комнате было пусто. – Ким Докча? Но вместо членораздельного ответа, он слышал лишь шорох непослушных штор, танцующих из-за неожиданно сильного ветра, идущего из открытого окна. А за ним был лишь бурный город и одинокий полумесяц, в окружении фальшивых звёзд - спутников. *** Ким Докча не ушёл, но и не спешил что-либо объяснять. Призрак вернулся рано утром следующего дня и нагло делал вид, что ничего особенного не произошло. – Не вижу смысла давать тебе отчет в том, куда я ходил. Или ты теперь мой надзиратель, установивший комендантский час, о котором я даже не в курсе? - лучшая подружка Докча - едкое нечто, пытающееся парадировать улыбку, вновь расплылось на его лице. Это раздражало. Теперь Джунхёк чаще думал не о том, что будь Докча не призраком, а живым, тёплым и материальным человеком, которого он мог бы коснуться, успокоить, обняв его, а только о том, что просто бы задушил его в этом случае. Шея у Докча была аккуратная, почти лебединая, но слишком хрупкая на вид, зато удобного размера. Рука Джунхёка идеально подходит под шею призрака, в самый раз чтобы обхватить ее. Весь образ призрака Ким Докча всегда строился на его дерзости, начитанности и явной склонности к анализу любого человека, заинтересовавшего его. Докча безусловно болтлив, иногда его было невозможно заткнуть, и всё же, именно это балабольство пропадало, когда Джунхёк нуждался в поддержке. Тогда, когда ему нужно было тихое, молчаливое присутствие рядом, а не слова. Докча бесспорно умный человек. Он всегда знает какие слова нужно подобрать и понимает, когда собеседник нуждается в них, а когда лучше быть более грубым. Иногда людям нужно дать пинок, чтобы те решились на что-то. Несмотря на все эти, вроде как, идеальные качества - Ким Докча человек, с которым тяжело общаться. Возможно под эту черту характера попал только Джунхёк, но Докча до хруста в пальцах раздражительный. Он будет молчать о своих проблемах до последнего, зато как говорить о чужих и о их решениях, так он первый! Разумеется, Докча прекрасный слушатель, он выслушает даже самый несвязанный бред, но поймёт о чём говорит его собеседник. Зато если ты заденешь хоть какую-то больную для него тему, то тебе не избежать прямого плевка яда в лицо. Он обязательно, назло всем и вся, надавит на вашу собственную рану, заставляя ту вновь кровоточить и болеть. Интересно, его за это совесть мучает? Докча думает, что он сделал себе идеальную маску на лицо, скрывающую его эмоции, но на деле до совершенства ему очень и очень далеко. Да, может кто-то, не знающий Докча и не понял бы, что перед ним фальшивка, но Джунхёк всегда увидит истинное нутро, неизбежно выглядывающее из под сколов в маске. И этот яд, которым вечно защищает себя призрак, нисколько не ядовит, скорее он липкий, вязкий, как и ложь, выходящая из его рта. – Это тяжело, - смотря вниз на город, Джунхёк попытался придать своему голосу чуть больше усталости, зная что это привлечёт внимание Докча, стоявшего рядом. Призрак был слишком слаб к историям, чтобы проигнорировать его слова. Ах, да, возможно ещё причина в том, что ему не плевать на проблемы того, с кем он живёт уже полгода. –... Говоришь, что это я вечно додумываю всякий бред, а на деле сам ломаешь свою голову, - тихо ответив, Докча выпрямился, смотря теперь на Джунхёка, заговорившего с ним. – Что-то произошло в команде? Вчера ты был счастлив не только из-за своей сестры. " Так всё же этот придурок смотрел на меня вчера, пока кидался колкостями", - сейчас, как и почти на протяжении целого месяца, Докча стоял на балконе, но в этот раз Джунхёк всё же решился подойти. Он всё ещё думал, что время поможет призраку прийти в себя и успокоится от прошлого разговора, но такому колючему кальмару, как Докча, явно нужен пинок под зад, чтобы тот всё же дожал ту правду, которую не рассказал до конца. И этим ударом станет правда от Джунхёка. Хоть призрак и придурок, но он придурок, имеющий представление о равном обмене. – Уриэль сказала, что они ждали меня. Не начинали без меня, - интерес Докча он поймал, теперь же осталось пересилить себя и проявить долю откровенности. И почему его жизнь такая тяжёлая? – Не обращаюсь ли я с ними слишком... Отстранённо? – Ох, ну да. Определённо да. Ты у нас специалист в этом,- язвительно фыркнув, Докча развернулся к окну спиной, облокачиваясь о подоконник. – Разумеется ты отстранённый. Вряд ли они хоть что-то о тебе знают, кроме того, что у тебя есть сестра и ты ешь только свою еду. А, ну и конечно они знают, какой ты эмо в душе. – Заткнись, чёртов призрак, - в голове Джунхёка уже могло бы начать зарождаться раздражение, но этого не происходило. Удивительно, но сейчас его голова была словно проветренная комната: холодная, пустая и без всякого смрада воющих мыслей. – О? Я думал тебе нужен собеседник, чтобы ты мог вдоволь рассказать о своих проблемах. – Это я и делаю, просто один идиот несёт полную чушь. – Но ты правда эмо. Не бойся быть тем, кем хочешь, - прижав руку к груди и сжав рубашку, так будто у призрака защемило сердце, Докча страдальчески смотрел в глаза Джунхёка. Было иронично видеть этот жест от мёртвого. В следующий раз, перед тем как заговорить с Докча, он обязательно найдет способ придушить призрака. – Раз ты переживаешь на счет своего отношения к ним, то этого уже достаточно. Это не команда социопатов, чтобы не заметить, что ты дорожишь ими, просто в своей манере, - после колкостей, как и всегда следует совет. Призрак Ким Докча никогда не вел диалог на напряжённой ноте, если была возможность сделать его легче. Разрядить обстановку можно было разными способами, начиная от шуток, заканчивая предложением прогуляться. Но Докча всегда использует на Джунхёке один вариант - вызвать раздражение. Диалог становится хоть и колючим, но идет быстро и почти без капли лжи. Такие размышления о личности призрака невольно принесли Джунхёку одно импульсивное желание - притронуться к тонкой грани между ними. – Просто, говори с ними чаще. Думаю они явно будут рады этому. А насчёт твоих душевных терзаний... - смотря вниз на свою обувь, Докча со смехом наклонился вперёд. – Забудь. Ты и так идеален, не стоит что-то менять. И как на это реагировать? В голове профессионального геймера, стойкого и холодного человека произошло короткое замыкание. *** Каждый стук ножа о доску, отдавался в голове новым порезом, отделяющим мысли друг от друга. Ритмичный стальной звук, наносящий точный удар по клубку мыслей, а после мягкое похрустывание разрезаемого зелёного лука, откидывающий мысль в нужный уголок. Готовка, как и прежде, помогала навести порядок в черепушке Ю Джунхёка. Всё что имело хоть какой-то вес, сейчас откладывалось назад в самый дальний уголок памяти, отдавая место более тривиальным потребностям - китайским пельмешкам. – Расскажешь про своих родителей? - вопрос прозвучал четко и достаточно громко, чтобы Джунхёк его услышал, но вот в голове голос звучал будто из-под толщи воды. Вот и нарушитель порядка. Мысленно Джунхёк посадил его в тюрьму за этот чертов вопрос, пошатнув весь порядок в голове. К счастью, то что Докча не пытался завуалированно подать свой вопрос, а спросил прямо, означало, что он понемногу начинает остывать и усмирять свой пыл ядовитой гадюки. Миа сейчас не было дома, девочка предпочла гулять с подругой в такой солнечный день, как сегодняшний, а не тухнуть дома, делая домашнее задание. Впрочем, пусть веселится, всё равно она наверняка уже всё выполнила. – Что конкретно ты от меня хочешь? - зелёный лук полетел с нарезной доски в миску с фаршем, специями, имбирем и другими ингредиентами для начинки. " В зависимости, что он хочет, я подумаю ответить или нет... Если это про мои отношения с матерью, я точно начну изучать возможности убийства призраков", - эта мысль заставляла Джунхёка нахмурится, пока он вмешивал в фарш остальные продукты. " Его отец мёртв. Мать в тюрьме... Хочет от меня той же правды, что он дал мне? " – Хей, когда ты так хмуришься, то может появиться впечатление, что я тебя заставляю с собой говорить. У меня чистые намерения вообще-то, - наклонившись вбок, ближе к Джунхёку, рассыпающему муку по столу, Докча поднял руки в капитуляции. С лица этого идиота не сходила короткая вежливая улыбка. – Мне любопытно почему твои родители развелись. А также причину того, что ты всё же решил взять большую часть ответственности за Миа на себя. Ауч. Все вопросы воткнулись в затылок Джунхёка острыми стрелами, пронзая голову до самого мозга. Не то чтобы это было прямо таки больная тема, от которой Джунхёк хотел бы бегать, уворачиваться изворотливой змеёй или прятаться. Просто после таких разговоров в груди зарождался неприятный застой из старых, протухших мыслей из детства. Руки не дрожали, уже давно он приучил себя реагировать на эти мысли с холодным спокойствием. Раскатывая тесто с несильным нажимом, он уперся взглядом в мягкое податливое тесто. Усмиряя мысли, Джунхёк представлял, что его мысли - это мягкая масса, которую он способен также привычно и искусно раскатать и разделить на нужные части. Каждый вопрос - один небольшой блинчик из теста. Почему она не хотела детей? Почему долгое время не смотрела ему в глаза? Почему он больше не хочет называть её матерью? Джунхёк знает ответы не только на все эти вопросы, звучащие в голове, но и на те далекие , затаившиеся в кромке его сознания. Разумеется он знает, ведь он думал о них достаточно много. Но часть его просто хочет получить иной результат, тот, который будет не таким жестоким и походящим на черствую реальность. Докча спокойно ждал, сидя на кухонной столешнице, с той стороны, где было чисто. Джунхёк даже не чувствовал его взгляда. Наверняка призрак смотрит на большой и шумный город в окне или на яркие солнечные лучи, ласкающие квартиру своим теплым вниманием. Призрак Ким Докча умеет быть молчаливым не только при необходимости опоры для собеседника. Тишина всегда нужна людям, чтобы раздумать вопрос, заданный им и он готов дать её другим. Докча готов ждать столько сколько потребуется, пока человек сосредотачивается и решается на ответ. Он не давит, даже не собирается что-либо предпринимать для ускорения процесса в голове собеседника: не задает другие вопросы, загоняя в ловушку, не лезет в душу и забитую мыслями черепушку. Он банально даже не смотрит в сторону собеседника. Ох, и конечно же без зазрения совести переступит через все столь красивые и благородные качества и будет кидать ядовитые комментарии, если вы до этого сделали в его сторону хоть что-то из выше перечисленного. " При таком характере не могу поверить, что в его кругу общения до конца жизни была только Хан Суен. Да, с ним тяжело, но не настолько чтобы избегать... И не похоже, что дурная слава матери преследовала его вплоть до взрослой жизни ", - мысли шли приятным ручьем, не перебивая друг друга. Джунхёк быстро и с отточеными навыками придавал пельмешкам необходимую форму. Вслед за этими действиями и его собственные мысли вылились в заключительный вопрос. "Его мать села в тюрьму за убийство. Статьи за воровство и обман не так уж сильно привлекают общественность. Если конечно она не украла предмет государственной важности." – Брак моих родителей изначально не был чем-то целым. Он был односторонний: одна сторона из-за чувств, другая ради бизнеса, - откладывая в сторону готовые пельмешки, Джунхёк открыл крышку пароварки, помещая внутрь блюдо. – Раз старшая Госпожа Ю навещает тебя и Миа, то полагаю брак был именно её инициативой? - догадливый Докча сразу понял в чем заключилась суть. – Да, - включив устройство, он закрыл глаза. Глубоко вздохнув, Джунхёк медленно повернул голову к призраку. – Аджума решила, что не хочет жить в ложном браке, где она губит себя своими безответными чувствами... Я и Миа напоминание о том мужчине. Именно я и решил, что нам двоим нужно переехать от аджумы. – Ах, довольно благородно, не так ли? Всё же ты и вправду заботлив со своей семьёй, хоть и не признаешь этого вслух, - мягкие губы, попавшие в поле зрения Джунхёка, растянулись в мягкой улыбке. Голос Докча расцвёл, выпуская наружу ласковые звуки, хоть и несущие в себе смысл шутливой насмешки, но те быстро перекрылись неприкрытой нежностью. Он будто пел тихую симфонию ленивого утра, состоящую из уютных и тянущихся символов, а не говорил на корейском языке. Разве голос этого кальмара-медузы всегда был таким? Была ли у него прежде привычка так растягивать слова? Хотелось услышать это ещё раз. И именно поэтому Джунхёк замолчал, давая Докча повод продолжить говорить. Но вместо желанной песни он услышал привычно уверенный голос наглеца. – Чтож, по крайней мере ты выбрал не самый худший из возможных вариантов. Миа хоть и растет в неполной семье, но вниманием явно не обделена, - весело фыркнув, Докча наклонился вперед, опуская голову и пряча лицо от Джунхёка. Плечи призрака слабо дрожали. " Этот придурок смеётся? " - мысль о смехе Докча послали в лоб Джунхёка сигнал, вновь заставляя нахмурится. Сейчас то прошлое мимолетное желание коснуться перешло в нужду порвать эту стену и дать призраку по лицу. – Прости, прости... Я не смеюсь над тобой, - с длинным выдохом, призрак выпрямился, откинув голову назад. Половина его лица оказалась в нависном шкафчике. – А? Господи боже! - быстро спрыгнув со столешницы, Докча отошел от неё на пару шагов, будто та могла его укусить. Призрак Ким Докча явно заторможенно принимает то, что является призраком. *** В голове Джунхёка было пусто. Было ощущение, словно все мысли, вечно бегающие по всему мозгу, резко стали послушными и сидели тихо на своих местах. Даже не требовалось прикладывать какие-то усилия, чтобы это произошло. Возможно это из-за усталости, пришедшей после того, как он попал под дождь, которого не было в прогнозе погоды. Это буквально был как гром среди ясного неба, ведь осенью в Южной Корее дожди довольно редкое явление. Вряд ли для кого-то этот дождь был радостной неожиданностью, по крайней мере точно не для Джунхёка. Конец месяца выдался довольно прохладным, а попасть под дождь значило высокую вероятность простудиться. Обычно из-за усталости он сразу отключается, как только его голова касается подушки, но сейчас не хотелось ни спать, ни даже двигаться. В комнате было довольно уютно из-за барабанной мелодии дождя, если не считать того, что по углам разбрелись тени, медленно становящиеся больше и погружающие всё во тьму. Солнца не было - тучи загородили всё небо, покрывая город под собой в меланхоличную лужу. Возможно, его мысли не вылазят из-за ритмичной песни дождя, а может из-за призрака, лежащего рядом с ним на кровати. Когда Джунхёк зашёл в комнату, то в ней никого не было, но стоило ему лечь - Докча появился сразу же. " Ждал меня? "- медленно моргнув, Джунхёк смотрел вбок, на лицо призрака. Они оба лежали на спине, даже почти в одинаковых позах - сложили руки под ребрами, только вот Джунхёк вытянул ноги, а другой согнул их в коленях. Он будто пытался казаться меньше. Профиль Докча сейчас единственное что видит Джунхёк. Призрак не смотрел в потолок, а скорее куда-то дальше, ведь нельзя было разглядеть ни его глаз, ни четких границ его носа или губ. Он просто отвернулся отказываясь давать четкий вид на его лицо. Зато небольшой и неглубокий шрам на затылке привлек сейчас всё внимание Джунхёка. В этой тишине, повисшей в тёмной спальне, хотелось зацепится хоть за что-нибудь, лишь бы не думать о близости, происходящей с ними крайне редко. Сама мысль, выходящая за рамки их обычного общения - шуток, несуразных и иногда откровенных разговоров, обжигала, обдавала разум горячей волной. Думать не хотелось, но именно это и делал Джунхёк. Он просто смотрел. Скользил взглядом по острой линии челюсти, которую хотелось тронуть и порезаться об эти резкие края. Остановился на мягких, но бледных щеках. Удивительно, что они были такие пухлые, ведь сам Докча довольно худой. Зная, что ничего больше на лице не увидит, кроме чёрно-смоляных волос, падающих на невидимые для Джунхёка глаза, он повёл взгляд вниз по тому же маршруту, но забегая на другую территорию. Длинная, почти лебединая шея, если бы не её излишняя худоба, граничащая с чем-то нездоровым. Кадык, вызвавший в голове Джунхёка странное желание, от которого ему пришлось сглотнуть слюну, не двигался. Собственное адамово яблоко дернулось, от желания разрезая горло вдоль. Хотелось затолкать эту мысль в дальний угол, желательно чтобы она не возвращалась. Когда его взгляд опустился на ярко выраженные угловатые ключицы, обтянутые восковой кожей, их обладатель нарушил тишину. – Ты во мне дыру прожёг. Причем явно сквозную, - с легким смешком плечи Докча вздрогнули вслед за этим тихим звуком. Белая офисная рубашка не мялась, когда Докча неловко поерзал на месте. Та оставалась всё такой же глаженной и аккуратно надетой. Это было немного странно. Докча не ощущался человеком, который настолько сильно печётся о своей одежде, хотя они с Джунхёком редко болтали о своих нарядах. – Нет, правда... Чего ты так пялишься? - в голосе явно читался дискомфорт, отчего Джунхёк сразу поднял глаза к лицу призрака, на котором стала видна небольшая хмурость. Кончик левой брови, которую мог увидеть Джунхёк, поменяла свое положение, а нервный уголок рта, поползший в улыбке вверх, также показал себя. – Рассказывай, - одним словом он выбил все пути отступления для призрака. " Он же не собирается просто лежать и молчать? В этом нет смысла ", - от мысли, что призрак так и не решится открыть свой рот, брови Джунхёка быстро опустились к переносице. – Ха... Ты же хмуришься, да? Недовольная аура так и ветает вокруг тебя, - придавая своему голосу больше насмешки, руки Докча поползли вверх, крепко сжав свои плечи. Поза в которой теперь лежал призрак, больше походила на картину великомученика, принявшего грехи всего человечества, при этом отринув все свои заботы. Настолько сейчас его фигура выглядела хрупкой. Здесь не подойдет клишированное сравнение со стеклом или фарфором - эти вещи изначально целые. А по ощущениям, Докча уже был когда-то разбит и сейчас он был неаккуратно склеен, отчего и сломается от неуклюжего касания. – Моя мать убила моего отца и за это как раз и отправилась в тюрьму, - уголок губ так и не пропадал, все также держась в улыбке. – Это прозвучит жестоко, но он заслуживал смерти. Домашнее насилие,гора долгов... - он не останавливался. Докча рассказывал про себя так, будто всё это ещё одна история, которой он делится с Джунхёком. Это откровение окончательно разъяснило загадку о бурном внимании к Докча в школе, которое он упоминал. Тихая злость, зарождающаяся в голове, заставила зубы скрипнуть. Бурное внимание? Ага, как же. Люди жестоки, тем более подростки. Они издевались, наверняка даже не раз и не два. В груди собирался неприятный комок, назойливо скребущий по сердцу. Лучше бы Докча плакал. Лучше бы устраивал истерику, а не рассказывал о таком с этой чертовой улыбкой, будто его это не касается. Хоть они и лежали довольно близко друг другу, но между ними была огромная пропасть, упав в которую нельзя было вернуться обратно. Тонкая грань, порвав которую случится неизвестное. – Просто в один день она не вытерпела его поведения. Думаю, это был лишь вопрос времени, когда это произойдёт, - наконец, голос Докча слегка дрогнул. Среди пустоты и фальшивого безразличия пробилась тоска. Хотя, возможно, это была вина. Джунхёк не мог сказать это лишь по голосу призрака. Появившаяся эмоция стала небольшим мостиком над пропастью. Стала поводом задуматься, точно ли надо рвать эти стены? – Может ты слышал о книге "Мемуары подпольной убийцы? " " Решил сменить тему?" - резкий вопрос обескуражил Джунхёка настолько, что он невольно приоткрыл рот. До встречи с Докча он вообще не интересовался книгами, но даже так, название казалось знакомым. Именно от этого становилось не по себе. Ничего хорошего нельзя ждать от книги с таким названием, тем более от той, что светилась в новостях. Хотелось взять призрака за плечо, повернуть к себе, сказать ему плакать, кричать, а не вновь убегать. Но вместо этого он просто сжал руки в кулаки, сминая свою одежду. – Ким Докча. – Это книга о том, как женщина, страдавшая от насилия, убила своего мужа и отправилась за это в тюрьму, - желание ударить призрака стало таким же сильным, как и желание привести его в чувства, выбить эмоции из этого ухмыляющегося лица. – Всё верно. Моя мать автор этой книги. Напряжение, повисшее в комнате, будто большим тяжёлым раскаленным прессом давило на легкие, обжигая и не давая сказать хоть слово или даже вздохнуть полной грудью. Не ожог, а клеймо, настроенное не причинять боль, а на приказ заткнуть обладателя, не дав ответить. Виновата ли в этом тишина между ними или Джунхёк, не критикующий призрака, но голова Докча медленно повернулась к нему. Зачем рвать эту тонкую границу между ними? Зачем пытаться заставить это сделать другого? Это причинит взаимную боль, вынуждая их обоих делать огромные ошибки. Ни Джунхёк, ни Докча никогда не смогут пойти первыми на уступки в сторону друг друга. Два упертых идиота. Если Джунхёк просто коснётся этой грани, положит на неё свою теплую ладонь, то рано или поздно, но с другой стороны появится другая рука, холодная. Докча вновь не рассказал всей правды. Истина настолько глубоко зарылась в его голове, что единственный её след можно было увидеть лишь сейчас. Эта истина - вина. Теперь Джунхёк мог точно сказать, что та единственная эмоция, проскользнувшая в пустую бездну, была именно вина. Он даже не посмотрел на кривую улыбку, зная, что та намеренно натянута и пропитана годами фальшивой игры. Бракованный гвоздь, который попытались вбить в доску, но тот согнулся, выдав подобие надежности. Всё что его интересовало - это глаза. Именно в них всегда была истина о всех людях. Типично, но правдиво. В пустом омуте не было ни звёзд, не туманностей, только темная тихая пустота. Вот только именно сам этот омут и создан нитями извечной тоски, переплетенной с виной в маленькие венки, создающие эти глаза. Мирный штиль, в котором не было ни единой волны или даже намека на неё. Затишье перед бурей ли это? Многие считают, что за тишиной всегда последует шум, который смоет всё спокойствие и умиротворение с берегов души. Печаль этого тоскливого и мученического омута была столь обширна и всепоглощающа, что просто не пропускала ни единого дуновения ветра, способного вызвать хотя бы маленькую волну. Что уж говорить о целом шторме, если всё это было бесполезно. Неужели призраки не умеют плакать? Или сам Докча на это не способен? Остались ли в этом призраке хоть какие-то силы на слёзы или всё давно было истрачено в те самые годы одиночества жизни, Джунхёк не знал. Спрашивать сейчас об этом не было смысла - вряд ли Докча ответит на столь чувственный вопрос. – Ты встретил Хан Суен после окончания школы? - но и в тишине оставаться не хотелось, поэтому Джунхёк всё же задал вопрос. Должно быть рассказ об этой девушке поднимет настроение Докча, несмотря на то, что рассказывал он о ней с ещё большей тоскою. – Да. Я учился в колледже, когда начал читать одну из её новелл. Я оставил большой пост с критикой, на что она написала мне гневный ответ о том, кто я вообще такой чтобы судить её, - в тоску и вину вплелась еще одна ниточка - приятная ностальгия. Глаза Докча изугнулись в два прекрасный тёмных полумесяца.– В итоге мы продолжили ругаться уже в личных сообщениях. И так я стал её бесплатной рабочей силой для редакции веб новелл. Призрак продолжал свой рассказ, с каждой минутой становясь более активным и раздражённым. Джунхёк же не мог оторвать своих глаз от глаз Докча. Мысли о тех глубоких чувствах не покидали его голову, став новой назойливой мыслью. Возможно, если бы призрак заплакал, то Джунхёк не смог бы сдержать желания протянуть руку и смахнуть влажные капли. Даже если бы он не смог коснуться ни слез, ни призрака.