Пьяны безумием друг друга.

Люцифер набросился на своего партнёра, как только им удалось оказаться в его покоях. Внутри короля полыхало адское пламя, опаясывающее даже кончики пальцев, что подцепили пуговицы белой рубашки, пока тот напирающими движениями подталкивал радиодемона к кровати. — Прекрати, Люцифер, —полу шёпотом начал противостоять Аластор, только из тёплых чувств к правителю не швырнул его из окна. — Аластор, хватит ломаться как последняя девственница. Я удовлетворял и не таких как ты, — Люциферу явно сносило крышу при одной мысли, что они наконец могут заняться чем-то по-настоящему грешным. — Удовлетворял? Смею предположить, что засовывал свой мерзкий член и сразу же кончал, пока женщина под тобой наигрывала судорожный экстаз, — радиодемон упёрся в край постели, пытаясь задеть колкостью Люцифера, тем самым остановить. — Так мой член мерзкий? Король, не рассчитывая сил, толкнул Аластора на мягкую поверхность и навис над ним, приблизившись к недовольной роже. — А какой он у тебя? Эстетически белый и выгравированный, как у греческих статуй? — Если хочешь, то можешь разглядеть его поближе, — король выпустил язык, проводя по щеке Аластора, чтобы тот ещё сильнее разгневался. Радиодемон ещё больше скривился. Такая манера ведения разговора ему никогда не нравилась. Люцифер прекрасно знал, как ему далеки и противны плотские утехи. Это всё такое животное, низкое, чему поддаются только ничтожества, не умеющие противостоять своим желаниям. Аластор всегда был выше остальных, горд и умён. — Я ведь могу и откусить твой язык, — угрозы от Аластора легли как тёплый вибрирующий комок на сердце. Люцифер не знал, что может настолько желать такого недосягаемого демона. Да его возбуждал каждая минута, как радиодемон пытается потянуть время, а затем выскользнуть из-под ласк. Так уже было неоднократно. — Тогда тебе придётся технически поцеловать меня, чтобы сначала достать до него, потом вытянуть и уложить под свои челюсти, а его кончить окажется внутри твоего рта. И уж поверь мне, я не упущу возможность изласкать тебя даже оторванной частью, — опалил томным дыханием король около пушистого уха возлюбленного. Аластор вновь изобразил отвращение, одного представления было достаточно, чтобы промыть рот желательно с мылом. Однако он уже признал, что Люцифер самое светлое для него в Аду. Этот падший ангел единственный, кому он открылся и подпустил так близко. Боялся ли он, что тот предаст его? О нет, их связывает что-то настолько сильное, что даже король Ада не сможет разорвать такую сделку. — Ну что ты опять упрямишься? Сколько мне ещё нужно подождать? — незаметно Люцифер сменил маску помешанного охотника за оленями на того милого ангела, который пытался найти в радиодемоне отклик на свои чувства, уткнувшись в изгиб шеи Аластора. Снизу послышалось короткое радиомурчание, когда король ластился, щекоча выбившимися волосками серую кожу. А после и вовсе Люцифер прижался к Аластору, да так что радиодемон почувствовал ещё не твёрдый випирающий бугорок, упирающийся в его живот. — Я не против, просто это всё так наигранно. Фальшиво! Как, по-твоему, это должно на меня подействовать? Аластор был прав. Люцифер поднял голову, чтобы прочесть глаза своего демона. Король действительно знал, что стандартные методы для радиодемона без действенны. Пожалуй, он изрядно заигрался. — Не знаю, будь я на твоём месте, то уже точно раздвинул ноги, — призадумался Люцифер. — Кому ты там ноги раздвигать собрался? — вопрос сопровождался помехами и диким скрежетом зубов злого демона. — Дай-ка подумаю, — и король действительно поднялся, присев на Аластора, чтобы с золотыми румянами представить желаемого демона над собой. Аластор не мог стерпеть такого затянувшегося молчания, тем более, что стояк Люцифера постепенно подрагивал. Радиодемон ухватил талию ангела и безжалостно бросил на спину, теперь закрывая ему видимость потолка. — Одно имя, и я убью этого выблядка, — дыхание Аластора было диким паром, а рога уже выросли почти во всю длину. — Аластор. Люцифер кокетливо произнёс, закусив нижнюю губу. Наконец он снова посмотрел на Аластора, наслаждаясь тем напряжением и кровью, кипящей в любовнике. Радиодемон вернул свой облик. — Убьёшь себя ради меня? — На такие жертвы я не пойду. — Вот как! Люцифер без предупреждений, дёрнул Аластора за крылья пиджака, притянув к своим губам. Он дал фору радиодемону, и затем соединил их уста. Аластор уже что-то смыслил в этих проявлениях любви, поэтому позволял своему королю целовать как тот захочет: сначала мягко, как будто изучая, после напирая, слегка смазывая его плотно сжатые губы слюной, чтобы тот приоткрыл их. Не сразу, но Аластор поддаётся, и вот не успеешь обдумать, как в твоём рту чужой язык играет с твоим, обжигает щёки, нёбо, а потом совсем без стыда пытается залезть в глотку. За это собственно и получает лёгкий укус. Однако подобное никак уже не действует на Люцифера, что начинает расстёгивать пуговицы верхней одежды радиодемона. Аластор совсем не замечает, пытаясь ещё сосредоточится на одном. Король сплетает языки, паралельно запуская руки под пиджак, начиная справляться со следующим препятствием. Рубашка вскоре тоже поддаётся, и только Люцифер успевает пустить руки на голое тело любимого, как Аластор отстраняется, сбившись с казалось бы простого поцелуя. — Так лучше? — Не могу пока сказать. — Бэмби, тебе нужно чаще целоваться, глядишь совсем позабудешь всё, чему я тебя так долго учил. — Если хочешь, то я могу тебя съесть. Ты вполне сойдёшь за закуску с очень крепким виски. — Я думал, что мой возлюбленный поставит за меня бо́льшую цену. Ну хотя бы десерт...? — Поверь, я бы наслаждался твоей плотью каждый день в течении нескольких веков. Только по особым дням отбирал бы мягкое мясо с твоих крыльев. Нужны ещё подробности? Люциферу эти аллегории накладывались обжигающей плёнкой на давно завязанный узел снизу. Для кого-то это покажется безумием, но был один нюанс: они были помешаны друг на друге. Сложно назвать любовью то, как оба готовы поглотить и убить собственность. — Обязательно, только если мы в это время будем заниматься кое-чем, — и для большего намёка, Люцифер почти прикоснулся к паху Аластора. — Я уже очень хочу, может продолжим? — Ты даже в такой момент нетерпеливый ребёнок. — Твоей сексуальностью можно заставить Рай преклоняться. Ты бы мог стать предводителем ангелов, — на секунду проснулась романтичная душа мечтателя и так же улетучилась, при мысли о скорейшей разрядке. — Давай попробуем так, сядь к изголовью. Аластор не сразу подчинился приказу, из непривычки. Он признавал доминирование за собой и никем больше, но в таком дуэте каждому приходилось уступать, иначе бы они остались на том этапе, когда публично кололи друг друга мысленными иглами с ядом. Пока радиодемон перебирался на указанное место, Люцифер смог ловко улизнуть, сплывая вниз, а затем поднялся на ноги около постели. Король решил медленно, почти как в фильмах, где нужно добирать хронометраж, снимать с себя одежду под пристальным взглядом Аластора. Сначала это были оставшиеся пуговицы, и рубашка скатилась по бледным запястьям прямиком на пол. Следующей целью стал всегда скрываемый ото всех ремень. Очень быстро пряжка поддалась, и уже край торчал в другую сторону. Люциферу доставляло удовольствие так бегло касаться, задевать своё тело, может радиодемон уловит его расслабленность и в будущем будет также проходиться кончиками своих алых когтей. Он уже избавился от ремня, бросив его на кровать, прямо перед ожидающим Аластором. Затем бегло вылез из брюк, только заострив внимание на ширинки и её музыкальном замке. Последним элементом оставалось нижнее бельё, из которого заметно выглядывал обтягиваемый, требующий ласки член. — Точно не хочешь помочь мне снять их? Аластор не сразу понял смысл вопроса. Не то чтобы его возбуждал Люцифер, но было интересно проходится взглядом по изгибам такого чистого тела. — Может как-нибудь в другой раз. — В другой? Я уже подумал ты за божественные понятия. Секс после брака и только один раз: для зачатия. — Во-первых мы не заключали брак, а во-вторых какое блять зачатие, Люцифер? — Я просто трактовал божьи законы людей. Пока Аластор где-то там отходил от всего этого бреда, Люцифер каким-то образом остался полностью нагим, но заметить он это смог, только когда король оказался на его бёдрах. Радиодемон хотел было перевести взгляд на нижнюю часть, но Люцифер вовремя подхватил его лицо и запечатал в новом поцелуе, а сам подполз вплотную к Аластору так, что он чувствовал горящую плоть, которая прижималась, из-за активного столкновения губ, почти что в наглую тёрлась о частично растёгнутую рубашку. Тело Аластора напряглось. Он никогда не чувствовал оголённого чужого члена так близко к своему неприкрытому телу. Хотелось оттолкнуть, может даже оторвать, но радиодемон помнил кто перед ним — впервые возлюбленная им верховная душа. А как гласили правила — кто бы знал, кто их придумал — любимых стоило беречь. Хоть многие моральные принципы стёрлись с памяти Аластора, но какой-то принцип остался: своё — оберегай. Что-то почти на животных инстинктах. Поэтому в следующем порыве Люцифера смять губы, Аластор положил руки на тонкую талию своего ангела, начиная заявлять права. Люциферу явно понравилась инициатива, ведь жар от рук передавался по его телу, щекоча нервы и заставляя вновь желать грешника перед ним. Незаметно он продолжил начатое, наконец приникая к горящей груди Аластора, после того как полностью избавился от пуговиц, но всё равно манжеты мешали его желанию огладить грудь. — Сними эти ёбаные штуки, — король прервал поцелуй, выругавшись шёпотом прямо в лицо радиодемону. — Мне нельзя смотреть? — Аластор в свою очередь спросил свою интересующую часть. — Нет. Люцифер решил опробовать слепой акт, где Аластор будет вынужден смотреть только ему в глаза, а всё остальное он сделает сам. Таким образом был шанс, что у радиодемона появится малейшая реакция. Тут же демон принялся исполнять желание короля и, откинув пиджак в сторону, начал расстёгивать манжеты сзади, а после рубашка спала, оставшись позади него. Всё это время Люцифер заинтересовано наблюдал, не позволяя прервать зрительный контакт. — Давай я попробую всё сделать, а ты смотри только в мои глаза и доверься, — нашёптывал искуситель, нежно охватив уши возлюбленного, что сразу опустились, почувствовав неприятное покалывание. Аластор решил окончательно довериться. Возможно где-то глубоко внутри он давно хотел выполнить это желание Люцифера, но что-то с давних пор контролирует его природу, не позволяя возбуждению даже на мгновение брать контроль. Привыкшему себя контролировать — сложно отдаваться без мыслей. Люцифер был к этому готов и ждал. Долго ждал. Почему хотел сейчас разрушить идиллию? Принудить? Скорее всего первая грехоподобная натура играла с ним плохую шутку и он не мог жить, не соблазнив самого нетронутого грешника. И в то же время он хотел показать Аластору, что в привычном, в задуманном самим Богом не было ничего противного. Весь секс — в первую очередь соединение душ, а уже как люди распоряжаются волей другое дело. Аластор решил окончательно довериться. Возможно где-то глубоко внутри он давно хотел выполнить это желание Люцифера, но что-то с давних пор контролирует его природу, не позволяя возбуждению даже на мгновение брать контроль. Привыкшему себя контролировать — сложно отдаваться без мыслей. Люцифер был к этому готов и ждал. Долго ждал. Почему хотел сейчас разрушить идиллию? Принудить? Скорее всего первая грехоподобная натура играла с ним плохую шутку и он не мог жить, не соблазнив самого нетронутого грешника. И в то же время он хотел показать Аластору, что в привычном, в задуманном самим Богом не было ничего противного. Весь секс — в первую очередь соединение душ, а уже как люди распоряжаются волей другое дело. Казалось Аластор набрал столько грехов, что жаль не увидеть в списке «похоть». Боясь спугнуть, король решил отбросить лишние прикосновения, которые в обычном любовном акте играли роль прелюдии, и перешёл к делу. Он уселся поудобнее, раздвинув ноги по обе стороны от Аластора. Затем перед лицом радиодемона показал непонятный, маленький, упакованный предмет, что появился из магического огня. — Оказывается люди придумали много интересных вещиц для разных случаев, — Люцифер покрутил между двумя пальцами квадратный пакетик, из-за которого выпирала толстая окружность. Одним лёгким нажатием зубов на кончик предмета король смог добыть содержимое. — Презерватив кажется. Как же они всячески пытаются предотвратить зачатие, при этом поддаваясь греху, — самому создателю греха было уморительно с таким знанием. Аластор знал, что в руках ангела, но представлял только один способ применения. Однако Люцифер попросил его руку и посмел надеть эту резину на два его пальца. — Я помню, что ты любишь доминировать. Поверь, не лишу тебя такой возможности. Я всего лишь направлю. И Люцифер не обманул, он еле заметно взял радиодемона за запястье и завёл назад, опустив прямиком к промежности. — Позволь спросить, ты когда-нибудь делал это? — Аластор акцентировал интонацией последнее слово, подразумевая то, что им нужно преодолеть. — Навряд ли. Я никогда не был изощрённее своих подданных, — слегка приостановив момент, король поразмыслил, решив подогреть интерес. — Знаю, как тебе будет приятно осознать, что ты у меня первый мужчина. Ещё никому не удавалось взять короля самого Ада, — соблазнительно нашёптывал, всё ещё послушно смотревшему Аластору. — Не велика награда. Люцифер воспринял это за новый вызов, хотя знал, что Аластор просто никогда не признается в своих чувствах. Король отпустил руку радиодемона. — Держи её так, — на самом деле просьба была бессмысленна. Пальцы Аластора казались кусками гранита. Радовало лишь, что зафиксировались в нужном положении. Ангел выдохнул и закрыл глаза, опустив свои ладони на грудь радиодемона, тем самым создавая опору. Ему хватило лёгкого покачивания бёдер, чтобы наткнутся на острые концы, сглаживаемые латексом. Люцифер сразу почувствовал их внутри себя, не стал останавливаться и надавил, преодолевая внутреннее сопротивление. Сначала вспыхнул дискомфорт, но когда внутри оказалось по две фаланги, стенки потряс холод смазки, оставшееся на презервативе. Люцифера хватило, чтобы полностью погрузить пальцы. Вскоре латекс нагрелся, а сам король остановился, чтобы понять до конца каким предоставляется ему новый опыт. Пока он стоял на месте, он позволил себе сжаться, удерживая все в первозданном виде. Наконец Люцифер смог открыть глаза и взглянуть на ожидающего Аластора. — Что чувствуешь? — Воздержусь от честных комментариев, — радиодемону на ум приходили только прямолинейные фразы, которые могли навредить Люциферу. За время их близких отношений, он уяснил грань. Король Ада позволял многое рядом с собой, но его ранимость могла в любой момент всплыть. Люцифер оценил внутреннее лёгкое покалывание. Его продолжала греть мысль, что внутри него потрясающие, любимые пальцы. Нужно отметить, что уже долгое время король находился в туманном состоянии. Его окутывало возбуждение, невозможное желание почувствовать уединение. Наконец слился с душами с Аластором. С врагом, подчинённым, грешником, другом, возлюбленным. Он повёл тело вверх, через мгновение толкаясь назад. Рука радиодемона суть сместилась, но это не помешало погрузится окончаниям. Ангел позволил выдохнуть. Уже становилось проще. Стенки раздвигались лучше, но этого было недостаточно, как для самого процесса, так и для Люцифера. — Можешь двигать ими внутри? Аластор не спешил отвечать, начав пробовать оживить пальцы. Первый делом он протолкнул их дальше, как раз скрылась та часть, что не смогла войти. Реакция Люцифера была сдержанной, но радиодемону хватило увидеть как тот закусил нижнюю губу и окинул взглядом происходящее. Внутри него было до жути узко, даже сравнений не находилось. Аластору попадались узкие пространства, но это отличалось. Вместе с тем там было мягко, внутренние ткани напоминали о себе. А значит узость ни что иное, как необдуманное желание вытолкнуть инородное. Организм ангела во многом походил на человеческий, не без его желания. Внутренности спешили избавится от пальцев демона, но Аластору стало от этого интереснее. Он никогда не подчинялся ничьим желаниям, поэтому захотел остаться внутри и нервировать неподатливого Люцифера. Его кончики сначала согнулись, уперевшись в нижнюю стенку, а затем он надавил с двух сторон, начиная раздвигать пальцы. Король замычал явно от дискомфорта. Внутренность поддалась, образовавши купол благодаря фалангам. Пару раз Аластор раздвинул его, повторяя действия, а затем сомкнул пальцы в одно целое и стал одновременно шевелить, создавая отдалённо напоминающее волну. — Блять... Откуда? — Тебе не обязательно это знать. Нравится? — Аластор внимательно продолжал осматривать Люцифера, что понемногу обмакал рядом с ним. — Это почти приятно. Почти. Аластор не хотел представлять, какое желание у короля поскорее вытолкнуть. Никогда не вспоминать, не совать ничего вновь. Однако он хорошо держался, радиодемона восхитила эта терпеливость. Никто не обещал, что секс между двумя мужчинами полностью безболезнен, но ведь Люцифер и не был человеком. В любую минуту он мог облегчить своё существование, но ничего не предпринимал. Радиодемон решительно остановился, желания найти реакцию. На это Люцифер ответил активным покачиванием. Он стремительно насадился, вжавшись кончиками своих пальцев в Аластора. Не долго раздумывая поднялся и снова опустился. Внутри стало значительнее лучше. Оба чувствовали это. Король позволил пальцам выскользнуть, взяв радиодемона за запястье, он снял презерватив и оставил на косточках лёгкий поцелуй. Тело ангела почувствовало облегчение, хотя внутри начало отдавать колкостью, возбуждая желание занять пустоту. — Знаешь, занятие любовью может чем-то напоминать убийство. Твоё оружие, — Люцифер начал сладко флиртовать, пока руки опустились на пах Аластора и расстегнули ширинку. — Словно нож, который поражает жертву. Входит глубоко под кожу, разрывая плоть, — он аккуратно отодвинул ткань и вернул пальцы на торс радиодемона. — Как тебе такое? — Заманчиво, учитывая, что твоё тело так сильно отвергает меня, — прохрипел заведённый азартом Аластор. Все сравнения с убийствами напоминали ему то, чем он жил. Охота. Аластор любил долго гнаться, соблазнять, выворачиваться, чтобы завести жертву в свою клетку, а потом наслаждаться её беспомощностью и обречённостью. Намёки Люцифера пришлись приятным покалыванием, что-то внутри начало реагировать. Ком того чувства, жажды убить начал разрастаться, как болезнь. То чему Аластор никогда не могу противостоять. Заполучить. Король уже был близок, преодолевая последнюю часть гардероба. Нетерпение добавляло накала. Его руки начинали произвольно дёргаться, но он смог первое время взять контроль, чтобы наконец лицезреть желанный орган. — Ты возбуждён? — Люцифер не мог поверить глазам, когда увидел придерживающийся правой стороны член с еле видной влагой. — Надеюсь да, потому что я не представляю каких он иначе должен быть размеров... Король ожидал чего-то менее шокирующего, среднего, но никак не это. Однако душу согрело, опалило чужое возбуждение. Такого Люциферу не получалось достичь никогда... Это стало его скромной победой в бесконечной борьбе. Аластор промолчал, заметно смутившись. Он до сих пор не опускал взгляда. Новые ощущения настигли неожиданно. Для него внутреннее пробуждение ничего не означало, что-то подобное он часто ощущал в жизни, разве можно назвать возбуждением желание убить существо перед собой? Похоть всегда казалось более светлым грехом, если так вообще можно смотреть на вещи. Ещё Аластор отметил для себя появившийся зуд снизу. Видимо что-то такое и мучило людей. Люцифер пялился больше дозволенного, всё пытаясь отойти. Он решил дотронутся на пробу. Перед ним был не просто каждый второй член, это была убийственная невинность того, чьё внимание не удавалось завоевать никому. Король стал исключением, хотя Аластор никогда не делал исключений, но в этот момент не он принимал решение. Это была реакция тела, новая реакция. Страшно было обоим. Люциферу — упустить момент, Аластору — почувствовать уязвимость. Прохладные пальцы едва ли прикоснулись к достоинству радиодемона. Оно показалось ещё не совсем отвердевшим, упругим, горящим. Люцифер позволил себе больше смелости и охватил орган, оставив указательный палец на головке. Аластор не мог определится, какие эмоции стоит показывать, а какие нужно скрыть. Именно сейчас минутка на подумать была бы не лишней. Однако эти первые прикосновения чьих-то конечностей ощущались ярко, словно все возможные нервы воспалились. Он не знал чего хотел. Остановить? «Пожалуй, надо.» — говорил голос, оставшийся позади сознания. И всё же Аластор доверил своё состояние Люциферу. В таком деле, как в убийстве: нужно постараться, чтобы результат удовлетворил. Люцифер продолжил изучать, приподняв член, укрепил хватку и воспроизвёл первое движение вниз и вверх. Орган отреагировал запоздало, но с новыми махинациями начинал подавать недавнюю первую активность. В то время как Аластор был в смятении, чувствуя сладкий прилив бьющего чего-то, напоминающее так называемое удовольствие. Постепенно начало бросать из жара в холод. Полностью погружаясь в ощущения, Аластор прикрыл глаза, незаметно опустив совсем уши. Он чувствовал трение, твёрдо держащие пальцы, с каждым разом более смелые движения. Люциферу стоило заиграться, как сам был готов закончить от вида, но смог только прильнул к шее радиодемона, проводя по ней языком. Аластор почувствовал пылающий рот и дыхание Люцифера, что сливались на его теле с скопившиеся жаром внизу. Вскоре член затвердел, оставаясь таким же гибким для прикосновений, поэтому когда Люцифер отпустил, он откинулся назад. Сам Аластор выдохнул, ощутив сразу незаконченность. Зуд усилился, его спровоцировали и не утешили. — С твоего позволения, Бэмби, — Люцифер нежно предупредил о своих намерениях зайти туда, куда Аластор даже не заглядывал. Радиодемон взглянул на новый презерватив в руках короля, что быстро управился с новой защитой. Он мило заботился о неспособности Аластора терпеть что-то настолько мерзкое. Словно не Люцифер сейчас дотрагивался до его члена голой рукой. Уже было слишком поздно отговаривать короля, тот ни за что не променяет это мгновение, когда оказался верхом на Аласторе, не ожидающим подобного. Люцифер постарался устроится совсем близко. Ему самому было странно, была какая-то недосказанность, неготовность. Но когда они ещё поймут, что готовы? Им нужен шаг в новую пропасть. Им нужно пасть, чтобы вознестись. Член находился совсем близко к Люциферу. Оставалось подставить, надавить всем телом и впустить. Всего ничего, чтобы побороть всё прошлое стеснение. И этому было суждено случится, пока Аластор не пришёл в себя, оставленным взглядом наблюдая за метаниями в глазах Люцифера. Радиодемон решился переиграть партию, ввести свои правила. Аластор оживил руки, вцепившись в ангела, оттолкнул того назад. Люцифер ощутил предательство, как только соприкоснулся спиной с постелью. Обида из ниоткуда прорезала этот сокровенный момент и собралась в горящих глазах опьянённой головы. Сердце сжалось, а тело пленил холод. Он считал секунды, когда сможет прийти в себя и высказать Аластору всё, что думает о нём. Возможности не выдалось. Аластор был столько же пьян, как Люцифер. Он придавил тело падшего ангела, на мгновение застыв в изгибе шеи, чтобы Люцифер опомнился, почувствовал сжигающее кожу радио помехи. Король понял, что оказался в ловушке, в роли жертвы. Сверху охотник, что хочет. Аластор не собирался останавливаться. Люциферу только стало всё понятно, как снизу орудие настоящего убийства уткнулось в едва расслабленную мишень. Пространство было готово остановить мир, чтобы запечатлеть столь незабываемый момент, но Аластор был настроен на быстрое, стремительное поражение цели. Нависнув, отставив руки по обе стороны от короля, он резко и точно толкнулся внутрь. Податливое тело под ним смогло почти принять удар, находясь в шоковом состоянии. Люцифер вскрикнул из-за неожиданности, горькой душевной боли в секунду сменившиеся на восторг и уже в конце от телесной. Его внутренние стенки сжались, отказываясь пропускать атаку извне, а руки поспешили врезаться в радиодемона, пытаясь остановить. Аластору нравилось сопротивление и эмоции, повисшие на чертах лица Люцифера. Словно он действительно проткнул его и оставил нож под кожей. Руки, вцепившиеся в него, раздражали, и Аластор быстро сообразил схватить небрежно оставленный ремень, чтобы безжалостно скрутить запястье выше головы и затянуть кожаное изделие вокруг. Пока он воплощал эту махинацию, внутренности почти смогли вытолкнуть незваный член, на что радиодемон ответил новым резким толчком, ухватив Люцифера за талию. Эти первые движения внутрь были неопытны, но инстинктивно точны. Аластор никогда не учился этому, никогда не интересовался, не пробовал, однако подсознательно знал, что делать. Люцифер издал новый стон, пытаясь сдержать пронизывающую боль. Он опешил, не понимая, что происходит, что он чувствует. На него словно накинулся обезумевший олень, желающий растерзать беззащитную жертву. Внутри полыхал жар недавнего трения. Член Люцифера дёрнулся, первее остального реагируя на новые ощущения; ему нужна была долгожданная разрядка, в то время как его владелец метался из жара в холод. — Остановись... Я подобное не выдержу, — честно смог признать Люцифер, для пущей убедительности забросив связанные руки на шею Аластору. Радиодемон наклонился, чтобы открыть переливающиеся глаза. В них был животный отблеск. Охота только началась. Люцифер заглянул в эту обжигающую лаву и не прочёл того нежного, что мог видеть у Аласторе. По нервам прошёлся вновь холод, дёргая внутренности. Он сам, не желая того сжался внутри и снаружи, ещё ярче ощущая стенками чужой орган. Аластор не хотел бросаться бессмысленными, никогда не признанными фразами любовников. Его оглушила жажда плоти. Он привык видеть и брать, съедая до последней частицы его угощение. Он любил Люцифера, поэтому злился, что не мог съесть, изтязать, умертвить чёртову оболочку: иначе того не станет, иначе он останется один. Эта секунда дала фору. Аластор прижался лицом к щеке ангела, сложив уши, как скулившее животное. Радио пустило хрипы. Все эмоции и чувства мог слышать только Люцифер. Королю показалось это самым искреннем проявлением доверия. Их ещё одним сокровенным моментом, оставшемся в тайне от всех глаз. Люцифер смог сразу же расслабиться, в последствии поцеловав Аластора в выставленную скулу. Он был рад этим переменам, тому как радиодемон научился властвовать не другими, а в первую очередь собой. Не хотелось ни в коем случае нарушать этот момент и Люцифер не позволил бы себе, кроме того, чтобы приподнять зад, самому насадиться на оставшиеся сантиметры. Тело пропустило удар тока, уже нежные, мягкие стенки опьяняли обоих. Король предчувствовал ранние судороги, что не остались незамеченными Аластором. Ему хватило этого жеста, чтобы понять: это разрешение. Медлить не получилось, руки вцепились в нетронутые, бледные ягодицы ангела, раздвигая когтями кожу. Их отуманело безумие до последней клетки неживого тела. Аластор сорвался и дёрнул за собой Люцифера, потратив больше времени на выход и всего секунду на резкий вход. Король уже не был на постели. Он повис, как надетая собственность. Манера толчка Аластора пришлась ему наконец на вкус, хотя всё заныло с новой силой. Ушастый чёрт продолжил, вновь вбиваясь в предоставленное тело. Люцифер откинул голову, по-началу кусая губу, подавляя боль, но с новыми ударами по внутренностям не смог молчать. Это безумное трение заставляло стоны перерастать в оглушительные крики. На первые раны, накладывались новые. Его словно резали изнутри, без малейшей жалости. Аластор дышал прерывисто, ощущая невероятное. Совершенно непонятное, этого он никогда не сможет объяснить себе, но точно знает, что начнёт желать вновь. Изнутри его охватывали горячие, поддающиеся стенки. Люцифер был безумно приятным, нежным. Его органы говорили об этом. Аластор не знал к чему должно всё привести, но он брал и брал своё. В то время как скромный член короля тёрся о любезно предоставленный живот радиодемона. Ему было достаточно этих прерывистых, коротких соприкосновений, чтобы изнывать в преддверии конца. Затем Аластор попробовал не выходить полностью из Люцифера, а оставаясь проталкиваться короткими, но в увеличенном количестве толчками. Королю это показалось чем-то невероятным, словно в него тщательно утромбовывают нечто. Ему снесло все ориентиры, забрало все силы. Тело дергалось, создавая вибрацию. Он не мог вытерпеть такого массажа. Шея ныла, но это не помешало Люциферу прогнуться и полностью прижаться к Аластору. Их тела были одним целым. Внутри. Снаружи. Духовно. Люцифер зацепился ноющими ладонями за волосы демона. Он был совсем близко, когда его обдала крупная дрожь. Ноги затряслись, внутреннее пространство сузилось, а из глубины вырвался гортанный оглушающий стон. Спина короля дёргалась, всё болело, но боль стекала в огромный ком удовольствия, пронизывающий его очень долго. Он долго не мог открыть глаза и вернутся в реальность. Оргазм забрал всё. Член внутри был прочувствован до возможных мелочей. Аластору пришлось остановится глубоко внутри, потому что его сжала неведомая сила. Вздохи ангела прошлись собственными мурашками по потному телу демона. Он успел лишь зарычать, как его обнажённые участки кожи покрыла незнакомая влага. Люцифер выдыхал в губы радиодемона, который переместил руки на спину ангела, чтобы помочь ему удержаться. А после, когда Аластор понял насколько тело короля обмякло, он аккуратно откинулся назад, утягивая Люцифера, что улёгся на него сверху, всё ещё со скрученными руками за шеей Аластора. Первым, что услышал радиодемон после всего этого молчания: «Блять...». Люцифер ещё чётко ощущал член внутри, что даже не соизволил выйти. Прошло ещё какое-то время. И ангел смог открыть глаза. — Это было слишком безумно, — высказал первую мысль Люцифер, начав нежится на любезно предоставленной груди. — Твоя штука всё ещё упирается внутри меня, ты разве не закончил? — Какого окончания дожидаешься? — Ты должен почувствовать, что готов поставить точку. Дойти до того конечного, невообразимого удовольствия, ради которого боролся, — попытался пояснить король, основываясь на том, что ощущал сам. — Боюсь я привык растягивать наслаждение. То о чём ты говоришь придётся добиваться часами, — прохрипел Аластор своим радио звуком. — Ты что? Какие часы? — Люцифера бросило вновь в ледяную воду. Как это возможно? Выдержит ли он такое вообще? — Ты сам показал мне новые границы возможного. Неприлично будет останавливаться, не так ли? — казалось Аластор уговаривал, просил нового разрешения. Нет. Он говорил ровно наоборот: я буду владеть тобой вечность. К счастью или к сожалению, она у них была.