Люцифер в тяжёлом состоянии после произошедшего, он окончательно закрылся внутри себя. Аластор незаметно становится единственным и последним, кто может понять падшего ангела, но искренности в нём точно нет, Люцифер это знает. Зачем радиодемон возвращает короля к жизни и занимает в ней место?

— Как тебе, Аластор? В сексе есть кульминационный момент: проникновение, — Вокс дышал уже в загривок Аластора, продолжая медленно оглаживать его бока. — Оно может быть нежным, а может выбивать из суки под тобой всё существо. Он не умрёт, не будет и намёка, но его мольбы от мучительных пыток будут доставлять тебе удовольствие, пока твой орган, — пальца съехали по плоскому животу к члену радиодемона. — поглощён в недрах его внутренностей. Знаешь, это как изучение органов, но без ножа...

Люцифер набросился на своего партнёра, как только им удалось оказаться в его покоях. Внутри короля полыхало адское пламя, опаясывающее даже кончики пальцев, что подцепили пуговицы белой рубашки, пока тот напирающими движениями подталкивал радиодемона к кровати. — Прекрати, Люцифер, —полу шёпотом начал противостоять Аластор, только из тёплых чувств к правителю не швырнул его из окна. — Аластор, хватит ломаться как последняя девственница. Я удовлетворял и не таких как ты...

— Что же сегодня Грешнество, а знаешь кто возит сани Санты? — Люцифер не мог первым делом не высказать этой шутки. Надо признать, что его мучило это сравнение ещё с начала подготовки к рождественским праздникам. — Помнится Рождество у людей это праздник рождения Христа, вам не кажется это чем-то символичным? — Какие мы умные. Почему ты ещё не на привязи? Маленькие детишки с нетерпением ожидают свои подарочки, Бэмби, — король принял свою гордую позу, облокотившись о посох.

— Пушкин, называйте меня покровитель, — Бенкендорф улыбнулся, такой повелительной улыбкой. Может находясь рядом с императором так долго, он захотел такую же власть и почести? Какое высокомерие. Пушкин усмехнулся, ему хотелось засмеяться в лицо мужчины. Какая наглость, какая уверенность!