Милая завяка

Глава I «Больше, чем надо»        ВСТУПЛЕНИЕ: «Если бы мне ещё раз предложили это сделать, я бы сделал». Был жаркий летний день. Я, как всегда, заполнял кучу документов, время от времени выходил курить. Мда, знал бы я, что меня ждёт на этой работе, то не поступал бы в институт. Хотя я уже как-то привык. Каждое утро мне приходится видеть их мерзкие, зачастую перекошенные лица. Все они смотрят на меня как на врага. Оно и понятно — они же тут по моей вине. Возможно, по мне и не скажешь, но я довольно милостивый и добрый человек. По крайней мере, мне об этом всё твердят. Но лично я считаю, что таких, как я, нужно ещё хорошенько поискать. Что я имею в виду, говоря «таких, как я»? Это последние мрази, которые за собственную выгоду готовы превратить человека в овощ или же наплевать на всякую мораль и добиться своего любой ценой. Всем, кому я открыто так заявлял о себе, смеялись мне в лицо, говоря, какой я смешной… Даже если человек толком меня не знает, все уверены в несерьёзности моих слов. Хах, ну, правильно, наверное? Ведь мы, люди, те ещё суки — всегда выбираем тех, кто визуально приятнее. Такова наша истинная сущность. Лишь дураки и уроды будут выбирать по душе вещь или человека. Хотя в наше время человек и есть вещь, которую мы и выбираем. Я бы, например, был вещью средней цены: высокий парень с кудрявыми каштановыми волосами чуть-чуть выше плеч, с голубыми глазами и ярко выраженными чертами лица. Ничего необычного, правда же?   Начало: Уже по обычаю я сидел за своим столом, болтая ногами туда-сюда. На столе лежало моё заявление об увольнении двухлетней давности. Мне было нечего делать: все документы заполнены, утренний обход сделан, а пачка сигарет полностью выкурена. Гоняя тоску, я смотрел в потолок и размышлял о том, как бы уволиться. Как вдруг в кабинет вбежала старая медсестра. Больше всего в этом месте я ненавидел её: она была полной и невысокой, отчётливо виднелся второй подбородок, на лице были пятна, глаза мутные, а её засаленные волосы торчали во все стороны. И когда бы я её не видел, она всегда была в одышке и потная — от неё вечно воняло лекарствами. И вот вся эта субстанция еле втиснулась в двери, но сейчас каким-то чудом она быстро вбежала в мой кабинет и, в типичной для неё манере, заговорила, не соблюдая никакой субординации: — Фёдор, опять ни черта не делаешь! А ну, иди прими нового пациента! — Она резко начала копаться в своей запачканной сумке и моментально швырнула мне стопку документов. — Её опекун просит срочного осмотра! Я взбесился из-за того, что эта свинья, мало того что вбежала без стука, так ещё и что-то тут требует. Но я сдержался. — Пусть приходит позже или ложится в больницу. Я не собираюсь тратить своё время на какого-то очередного умалишённого! Ты же сама знаешь, что у меня каждый час расписан, и у меня нет времени заниматься ерундой. Она посмотрела на меня жалобным взглядом, открыв свой слюнявый рот и пытаясь что-то сказать, как вдруг взбесилась и выкрикнула: — Фёдор, ты сидишь тут и в потолок плюёшь, заставить тебя работать тут не могу! Девушка и вправду больная. Я резко её перебил: — Больная? У меня тут вся больница такая! Я уверен, это, наверняка, снова какая-то девка, решившая, что она способна влюбляться только в девушек! Или же просто замуж не хочет, вот её домочадцы и решили, что она не в себе! Теперь иди отсюда, не мешай мне работать. Произнёс я с небольшой злостью. Но вдруг она резко из сумки достала две смятые бумажки и кинула мне на стол. Я вновь хотел возмутиться поведением этой свиньи, но увидел — это были деньги. А точнее, две купюры по пять рублей. Я напрягся и спросил её: — Это что? — Деньги за осмотр, — сказала она, мерзко улыбаясь. Я вскочил со своего стула. Взятки я всегда любил. Думаю, если бы не они, уволился бы давно к чертовой матери. С этой нищей зарплатой тут только и хочется, что плевать в потолок и ничего не делать. К концу месяца еле на сигареты хватает — я уже молчу про нормальную еду. Поэтому, закинув деньги себе в карман и навеселе, быстрым шагом я вышел из кабинета, улыбаясь шире, чем психи, которым достался лишний кусочек хлеба. Идя быстро по коридору в весёлом состоянии, я заметил, как все пациенты, увидев моё счастливое лицо, прятались кто куда. От столь весёлой новости, что лежала у меня в кармане, я даже забыл спросить, где находится та дуреха, на которую я буду тратить своё драгоценное время впустую. Я остановился и повернулся назад, чтобы спросить, как вдруг что-то огромное, потное и запыхавшееся врезалось прямо в меня — так, что я чуть не повалился на пол. Подняв голову, меня чуть не вырвало: это была свинья… Фу, я буквально врезался в жирную, потную свиноматку. Видать, сама судьба хочет, чтобы я не работал. Хоть мне и придётся сегодня по полной отстирываться от этой свиньи, я всё же сдержался и решил не показывать своё отвращение к ней, а нормально уточнить: — Ну и где пациентка? — сказал я ровным тоном. Но через мгновение моё спокойствие рухнуло, потому что эта свинья схватила своей жирной, потной ладонью мою руку и повела в комнату осмотра. Я же называл её по-другому — «мучильня», потому что там постоянно слышны крики и ор. Свинья впихнула меня в мучильню, и я врезался в мужчину гораздо выше меня и по габаритам не уступавшего свинье-медсестре. Я напрягся, думая, что это мой пациент — взрослый мужик, возомнивший себя девушкой. Я таращился на него, не видя, что происходит сзади. Он улыбнулся мне и, посмотрев в глаза, сказал: — Здравствуйте. Я промолчал, как вдруг свинья увела его из мучильни, хлопнув дверью. Я перевёл взгляд на кушетку: на ней сидела девушка лет пятнадцати-шестнадцати, на вид вроде невысокая. Она выглядела как ангел… Белая кожа, словно сделанная из фарфора, голубые глаза, отдалённо напоминающие небо. Но под глазами были синяки — то ли от недосыпа, то ли от слёз, непонятно. Ясно было одно: они придавали ей болезненный вид. Волосы у неё были белого цвета, едва достававшие до кушетки. На шее — небольшой крест, а на тонких пальцах блестели серебряные кольца. Одета она была в розовенькое милое платье. Несмотря на всё, она мне не понравилась, а наоборот, вызывала жалость и отвращение. Выглядела она словно ангел, бесспорно, но внешний вид излучал её печальную натуру. Сказать кратко — мило, что аж бесит. Если бы я увидел её в обычной жизни, я бы решил, что она душевно больная. Хотя если она уже тут, то так и есть? Пока я стоял и таращился на неё, она резко повернулась, и я вернулся в реальность. Подвинув к себе стул, мило улыбнувшись, сказал: — Здравствуйте, мисс, можете представиться? Она посмотрела мне прямо в глаза — я бы даже сказал, прямо в душу — и улыбнулась так, как будто насмехается над чем-то. Ну и причуды у богатых, конечно. — Здравствуйте, меня зовут Маргарет Энн, — с излишней надменностью произнесла она. Не поняв, к чему все эти жесты с её стороны, я перевёл взгляд на её руки. Они были чистые, без единой царапинки. «Ну и на этом спасибо», — совсем тихо произнёс я и взял чистый лист со стола, написав на нём «дело Маргариты». И только я собрался с мыслями продолжить писать диагноз, как вдруг мои мысли сбил недовольный голос девушки: — Я Маргарет, а не Маргарита, прошу не путать эти имена. Маргарита — это русское имя, а я Маргарет — это латинское. Я поднял на неё голову и немного в недоумении посмотрел. Каким таким волшебным образом она вообще сумела увидеть, что я там пишу? Но ладно, закрою на это глаза. Меня поражает то, насколько эта девка невоспитанная — что посмела исправлять человека выше её по статусу. Видать, к тому, что она до мерзости мила, ещё и до нельзя разбалованная. Если так дальше пойдёт, выпишу ей какие-нибудь тяжёлые амфетамины по типу «Декседрина» — и пусть мучается от истерик. Никогда не любил таких выскочек, как она. Пока я сидел и думал об этом, она без перерыва смотрела мне прямо в глаза. И только когда она отвела взгляд, я опомнился: — Прошу прощения, мисс… — Только решив продолжить говорить дальше, я резко замолчал, поглядывая на девушку, что сидела напротив меня. Лишь когда она перестала глазеть на меня, я увидел чистоту и невинность её поступков. Меня охватило какое-то странное желание просто ударить её, но я сдержался. И после минуты нашего с ней молчания я продолжил: — Что вас беспокоит? И опять она посмотрела на меня, но на этот раз будто увидела что-то неземное. Её правая рука потянулась к голове, запуская пальцы в белые волосы, немного их вырывая. Левая же вцепилась в кушетку, что ярко демонстрировало мне её переживание и тревогу. Было такое ощущение, будто ещё чуть-чуть — и она вцепится со мной в драку. Её челюсть задрожала, а глаза стали блестящими, будто сейчас пойдут слёзы. Видя эту картину и то, как резко она поменялась в мгновение, мне на ум сразу пришло, что у неё что-то между «психопатией истерического типа» или «циклотимией». Но всё ещё я не видел ничего «яркого», из-за чего я бы мог тут сидеть. — Я? Что со мной не так? Со мной всё отлично, со мной всё замечательно. Почему для всех вас я ненормальная? Я же даже ничего плохого не делала. — По её щекам потекли слёзы, а руки задрожали. Она смотрела на меня взглядом полного непонимания и ужаса. Меня это насторожило: вся злость на её хамское поведение будто испарилась, когда я увидел её слёзы. Мне будто захотелось, чтобы она плакала больше, чтобы она… мучилась? Я сразу отогнал эти жуткие мысли в сторону и начал записывать её нездоровое поведение, после чего перевёл взгляд прямо на её лицо и спокойным тоном сказал: — Мисс Маргарет, я не говорил, что вы ненормальная. Успокойтесь и объясните, что вас может беспокоить и почему вас сюда привели… — Спокойно сказал я, но внутри себя нервничал и еле сдерживался, чтобы не ударить её. Маргарет же, в свою очередь, сидела и плакала, захлёбываясь в собственных слезах. Мне не особо было понятно, из-за чего её так прорывает на слёзы, но всё это было похоже на обычный театр одного актёра. Ничего нового, в общем, я не увидел — у нас таких страдальцев на день по сто штук. Ещё минут пять я слушал её всхлипывания, пока она немного успокоилась и смогла нормально изложить свою мысль: — Вы не посадите меня в психушку? — сказала она, обеспокоенно отвела взгляд, слегка нервничая. Я же, в свою очередь, ответил: — Я скажу вам честно, — на выдохе, понимая, что сейчас моя маска профессионального врача спадёт, — мне плевать на вас. Добавлять себе лишний геморрой и так в больной зад мне не хочется, так что я не собираюсь вас тут оставлять при любом раскладе. — Закончил я свою речь. И вдруг она начала говорить: — Моментами я вижу мир не таким, какой он есть… Я схожу с ума, когда мир меняется. Место привычных мне людских лиц — кажется изуродованными гримасами: у кого-то выдернутые глаза, оторванный нос или же губы… Но это только с лицом, тела у них прежние… — Она немного промолчала и продолжила: — Небо… оно теряет свет с каждым разом, всё белее и белее, будто я скоро буду сливаться с ним… Меня это пугает и пугает по сей день… Я хотела закончить все эти страдания… — Сказала она, едва ли не впадая в истерику. Я посмотрел на её лоб и с тем же спокойным, ровным тоном ответил ей на её бред: — Вы идиотка? — сказал я, переводя взгляд на окно, глядя в него. Лицо Маргарет резко искривилось. Она закрыла лицо руками и начала неистово реветь, непонятливо бормоча всякий бред и оправдания. Меня это уже взбесило. Я встал со стула и немедленно направился к выходу из мучильни: «Уж мало мне заплатили, чтобы я слушал бред этой малолетней дуры». Выйдя из мучильни, ко мне немедленно подбежал её опекун с этой свиньёй. Свинья заметила, что я быстро вышел, и мигом поспешила к пациентке, оставив меня одного с этим мужчиной. Я молча стоял и разглядывал его… Он был высоким, с чёрными волосами, карими глазами и смуглой кожей. Я сразу понял, что этот шкаф не является родственником Маргарет — уж больно они разные. Да и, глядя на его морду, складывалось впечатление, что это бандит какой-то… Стоп! Может, Маргарет просто проститутка, которая попыталась спасти свою жизнь? Поэтому и решила притвориться умалишённой… В таком случае отлично, что я её не положил в больницу — мне проститутки тут не нужны. С этими размышлениями я не заметил, как нагло пялился в лицо этому шкафу… Когда я это понял, я стыдливо отвёл взгляд, и вдруг здоровяк заговорил: — Вы наконец-то закончили пялиться на меня? — Простите, просто задумался немного. Я немного смутился… Но больше смущения меня удивлял он. Как вообще человек может так открыто говорить вот так? Мои мысли перебил он. — Пока вы там занимались Маргарет, мне медсестра рассказала, что вы уже два года хотите уволиться отсюда, и вот… Ну… — Он запнулся о чём-то, раздумывая. Пока он решал, что сказать, меня душила ярость, обида и стыд. Как она вообще посмела что-либо выпалить незнакомому человеку? Походу, она не свинья, а просто тупая старая кляча! Я стоял и злился на неё, раздумывая, какую гадость ей сделать, как вдруг мужчина продолжил: — Так вот, вы не хотели бы уволиться и начать работать в нашем поместье для личного наблюдения за Маргарет? — Он грустно отвёл взгляд и посмотрел на пол. — Она недавно пыталась покончить с жизнью, и я не хочу, чтобы вновь что-то подобное случилось… Наши служанки наотрез отказываются даже приближаться к её комнате. Я за неё переживаю и хочу, чтобы с ней постоянно был профессионал, такой как вы. Мне много кто советовал именно вас и… Я резко его перебил: — Нет, я не собираюсь бросать свою работу, да и вообще… Но уже он меня перебил: — Я буду платить вам в пять раз больше, чем здесь, и выделю вам собственную комнату. — сказал он. Я вытянул ему руку и сказал: — Меня зовут Фёдор. Когда могу приступать?