Милая завяка

Глава II «Мой милый тортик»        Уже через неделю я обустроил свою новую комнату в поместье, где мне придется ухаживать за глупой девкой. Вещей у меня практически не было, так что я управился за минут тридцать и направился к комнате Маргарет. Но была одна беда — я не знал, где её комната, и принялся охотно её искать. Идя по длинному коридору, я встретил молодую девушку, одетую в костюм горничной. Я схватил её за руку и спросил:   — Извините, а вы не знаете, где комната Маргарет?   Она резко повернулась и ошарашенно посмотрела на меня. Когда она полностью меня увидела, её щеки покраснели, и она стеснительно произнесла:   — Пойдемте со мной, Федор Гаврилович. — Она пошла вперёд, и я направился за ней.   Меня вообще удивило, откуда она знает моё отчество? Но это не сильно меня беспокоило на данный момент. Я сразу же принялся про себя оценивать её внешность: волосы черные, длинные и будто испорченные, по лицу ничего необычного — она как будто "базовый человек". Наверное, из развлечений у неё гулянки какие-то... ну или что-то более бездарное.   Вот она наконец-то привела меня к белой двери и повернулась ко мне. Я же не успел оценить её полностью и направил свой взгляд на её грудь, ну или же отсутствующую грудь — тут как говорится, на любителя. На ней я заметил бейджик с именем "Евгения", и было что-то написано мелким шрифтом. Я попытался прочитать, не заметив этой нервной паузы, и тут до меня дошло... Я пять минут пялился на её грудь! Я сразу же побледнел и, попытавшись сгладить ситуацию, решил, что нужно быстрее как-то закончить с ней, и быстро, что пришло в голову, выпалил:   — АА! ОЧЕНЬ красивое имя, Евгения, — я запнулся. — Мне пора лечить Женю... Ой! Маргарет. — И я пулей влетел в комнату Маргарет, оставив горничную за дверью.  Я медленно повернулся лицом к комнате и заметил Маргарет: она стояла в нижнем белье и без какой-либо эмоции смотрела прямо на меня. И вдруг она взяла пижаму, которая лежала на кровати, и спокойно одела её при мне. Я же в свою очередь просто с таким же невозмутимым лицом смотрел на неё. Она оделась и села на кровать. Я решил, что дальше молчать так нельзя:   — Здравствуйте, мисс Маргарет, — я улыбнулся ей.   — Здравствуйте, Федор Гаврилович, — сказала она ровным тоном, будто неделю назад не ревела в мучельни от обычного вопроса "Ты мне врешь?" Та и вообще, откуда здесь знают моё имя и отчество? Из-за этого я напрягся, но продолжил диалог:   — Вы уже осведомлены о том, что я ваш "нянька", так скажем?   Она заулыбалась и со взглядом сочувствия сказала мне:   — Конечно, я знаю это... Давайте мы познакомимся ближе. — Она мерзко продолжала улыбаться, будто издевается надо мной. Я просто вздохнул, подвинул стул к её кровати, сел на него и продолжил:   — Если у вас есть на это воля... Хорошо, давайте: меня зовут Федор Гаврилович, но вам я разрешаю называть меня Федор, и прошу обращаться ко мне на "вы" и соблюдать субординацию. Это основное, что я прошу запомнить вам. — Сказал я, смотря прямо ей в глаза. Она открыла рот, хотела что-то сказать, но замялась и отвернула голову в сторону. Я не понял её манеры, но ничего не сказал, ожидая ответа от неё. Спустя минут пять она всё же ответила:   — Я Маргарет Энн... для вас просто Маргарет. Попрошу вас тоже со мной на "вы". Всё остальное не очень-то и важно. Вы любите литературные произведения? Ну и литературу в целом? — спросила она, будто пародируя меня, посмотрев оценивающим взглядом.   — Да, я довольно сильно люблю литературу, — спокойно сказал я.   — А вы можете мне читать книги? Просто у меня довольно слабое зрение, и мне тяжело это делать самостоятельно. — Сказала она, и до меня сразу же дошло: ей плевать на знакомство, она просто хочет, чтобы я ей книги тут целыми днями читал. Наверное, это самое лучшее, что я мог представить — просто читать книги и получать за это деньги! Радости в моей душе было очень много. Я приятно улыбнулся ей и ответил:   — С удовольствием, может, прямо сейчас начнём?! Когда я это сказал, она повернулась ко мне, в её глазах загорелась сильная радость. Она вскочила с кровати, подбежала к шкафу, достала оттуда книжку, подошла ко мне, дала её и плюхнулась на кровать с нетерпением, смотря на меня в ожидании того, что я начну ей читать. Я перевёл взгляд на книжку: она была очень старой на вид, на обложке был мужчина на коне, а посередине надпись "Кентерберийские рассказы". Я впервые видел такую книгу. Я открыл первую страницу и начал ей читать чётко и внятно. Читая, я иногда поднимал голову на неё: она лежала и тихо радовалась, в её глазах отчётливо виднелась радость. Такого от своих пациентов я никогда не видел, и это понятно: они меня знали хорошо, не то что эта девка. Но думаю, скоро она поймёт всю мою суть, и эта мерзкая улыбка спадет с её лица, и я снова смогу заставить её рыдать... как тогда в первый день нашей встречи.   Так я просидел с ней до глубокого вечера, пока она не уснула. Я вышел из её комнаты и, не успев направиться хоть куда-то, врезался в что-то или кого-то.   Я отошёл немного назад, не видя, кто это, и сказал:   — Прошу прощения! — Я повернулся и увидел девушку в костюме горничной. Но это была не... аэ, не помню её имени,  и какая-то другая девушка. Единственное, что я скажу: она была симпатичная в отличие от той другой. Та  и по формам она намного лучше удалась чем та.   — Прошу прощения! Я не хотела, пожалуйста, простите меня. Простите! Я хотела... не бейте только, мне так жаль и стыдно, что я...   И пока она стояла и бубнела что-то в качестве извинений, я заметил сзади знакомую рожу. Это была Евгения (на бейджике же написано). Увидев меня с этой девушкой, она мгновенно подбежала к ней и со всей силы дала ей подзатыльник. Та же схватилась за макушку и нечисто прокричала:   — Аааай! Идиотка, что ты творишь!? — она резко обернулась на Евгению, та же стояла и злобно смотрела на девушку.   — А ну прекрати свои шашни подкатывать к господину Федору! — Она повернулась ко мне и продолжила. — Извините её за это! Давайте в честь извинения я вас угощу тортиком с чаем, заодно и познакомимся, а то наше первое общение слишком не задалось.   Когда она упомянула нашу сегодняшнюю встречу, я напрягся и засмущался. Я тогда повёл себя как извращенец! Ну и ладно, это, впрочем, и не важно. А важно то, зачем весь этот спектакль с извинениями и героическими поступками? Она что, решила ко мне подкатить таким образом? Меня охватило чувство отвращения к этим двум горничным: "они меня что, за дурака держат или что?" — пролетала у меня мысль. Но сладкое я люблю, поэтому всё же соглашусь, может, у меня получится выпросить весь тортик и вместе с ним по-тихому свалить.   — Извиняться не за что, но от торта с чаем я не откажусь, — игриво сказал я. В глаза Жени засветились, а Лиза абсурдно посмотрела на меня. Я ставлю на то, что она решила, что я просто кретин, который ничего не понял. Обдумывая всё это, меня резко схватила маленькая мягкая женская рука и потянула за собой. Это была Евгения, она потащила меня на первый этаж, что-то параллельно бурча, а Лиза шла рядом молча. Ах, какая хорошая девочка. Честно говоря, я думал, что они просто притащат меня в свою каморку, и я быстро уйду с тортом под каким-то предлогом. Но Лиза... она показалась мне довольно симпатичной и сдержанной леди... Хотя кого я обманываю? Грудь у неё огромная, да и рожей она хорошо вышла. Конечно, ей лет на вид 16-17, но буду надеяться на её благоразумие и на то, что ей никто не поверит, если я буду к ней лезть или домогаться. А, хотя интересно, как я это сделаю? Мм...   Идя и размышляя, как это будет происходить, я сам для себя, на удивление, заулыбался, смотря вперёд, то есть на спину Евгении. Лиза же, заметив это, похотливо хмыкнула и пнула Женю. Та же, увидев мою улыбку, засмущалась и отвернулась. Ну и вот мы, наконец, пришли в подсобку... Ничего необычного: стол, стулья посередине, а по бокам огромные шкафы и лишь в левом углу стояла раскалённая  печь. Глаз раздражал тусклый свет лампы, девушки обе зашли, Женя сразу же схватила огромную кастрюлю и принялась варить в ней воду на печи, а Лиза подошла к шкафу и достала оттуда торт, тарелки, вилки и принялась готовить стол на троих. У меня в голове сразу сплыли их клички: Женя — это чай, горячий и горький, а если посахарить, то сладкий, а вторая которая не Женя— тортик, сладкая, молодая и манящая к себе. Я стоял и смотрел, что они делают, как вдруг ко мне подошла Лиза и легонько взяла меня за руку, сказав:   — Не стойте, проходите и садитесь за стол. — Она мило мне улыбнулась и усадила меня.  И вот как раз к нам подошёл чай с горячим чаем. Они разлили его по кружкам, и мы стали весело втроем пить чай, весело общаясь так, что я даже позабыл о своём плане и просто веселился и смеялся. Чаю оказалось 24 года, она была идеальной девушкой, которая способна во всем, кроме правил этикета и взрослогообщения, её манеры перебивать и не понимать шутки меня крайне удивляли, взрослая девка, а мелит что зря. А тортик у оказалось 19 лет, она была обычной сельской девчонкой, которая столкнулась с жестокостью этого мира. Была из небогатой многодетной семьи, но благо, многие погибли от голода или нищеты, я так и не понял, честно говоря, теперь она живёт в этом поместье в качестве слуги.Несмотря на то, что ей пришлось пережить, она выглядела просто шикарно, короткие темные волосы, зеленые глазки, и губка как у путаны. Она мне ещё больше понравилась за этот день. И вот я решил задать вопрос, о котором я ужасно потом пожалел:   — А кто вообще Маргарет? Она совсем не похожа на хозяина данного поместья. — Сказав это, их рожи скривились, и чай сказал:   — Ты за жемчужину? Она нашему господину никем не является по крови, а так она дочка его мачехи, хотя иногда такое впечатление, будто его дочка. Он её любит без границ, отобрал у бедной женщины и разбаловал до нельзя! — Она хотела что-то еще сказать, но тортик её перебила и злостно сказала:   — Ты совсем дура или притворяешься? Мачеха издевалась над ней и продавала мужикам на потеху! Вот Гаврилович её и отобрал, когда ему привели её в качестве проститутки. Так что, если тебя цепляет тот факт, что Гаврилович её так балует, то иди и скажи ей это в лицо, ей будет что тебе сказать в ответ. — Она сказала это спокойно, и чай резко прорвало.   —Ах ты, сучка! Как ты смеешь так со мной общаться? Я старше тебя... И вообще, какой идиоткой нужно быть, чтобы поверить в этот бред? Да и если бы так было, то в чем проблема? Ноги расставила, и получай…   Не успев, она сказать, как вдруг получает громкую пощечину от Тортик.   —Почему ты здесь, а не на трассе?   Чай промолчала, а я просто наблюдал за этой картиной... И только уж черт меня дёрнул спросить:   —А кто до меня следил за Жемчужиной? И вообще, почему именно Жемчужина? - немного с растерянностью сказал я и сделал глоточек чая.    —Следила пожилая дама до вас, но она не выдержала работы с ней, а до этой дамы была я, до меня была Лиза. Мы ушли, потому что не выдерживали работать с ней. Ну а называю я её Жемчужиной, потому что Гаврила бережёт её как жемчужину. - Сказал Чай, а Тортик нервно отвернулась в сторону, пытаясь вновь не накричать на неё. Чай немного отвернулся и тихо добавил. –Ну и вылизывает её как.. —Женя, тебе не хватило разве? – Уже более сдержанно ответила Тортик. В такой неловкой тишине мы просидели минут пять, единственное что перебивало тишину, это то как я чавкал тортом ну и попивал чай, пока эти две обиженно сидели. Но всё же я не выдержал и решил спросить какой-нибудь вопрос, чтобы не есть в тишине.   —А что это за история с мачехой? - Спокойно спросил я, облизнув ложку которой ел торт.   —Та мачеха была конкретной мразью, она издевалась над ней, привязывала к кровати, избивала, а потом оскорбляла, иногда накачивала её таблетками, и когда её рвало, заставляла съедать собственную блевотню. когда ей стукнуло 14, начала водить к ней мужиков и брать деньги за то, что они с ней делали. Никто точно не знает, что там происходило, но одно надругательство над ней не ограничивалось. Мы пытались узнать об этом, но та лишь впадала в истерику, говоря, что она девственница, или же говоря, что не помнит такого. Над её много по-разному издевались. - Сказала это Тортик и грустно наклонила голову. - Наверное, от этого у неё и поплыла кукуха. - Закончила она, но Чай лишь возразила и сказала:   Чушь всё это! Просто она зажралась и всё, девка умалишённая, вот и решила наговорить весь этот бред про мачеху, лишь бы внимание привлечь. Тортик лишь сдержалась, чтобы второй раз не влупить ей, да и я тоже уже хотел. После неловкого разговора мы налили по новой кружке чая и продолжили болтать, как ни в чем ни бывало. И вот наступила полная ночь, Чай положила голову на стол и заснула, а Тортик же решила провести меня до моей комнаты... И вот мы подходим к моей комнате.    —Спасибо за вечер господин Федор. —Она на только собиралась повернуться и уйти, как тут же я схватил её за руку и ласково сказал. —Не хотите ли вы побыть немного у меня в комнате, м?   —Ну хорошо. —Она нежно улыбнулась и быстро зашла внутрь, я указал ей на кровать чтобы она села, она послушно кивнула и села, я же потянулся к чемодану и достал оттуда дорогое вино, которое мне когда-то давал мой пациент в качестве благодарности, ну а я сделал его овощем, ну это не важно в принципе! я открываю вино и понимаю, что бокалов нету, я смотрю на неё. —Давайте с горла? — предложила она, а у меня в голове сразу проскочила мысль: "ну вот она идеальная женщина".  Я даю ей вино, и она делает большой глоток; передает мне бутылку. Я же сел рядом с ней и тоже сделал огромный глоток, и, передав ей бутылку, положил свою руку ей на ляжку, немного поглаживая её. Она не сопротивлялась, а лишь улыбнулась и снова передала мне бутылку. Я сделал глоток и передал ей вино; она сделала огромный глоток. Я уже протянул руку для того, чтобы взять вино, не убирая руку с её ноги, как вдруг она положила бутылку на пол, схватила мою вытянутую руку и резко приблизилась ко моему лицу. Немного остановилась, что-то призадумавшись, и я сам резко поцеловал её в губы. Она моментально ответила мне, и вино с её рта попало мне в рот; я его сглотнул. Немного встал, не разрывая поцелуй, чтобы оказаться прямо перед ней и уложить её на кровать. Я задрал её юбку и положил свою руку ей между ног, пробираясь под трусики, нежно ублажая её. Когда мы перестали целоваться, она похотливо смеялась и обнимала меня; одной из своих рук она пустила мне в волосы, а другую положила на спину, прижимая меня к своей груди. Я же свободной рукой расстегнул костюм и снял его немного сверху, оголив её грудь, бухгалтерию я тоже снял и выкинул в сторону. Она лишь смотрела наверх, что-то невнятно говоря. После мои пальцы стали двигаться намного сильнее. Её пальцы, которые были у меня в волосах, сжались, немного вырывая их мне, но я её в этом не винил — я понимал, что это либо от удовольствия, либо от боли. В таком положении мы пролежали минут тридцать, пока она полностью не расслабилась. Я достал мокрую руку из-под её трусиков и снял их вообще, бросив в сторону. Я встал посередине её ног, раздвинув их, и начал своё грязное дело. Я уже не помню, как долго это продолжалось, да и даже забыл, когда мы легли спать. Ну вот и утро. Я лежу в одной рубашке, на моей груди лежит женская голова и обнимает меня. Утренние лучи света попадают мне прямо в глаза, голова трещит, а в мыслях лишь одно: “Ну нахрена я вчера выпил, она и так бы мне дала”. Я сидел и проклинал всё, что угодно, но после смирился — что было, то было. Немного обдумав всё вчерашнее, я встал и начал одеваться, и тут проснулась Тортик.   – Доброе утро, господин Федор, – она мило мне улыбнулась.   – Доброе, – сказал я, всё ещё раздражённый. Она поняла это и не стала дальше разговаривать со мной, просто тихо встала и начала одеваться. И вот, только мы оделись, как кому-то, блядь, нужно было зайти ко мне без стука. Это был тот самый дядька, который – сводный брат Маргарет? Или кто он там вообще. Он зашёл в комнату и улыбнулся во все четырнадцать кривых зубов, остальные, походу, сгнили.   – Доброе утро, Федор, ну как вам первый день у нас? – Он, мерзко улыбаясь, направил свой взгляд на Тортик, та же сразу поклонилась и сказала:   – Доброе утро, Александр Гаврилович. – Она стояла с опущенной головой, отдавая ему уважение, а я просто стоял и смотрел на него как на идиота, что приходит к людям в самую рань.   – Федор, я вопрос задал вроде, – сказал он мне.   – Всё замечательно, мне всё тут нравится… Маргарет в нормальном состоянии, – я еле как натянул ему улыбку.   – Ох, замечательно, Федор, ну ладно, тогда я пошёл, но только… Федя, веди себя потише по ночам, стены у нас всё слышат, – произнес он это с какой-то невидимой ненавистью и ушёл. Я же его чуть сам не ударил! Какой я ему Федя? Я стоял оскорблённый и нервный, но потом повернулся к Тортику и спросил:   – Так это и есть “Гаврилович”, о котором вы вчера рассказывали?   – Да, – сказала она тихо и с настороженностью и тоже ушла из комнаты, оставив меня одного.