Дом там, где не больно.

***

За огромным окном столовой природа жила своей жизнью: ветки вишни, усыпанные нежно-розовыми цветами, едва покачивались, и их тени лениво скользили по паркету. Солнечные лучи заставляли грани хрустальных бокалов на столе вспыхивать маленькими радугами. Дан смотрел на одну такую радугу на краю своей тарелки, стараясь дышать ровно. Это утро было слишком красивым для того, что должно было произойти.Госпожа Джу сидела напротив, её движения были выверены десятилетиями этикета. Она медленно, почти бесшумно, опустила серебряную ложечку на блюдце.— Погода сегодня чудесная, Дан. Тебе стоит больше гулять в саду, — её голос лился мягко, как патока. — Но сначала мы закроем важный вопрос. Я пригласила нашего семейного врача. Он прибудет в поместье к одиннадцати.Дан замер, так и не поднеся чашку к губам. В груди что-то мелко задрожало.— Это доктор Ли, — продолжала она, поправляя безупречную салфетку на коленях. — Он следил за здоровьем всех в роду Джу. Теперь он будет следить за тобой и малышом. Сегодня — просто знакомство и первый осмотр. Тебе не о чем беспокоиться.В этот момент в дверях показался Дже Гён. Он шел не спеша, но его присутствие мгновенно вытеснило из комнаты всё весеннее спокойствие. От него веяло дорогим парфюмом с едва уловимым, холодным «металлическим» подтоном — так пахнет сталь или свежий воздух после грозы. Дже Гён не стал садиться за стол. Он подошел к Дану со спины.Его ладонь — большая, тяжелая и непривычно горячая — легла на плечо Дана. Это не было объятием, скорее демонстрацией того, что Дан теперь находится под полным присмотром. Пальцы Дже Гёна чуть ощутимо сжались, заставляя Дана почувствовать вес этой заботы.— Врач будет здесь ровно в одиннадцать, — голос Дже Гёна прозвучал низко и сухо, разрезая тишину столовой. — Он проверит показатели, назначит витамины и составит график. С этого дня твоё состояние — это дело всей семьи.Дан чувствовал, как тепло от руки Дже Гёна просачивается сквозь ткань домашней рубашки, согревая замершее плечо, но на душе от этого становилось только тревожнее. Иллюзия простого, ленивого завтрака окончательно рассыпалась.— Постарайся закончить здесь поскорее, — добавил Дже Гён, не убирая руки. — Тебе нужно отдохнуть перед его визитом. Я не хочу, чтобы он зафиксировал у тебя упадок сил.Он на мгновение задержал руку, прежде чем отпустить Дана, и этот короткий контакт оставил после себя странное чувство: как будто Дана официально пометили как «самое ценное имущество» в этом доме. Дже Гён кивнул матери и вышел, оставив Дана наедине с ярким солнцем и осознанием того, что его жизнь теперь будет расписана по часам чужими людьми.

***

Дана проводили в малую гостиную, где воздух казался более тяжелым и официальным, чем в остальной части поместья. Дже Ген шел чуть позади, и его присутствие ощущалось как плотная стена холодного кедра и мяты, не дающая омеге и шанса на отступление. Госпожа Джу уже ждала их там. Она сидела в кресле с прямой спиной, воплощая собой саму строгость фамильных традиций, и от нее исходил тонкий, сухой аромат чайной розы.Дан чувствовал себя зажатым между двумя представителями семьи Джу. Его собственный запах персика и ванили стал совсем слабым, прибитым к коже властными феромонами Дже Гена. Он сел на край кушетки, не зная, куда деть руки, и в этот момент его взгляд упал на напольные часы. Большая позолоченная стрелка с трудом преодолела последний деление и замерла ровно на двенадцати.Одиннадцать утра. В ту же секунду массивные створки дверей бесшумно разошлись, и на пороге появился доктор Ли. Он вошел так точно, словно ждал этого сигнала за дверью всю свою жизнь. В руках он держал тяжелый кожаный саквояж, звук замков которого в тишине комнаты прозвучал как щелчок затвора.— Вы пунктуальны, как и всегда, — произнесла Госпожа Джу, слегка кивнув врачу. — Доктор Ли, это Дан. Омега, который носит наследника Дже Гена. — Начинайте, — коротко бросил он, и запах кедра стал еще гуще, окутывая Дана защитным, но тяжелым коконом. — Мы хотим знать всё о состоянии ребенка.— Дан стоял у края кушетки, и его пальцы так сильно впились в подол собственной футболки, что костяшки побелели. Гостиная казался ему слишком стерильныной, слишком яркой. Доктор, не оборачиваясь, шуршал упаковками, и каждый этот звук бил Дану по натянутым нервам.— Присаживайтесь, Дан, а затем ложитесь, — спокойно произнес врач, поправляя очки. — Пожалуйста, не нервничайте. Ваше состояние сейчас напрямую передается плоду.—Дан сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. Стерильный запах спирта и латекса, исходивший от столика с инструментами, бесцеремонно ворвался в его личное пространство, перебивая его собственный, едва уловимый аромат персика и мяты. Омега чувствовал себя загнанным в угол, хотя перед ним был лишь медицинский работник.— Дже Ген, Госпожа, я попрошу вас не уходить, — добавил доктор, подкатывая монитор ближе. — Омеге в его состоянии важна стабильность семейного фона. Ему нужно чувствовать, что альфа рядом. —В этот момент за спиной Дана пространство словно сгустилось. Дже Ген подошел вплотную. От него веяло мощью, уверенностью и тем самым тяжелым ароматом кедра, который всегда заставлял Дана замирать. Тяжелая ладонь альфы легла Дану на плечо — пальцы Дже Гена были горячими, почти обжигающими через тонкую ткань.Дже Ген не грубил, но его рука медленно и неоспоримо потянула Дана вниз, заставляя его спину соприкоснуться с прохладной одноразовой простыней. Дан послушно лег, чувствуя, как его тело утопает в этой хрустящей поверхности, а рука альфы так и осталась на плече, слегка придавливая, фиксируя его, даря странное, пугающее чувство безопасности. Врач взял флакон, и через секунду Дан почувствовал, как на его обнаженный, бледный живот упала первая капля ледяного геля. Омега невольно втянул живот, кожа мгновенно покрылась мурашками от резкого температурного контраста. Он задержал дыхание, чувствуя себя до ужаса беззащитным под ярким светом ламп, и прерывисто взглянул на Дже Гена снизу вверх. В его глазах застыл немой вопрос, почти мольба о защите, но лицо альфы оставалось непроницаемым, как гранитная скала.Доктор приложил пластиковый датчик, и по животу Дана разлилось странное давление. На мониторе поплыли серые пятна, складываясь в едва понятные очертания.— Посмотрите сюда, Дан, — спокойно произнес врач, указывая на крошечную точку в глубине экрана. — Вот здесь зародилась жизнь. Она еще совсем слабая, но она борется.Врач нахмурился, водя датчиком чуть медленнее, и его голос стал серьезнее:— Видите эти тени вокруг? Это тонус. Матка Дана сейчас сжата, как кулак. Его организм находится в состоянии постоянной боевой готовности, в режиме «выживания». Если это не прекратится, тело омеги просто отторгнет плод, посчитав, что условия для вынашивания слишком суровые.Дже Ген, стоящий в изголовье, чуть сильнее сжал плечо Дана. Его пальцы, горячие и тяжелые, ощущались как стальные тиски, которые не давали Дану окончательно рассыпаться от страха. Запах кедра в кабінете стал почти осязаемым — густым, влажным, обволакивающим.— Что это значит? — коротко бросил Дже Ген, не отрывая взгляда от монитора.— Это значит, что Дану жизненно необходим покой и ваш запах, — ответил врач, вытирая руки. — Его инстинкты должны понять, что альфа рядом, что он в безопасности. Омеги устроены так, что при дефиците внимания и защиты со стороны вожака их тело «сбрасывает» беременность, чтобы спасти саму омегу. Ему нужно физическое подтверждение вашей опеки. Постоянное. Госпожа Джу подошла к кушетке. Дан инстинктивно сжался, ожидая холодного упрека, но, к его удивлению, женщина протянула руку и аккуратно поправила край его футболки, который задрался слишком высоко. Её взгляд, обычно пронзительный и строгий, сейчас был наполнен странной, почти материнской тревогой.— Значит, дело не в капризах, а в природе, — негромко произнесла она, глядя прямо на сына. — Дже Ген, ты слышал врача? На кону не просто твой комфорт, а жизнь твоего ребенка. И здоровье Дана.Дже Ген нахмурился, его ладонь на плече Дана оставалась тяжелой, но хватка стала чуть менее стальной. Запах кедра в комнате из агрессивного превратился в обволакивающий, защитный.— Я всё слышал, — коротко бросил он.— Слышать — мало, — Госпожа Джу повернулась к врачу. — Доктор, подготовьте полный список рекомендаций. Диета, режим сна, необходимые добавки. И самое главное — как именно обеспечить этот «контакт», чтобы не навредить Дану еще больше? Он и так выглядит как тень.Она перевела взгляд на Дана и, заметив его испуганные глаза, едва заметно кивнула ему — жест, означающий поддержку, которую Дан никак не ожидал получить.— Не бойся, Дан, — спокойно сказала она. — Теперь никто не посмеет давить на тебя. Если для сохранения ребенка тебе нужно, чтобы мой сын не отходил от тебя ни на шаг — значит, так и будет. Я лично прослежу, чтобы в особняке подготовили всё для твоего удобства.Дан сглотнул, чувствуя, как в горле встает ком. Впервые за долгое время он почувствовал, что его не просто используют как инкубатор, а действительно пытаются защитить.— Спасибо... — едва слышно прошептал он.— Дже Ген, — Госпожа Джу снова посмотрела на сына, и в её голосе прорезались властные нотки. —С этого момента забудь о своем эгоизме. Дан не просто «живет» у нас. Он должен стать частью семьи и тебя. Если он не будет чувствовать, что ты его щит, он не выносит этого ребенка. И тогда никакие деньги мира не исправят то, что ты разрушил своим равнодушием.Дже Ген молчал. Его лицо застыло, а рука на плече Дана сжалась так, что омега невольно охнул. Запах кедра в кабинете стал невыносимо густым, почти одурманивающим. Альфа смотрел на Дана так, будто видел его впервые — не как проблему, а как нечто драгоценное и пугающе хрупкое.— Я не позволю ему потерять ребенка, — глухо отозвался Дже Ген.Он взял со стола салфетку, отстранив руку врача, и сам прикоснулся к животу Дана. Его движения были резкими от избытка эмоций, но он старался действовать осторожно, стирая остатки липкого геля. Когда он закончил, он не убрал руку, а на мгновение прижал ладонь к обнаженной коже Дана, словно запечатывая её своим теплом. Дже Гён медленно убрал испачканную салфетку, но его ладонь осталась лежать на животе Дана. Пальцы альфы были горячими, почти обжигающими после ледяного медицинского геля, и Дан невольно вздрогнул, чувствуя, как по коже пробежала волна колючего жара. Это прикосновение не было мимолетным — Дже Гён плотно прижал руку, словно запечатывал право собственности на всё, что находилось под его ладонью, заставляя Дана замереть и почти перестать дышать.— Тебе всё ещё холодно? — голос Дже Гёна прозвучал низко, с какой-то новой, вибрирующей глубиной, от которой у Дана по спине поползли мурашки.Дан качнул головой, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд был прикован к широкой кисти альфы, которая перекрывала почти весь низ его живота. В этот момент запах кедра стал настолько густым и концентрированным, что у омеги поплыло перед глазами. Это больше не был просто аромат — это была стена, за которой весь остальной мир с его долгами, страхами и больницами перестал существовать.Госпожа Джу внимательно наблюдала за этой сценой, сложив руки на груди. Её взгляд смягчился, когда она заметила, как судорожно сжатые пальцы Дана на простыне начали медленно расслабляться. Она медленно подошла ближе, и шорох её дорогого шелкового платья заставил Дана вздрогнуть. Однако вместо ожидаемого холода, Госпожа Джу положила свою ладонь поверх руки Дже Гена, которая всё еще покоилась на животе омеги. Это двойное давление — властное мужское и неожиданно мягкое женское — окончательно выбило почву из-под ног Дана.— Видишь, Дже Ген? — её голос прозвучал на удивление тихо. — Он не просто носитель. Он — часть этой жизни. Твой запах успокаивает его сердце быстрее, чем любые лекарства, которые предложит доктор.Она перевела взгляд на побледневшее лицо Дана и едва заметно, почти ободряюще, кивнула. В её глазах больше не было льда, только расчетливая, но неоспоримая забота о будущем наследнике и о том, кто его вынашивает.— Дан, — обратилась она к нему, — с этого дня забудь о страхе. В этом доме твоё спокойствие — закон. Если этот упрямец будет вести себя грубо, ты скажешь мне. Но сейчас... сейчас тебе нужно просто дышать им. — Я всё понял, — ответил Дже Ген ровным, глубоким голосом. В нем больше не было издевки, только осознание новой ответственности. — Если природа требует моего присутствия, значит, я буду рядом.Он подошел к Дану и, вместо того чтобы просто приказать встать, протянул ему руку. Когда Дан неуверенно вложил свои пальцы в его ладонь, Дже Ген крепко сжал их, помогая омеге подняться. Ноги Дана всё еще были ватными от стресса, и он невольно пошатнулся. Дже Ген мгновенно среагировал: он обхватил Дана за талию, надежно фиксируя его у своего бока.— Идем в комнату, — спокойно сказал Дже Ген, глядя Дану прямо в глаза. В его взгляде читалось не требование, а обещание защиты. — Тебе нужно отдохнуть. Доктор, все инструкции передайте моему помощнику.Они вышли из медицинского блока и направились по широкому коридору особняка в сторону жилого крыла. Дан чувствовал, как от Дже Гена исходит ровное, уверенное тепло, а запах кедра окутывает его, словно плотный кокон, отсекая все тревоги.— Не бойся, Дан, — негромко произнес Дже Ген, когда они подошли к дверям их спальни. — Раз врач сказал, что тебе нужно мое тепло — ты его получишь. Столько, сколько потребуется.

***

Прошло всего две недели, а Дан уже чувствовал себя так, словно его сделали из тончайшего фарфора, который мог треснуть от любого неосторожного вздоха. Мир вокруг сузился до границ особняка, но даже здесь он не принадлежал самому себе.Куда бы он ни шел, даже если ему просто хотелось посидеть в одиночестве в беседке сада, чтобы вдохнуть свежего воздуха, Дже Гён тут же оказывался неподалеку. Это не было навязчивым преследованием в открытую — нет, Дже Гён действовал куда эффективнее. Он просто молча возникал в поле зрения: то с книгой на соседней скамье, то проверяя что-то в телефоне, стоя у входа. Но Дан кожей чувствовал этот невидимый поводок.Стоило Дану чуть дольше задержаться на прохладном воздухе, как за спиной тут же раздавались уверенные шаги.— Ты здесь уже пятнадцать минут. Температура падает, — голос Дже Гёна раздался над самым ухом, тяжелый и спокойный.Дан даже не успел обернуться, как на его плечи опустилась массивная куртка альфы. Она была огромной, тяжелой и насквозь пропитанной тем самым густым, обволакивающим ароматом кедра. Дан невольно уткнулся носом в высокий воротник, чувствуя, как его собственные инстинкты предательски расслабляются, а тревога внутри затихает.— Я просто хотел посмотреть на небо, — тихо ответил Дан, кутаясь в чужую вещь. — Я не замерз.— Доктор сказал, что твоё тело сейчас тратит все ресурсы на ребёнка. Тебе нельзя даже давать повода для простуды, — Дже Гён подошел вплотную, загораживая Дана от легкого ветра своей мощной фигурой. — Идём в дом. —Он не спрашивал. Его рука легла на поясницу Дана — не грубо, но властно, направляя его в сторону жилого крыла. Дан чувствовал себя хрупкой вещью, которую владелец решил запереть в самом мягком и безопасном футляре.В особняке всё напоминало о новых правилах. Каждое кресло, на которое садился Дан, оказывалось застелено вещами Дже Гёна. В спальне запах альфы стал настолько концентрированным, что Дану казалось, будто он сам скоро начнет пахнуть кедром.Когда они вошли в гостиную, Госпожа Джу, сидевшая с чашкой чая, проводила их внимательным взглядом. — Ты снова выходил без сопровождения, Дан? — спросила она, но в её голосе была скорее забота, чем упрек. — Береги себя. Дже Гён прав, сейчас ты — самая важная ценность в этом доме.Дан сел на диван, и Дже Гён тут же опустился рядом, на минимальном расстоянии. Он не обнимал его, но его бедро касалось бедра Дана, создавая тот самый «контакт кожа к коже», о котором твердил врач.— Я не вещь... — едва слышно прошептал Дан, глядя на свои руки.— Пока ты носишь моего наследника, ты — нечто большее, — отрезал Дже Гён, не отрывая взгляда от планшета. — И если для этого мне нужно ходить за тобой хвостом, я буду это делать. Привыкай. Дан тяжело выдохнул, глядя на то, как сумерки медленно опускаются на сад за окном беседки. Он понимал, что эта гиперопека неизбежна, что он теперь под микроскопом, но где-то в самой глубине души, в потаенном уголке сердца, разливалось странное, непривычное тепло.Он ожидал худшего. Ожидал, что его запрут в подвале, будут использовать как инкубатор или просто игнорировать до самых родов. Но реальность оказалась другой. Здесь, в этом холодном и строгом особняке, окруженный тяжелым запахом кедра и внимательным взглядом Госпожи Джу, он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в своем бывшем доме.Воспоминания о родителях кольнули старой обидой. Там он был обузой, лишним ртом, существом, которое вызывало лишь раздражение и тихую ненависть. Там его слабость презирали, а здесь... здесь его слабость стала драгоценностью.Дже Гён, словно почувствовав смену его настроения, сдвинулся чуть ближе, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. Его плечо коснулось плеча Дана — твердое, надежное, как скала.— О чем задумался? — голос альфы прозвучал низко, без привычного металла, почти миролюбиво.— Ни о чем важном, — тихо отозвался Дан, плотнее кутаясь в наброшенную куртку, которая пахла Дже Гёном так сильно, что кружилась голова. — Просто... здесь спокойнее, чем я думал.Дже Гён хмыкнул, бросив мимолетный взгляд на профиль омеги. Он видел, как расслабились веки Дана, как ушло вечное напряжение из его позы.— В этом доме тебя никто не тронет, Дан. Запомни это, — отчеканил Дже Гён, и в его словах послышалась та самая взрослая, непоколебимая решимость. — Твои родители остались в прошлом. Теперь ты принадлежишь семье Джу. А мы свое не отдаем и не обижаем.Дан поднял на него глаза. В полумраке беседки взгляд Дже Гёна казался особенно темным и глубоким. Омега вдруг понял, что этот мужчина, несмотря на свою суровость, стал для него единственным оплотом в этом мире.— Пойдем, — Дже Гён поднялся и протянул Дану руку. —Время ужина. Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы.—Дан вложил свою ладонь в его огромную руку. Пальцы Дже Гёна тут же уверенно сомкнулись, даря то самое «физическое подтверждение защиты», о котором говорил врач.Дан тяжело выдохнул, понимая, что это неизбежно, но все же в глубине души он был рад, что все пока что идет так. Ведь он ожидал худшего — холодного обращения, приказов или полного игнорирования. Здесь же было намного лучше, чем в его бывшем доме с родителями, которые ненавидели его и заставляли чувствовать себя лишним.Впервые за долгие годы Дан поймал себя на мысли, что больше он не чувствует постоянного, липкого страха и ожидания чего-то плохого. Та тревога, что заставляла его вздрагивать от каждого хлопка двери, понемногу выветривалась, вытесняемая густым и спокойным запахом кедра. Сейчас жизнь шла в размеренном, тихом темпе, и это пугало своей новизной, но одновременно дарило почти забытое чувство защищенности.

***

После долгого и напряженного сидения в гостиной под пристальным взглядом Госпожи Джу, они наконец переместились в столовую. Дан чувствовал себя выжатым, словно этот переход через анфиладу комнат был для него марафоном.— Я не очень голоден... — негромко признался Дан, глядя на их сплетенные руки, пока они всей группой медленно переходили из гостиной в столовую. Его голос прозвучал почти шепотом, теряясь в высоких сводах коридора. Он чувствовал, как пальцы Дже Гёна — горячие и властные — уверенно сжимают его ладонь, направляя каждый шаг.— Врач сказал, что твой организм сейчас работает на износ, — отрезал Дже Гён. В его голосе не было привычного приказа или злости, скорее сухая, гранитная констатация факта. — Твое «не хочу» не принимается. Пока не съешь норму, из-за стола не выйдешь.Тебе нужно восстанавливать силы, Дан. Без еды твое тело просто не справится с нагрузкой.Когда они вошли в столовую, Госпожа Джу, шедшая чуть впереди, заняла свое место во главе стола. Она села идеально прямо и внимательно наблюдала за тем, как Дже Гён заводит Дана в комнату. Альфа не выпускал руки омеги до самого стула, буквально конвоируя его к месту, словно Дан был сделан из тончайшего стекла.— Присаживайся, Дан, — спокойно произнесла она, указывая на приборы, которые уже были расставлены на белоснежной скатерти. — Сегодня легкое меню, как раз для твоего желудка. Кушай медленно, никто тебя не торопит. Мы никуда не спешим, пока ты не закончишь.Дан опустился на стул, чувствуя себя совершенно обессиленным. Дже Гён тут же сел рядом, почти вплотную, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства. Тяжелый запах кедра мгновенно заполнил всё пространство вокруг, вытесняя запахи кухни. Он окутал Дана, создавая тот самый невидимый, но прочный кокон, о котором твердил доктор. В этом густом облаке феромонов Дан наконец-то мог просто дышать, не боясь, что сейчас случится что-то плохое.Дан взял ложку дрожащими пальцами, чувствуя на себе два пристальных, изучающих взгляда. Один — холодный и расчетливый от Госпожи, другой — тяжелый и собственнический от Дже Гёна. Но, вопреки ожиданиям, это давление не пугало. Оно ощущалось как броня. Ужин тянулся медленно, в тягучей и почти осязаемой тишине столовой. Дан старался не поднимать глаз, сосредоточенно поглощая легкий бульон под пристальным надзором двух пар глаз. Каждый раз, когда он замирал с ложкой в руке, Дже Ген едва заметно подавался вперед, и его тяжелое дыхание касалось виска Дана, заставляя того продолжать. Запах кедра стал настолько плотным, что казалось, его можно коснуться рукой — он буквально выдавливал из легких Дана остатки страха, заменяя их странным, тяжелым спокойствием.Когда с основной едой было покончено, Дже Ген не отодвинулся. Напротив, он протянул руку к небольшому серебряному подносу, который стоял на краю стола. С сухим шорохом он вскрыл несколько блистеров и вытряхнул на ладонь две капсулы и одну крупную таблетку.— Теперь это, — коротко бросил Дже Ген, протягивая раскрытую ладонь Дану. Его голос вибрировал от серьезности, в нем не было издевки, только сухая решимость. — Врач сказал, что твой организм сейчас работает на износ. Тебе нужны эти витамины, чтобы восстановить силы.Дан посмотрел на таблетки, лежащие на широкой мозолистой ладони альфы. Они казались крошечными на фоне его мощных пальцев. Дан нерешительно протянул руку, чтобы забрать их, но Дже Ген не разомкнул пальцы сразу. Он дождался, пока Дан коснется его кожи, и только тогда позволил таблеткам перекочевать в ладонь омеги.— Запивай, — приказал Дже Ген, пододвигая к нему стакан с водой. — Это не обсуждается. Пока не примешь всё до последней дозы, из-за стола не выйдешь. Госпожа Джу лично проверяла состав этих препаратов, они лучшие.Госпожа Джу, наблюдавшая за этой сценой, едва заметно кивнула, подтверждая его слова. Она сложила руки на коленях, и её взгляд смягчился, когда она увидела, как Дан покорно проглотил лекарства.— Молодец, Дан, — спокойно произнесла она. — Эти витамины помогут тебе не чувствовать такой слабости. Мы не можем допустить, чтобы ты истощил себя раньше времени. Дже Ген, проследи, чтобы он принял вечернюю дозу через два часа.Дже Ген хмыкнул, не убирая руки с плеча Дана. Запах кедра в этот момент стал еще гуще, окутывая омегу защитным коконом, в котором он наконец-то мог просто закрыть глаза и выдохнуть. Дже Гён молча дождался, пока Дан проглотит последнюю капсулу, и отодвинул пустой стакан в сторону. Усталость накрыла омегу внезапно и тяжело, как упавший на плечи мокрый плащ. Веки Дана отяжелели, взгляд стал расфокусированным, а звуки столовой начали доноситься словно через толщу воды.— Вставай, — негромко бросил Дже Гён, поднимаясь со стула.Он не стал ждать, пока Дан сам обретет равновесие. Альфа подхватил его под локоть, почти полностью принимая вес его тела на себя. Госпожа Джу проводила их коротким кивком, и Дже Гён повел Дана по коридорам особняка в сторону жилого крыла. Омега шел на автопилоте, уткнувшись носом в плечо Дже Гёна и вдыхая густой запах кедра, который в тепле дома стал еще острее.Как только они переступили порог спальни, Дже Гён ногой захлопнул тяжелую дверь. В комнате царил полумрак, освещенный лишь слабой ночной подсветкой.— Ложись, — скомандовал альфа.Он помог Дану забраться на огромную кровать. Омега едва коснулся головой подушки, как сознание начало окончательно ускользать. Дан почувствовал, как матрас прогнулся под тяжелым весом — Дже Гён лег рядом, не снимая футболки, и тут же властным движением притянул Дана к себе спиной.Широкая, горячая ладонь Дже Гёна легла Дану на живот, пальцы собственнически сжались, фиксируя омегу на месте. Вторая рука альфы просунулась под голову Дана, заставляя его вплотную прижаться затылком к твердой груди Дже Гёна. В этот момент альфа перестал сдерживать свои феромоны.Запах кедра хлынул плотной, тяжелой волной, заполняя каждый сантиметр пространства между их телами. Он был настолько концентрированным, что казался осязаемым коконом, который буквально впитывался в кожу Дана, проникал в его легкие с каждым вдохом. Дже Гён уткнулся носом в затылок омеги, его глубокое, мерное дыхание обжигало шею Дана.Дан почувствовал, как всё его тело обмякло. Жар, исходящий от Дже Гёна, прогнал остатки ночного озноба, а густой аромат окончательно подавил все инстинкты тревоги. Дже Гён сжал его в объятиях еще крепче, словно запечатывая этот контакт, и Дан, окончательно сдавшись этой тяжелой силе, провалился в глубокий, беспробудный сон под монотонный стук сердца альфы у него за спиной.Дже Ген не разомкнул рук даже тогда, когда дыхание Дана стало совсем тихим и ровным. Он лежал неподвижно, кожей ощущая, как омега постепенно обмякает в его захвате, полностью вверяя себя его власти. В комнате воцарилась тяжелая, осязаемая тишина, которую нарушал лишь мерный стук сердца альфы.Дже Ген чуть сильнее прижал Дана к себе, заставляя его спину буквально врасти в свою грудь. С каждым вдохом альфа намеренно выпускал еще больше феромона, пока запах кедра не стал настолько плотным, что казалось, в воздухе не осталось места для кислорода. Этот аромат пропитывал всё: ткань подушек, волосы Дана, его кожу.Дже Ген опустил подбородок на макушку омеги, чувствуя исходящее от него слабое тепло персика, которое теперь было надежно спрятано под его личным, тяжелым куполом. Ладонь на животе Дана оставалась неподвижной, охраняя ту крошечную жизнь, что пульсировала внутри. В этом жесте не было нежности — только абсолютный, не терпящий возражений контроль. Дже Ген закрыл глаза, чувствуя, как его собственное тело наконец расслабляется, принимая этот вынужденный покой как новую форму своей бесконечной силы.