Щель в двери, жар в душе

Утро в доме Ти началось с запаха кофе, подгоревших тостов и звука, который можно было описать только как «Пич морально умирает на кухне». Ром проснулся первым. Мок всё ещё спал, уткнувшись носом в его подмышку, одна нога перекинута через бедро Рома, волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты. Выглядел он настолько мило и беззащитно, что Ром на секунду почувствовал себя преступником. Потом вспомнил вчерашний вечер — и улыбнулся так широко, что аж щёки заболели. Он осторожно выбрался из-под Мока, натянул вчерашние джинсы (без трусов — те где-то потерялись в ванной) и пошёл на кухню. Босиком. Потому что жизнь — это приключение. На кухне Пич стоял у плиты в позе «я оплакиваю свою невинность». В одной руке лопатка, в другой — телефон, на котором он явно гуглил «как забыть то, что я вчера слышал». Ти сидел за столом, пил кофе и листал что-то на планшете с видом человека, который уже всё принял и даже гордится. — Доброе утро, герой-любовник, — Ти даже не поднял глаз. — Как спалось? — Как в раю, — честно ответил Ром и потянулся за кружкой. — Только без трусов и с лёгким чувством, что меня сейчас будут судить. Пич резко развернулся. Глаза красные. Лицо страдальческое. — Ты… ты… — он ткнул лопаткой в сторону Рома, как будто это был обвинительный меч. — Ты вчера… в моей ванной… с моим Моком… и я всё слышал! Всё! Каждый звук! Каждый… влажный… чмок! Ром поперхнулся кофе. — Пич, брат, успокойся. Это был просто… хороший минет. Никто не умер. — Для меня умерла моя психика! — Пич театрально схватился за сердце. — Я теперь не могу смотреть на душ без флэшбеков! Я мою посуду и думаю: «А вдруг там сейчас кто-то стонет?» Ти фыркнул в кружку. — Пич, ты преувеличиваешь. Они были относительно тихие. По меркам порно — вообще шепот. — Относительно тихие?! — Пич повысил голос до уровня «соседи уже звонят в полицию». — Мок кричал твоё имя, Ром! Твоё! Три раза! Я считал! Ром поставил кружку. — Серьёзно? Три? Я думал два… — Три! — Пич был в отчаянии. — И один раз он сказал «пожалуйста, глубже», а я чуть не умер на месте! В этот момент в кухню вошёл Мок. В одних боксерах Рома (которые были ему велики и висели низко на бёдрах), волосы в разные стороны, след от поцелуя на шее размером с монету в 2 евро, щёки розовые. Он замер на пороге, оценивая картину: Ти ухмыляется, Ром пытается не заржать, Пич выглядит так, будто его только что предали все боги сразу. — Эм… доброе утро? — пискнул Мок. Пич повернулся к нему медленно, как в ужастике. — Ты… — голос дрожал. — Ты вчера… стонал. Как сирена. В моей ванной. Мок стал цвета варёной свёклы. Спрятал лицо в ладонях. — Пич… прости… я… я не думал, что так громко… — Не думал?! — Пич воздел руки к потолку. — Ты кричал «Ром, да, вот так»! Я теперь это никогда не разучу! Ти наконец не выдержал и расхохотался в голос. — Пич, расслабься. Они взрослые мальчики. У них секс. Это нормально. — Нормально?! — Пич уже почти плакал. — У меня в голове теперь саундтрек из их стонов! Я не смогу больше слушать музыку! Я буду слышать только «ах… Ром… глубже»! Мок подошёл к Рому, спрятался за его спиной, как котёнок за мамой. — Ром… скажи ему, что мы больше не будем… громко… Ром обнял его за талию, притянул к себе. — Мы будем. Но в следующий раз закроем окно. И, может, включим музыку погромче. Пич издал звук умирающего тюленя. Ти встал, хлопнул Пича по плечу. — Ладно, трагедия века закончена. Пич, иди прими душ. Холодный. Очень холодный. А вы двое, — он ткнул пальцем в Рома и Мока, — если будете опять орать — я вас запишу и поставлю на будильник. Чтобы все страдали одинаково. Мок уткнулся лицом в плечо Рома и тихо захихикал. Ром поцеловал его в макушку. — Слышал? Теперь мы официально громкие. — Я умру от стыда, — прошептал Мок. — Не умрёшь, — Ром наклонился к его уху. — Потому что сегодня ночью я заставлю тебя стонать ещё громче. Только уже в спальне. С подушкой во рту. Мок пискнул и спрятал лицо у него на груди. Пич, услышав последнюю фразу, просто развернулся и пошёл в сторону ванной, бормоча: — Я переезжаю. В монастырь. Где нет стонов. И нет Рома. И нет Ти, который это поощряет… Ти крикнул ему вслед: — Возьми с собой наушники с шумодавом! Они тебе пригодятся! А на кухне остались только Ром и Мок — обнимающиеся, хихикающие и уже планирующие, как сделать так, чтобы Пич точно никогда больше не вошёл без стука. Конец. (Пич всё ещё в душе. И, судя по звукам, плачет.)