Щель в двери, жар в душе

Дверь ванной щёлкнула задвижкой. Внутри было полно пара — густого, тёплого, пахнущего цитрусовым гелем и чем-то очень мужским. Мок стоял у стены, всё ещё в полотенце, которое держал так, будто это был последний щит чести. Капли воды скатывались по его груди, собирались на сосках, потом падали на пол. Он смотрел на Рома огромными глазами, в которых смешались паника, возбуждение и желание спрятаться под раковину. Ром закрыл дверь за собой. Медленно. Очень медленно. — Ты… правда зашёл? — голос Мока дрожал, но не от страха. От чего-то другого. — Ага, — Ром сглотнул, шагнул ближе. — Ти меня практически вытолкал. Сказал, что если я сейчас уйду, он меня сам сюда за волосы затащит. Мок тихо хихикнул — нервно, но искренне. Полотенце чуть сползло. Он судорожно поймал его. — Он… он всегда такой. Знает всё лучше всех. Ром подошёл ещё на шаг. Теперь между ними оставалось сантиметров тридцать. Он чувствовал жар тела Мока даже сквозь пар. — Мок… — Ром говорил тихо, почти шёпотом. — Я не хотел подглядывать. Ну… хотел. Но не так, чтобы ты потом меня возненавидел. Мок поднял глаза. В них блестело что-то мокрое — то ли пар, то ли слёзы стыда. — Я не ненавижу. Я… — он сглотнул. — Я каждый раз, когда ты рядом, боюсь, что ты услышишь, как у меня сердце стучит. Как будто я подросток. Ром усмехнулся — криво, но ласково. — А я каждый раз, когда ты наклоняешься за чем-нибудь, думаю: «Господи, если я сейчас не отвернусь, я кончу прямо в штаны». Мок покраснел до корней волос. Полотенце снова угрожающе сползло. Он поймал его зубами — буквально зажал край в зубах — и пробормотал что-то неразборчивое. Ром протянул руку. Медленно. Дал Моку возможность отстраниться. Но Мок не отстранился. Пальцы Рома коснулись его щеки — горячей, влажной. Потом скользнули по шее, вниз по ключице. Мок задрожал. — Можно? — прошептал Ром. Мок кивнул — быстро, резко, будто боялся передумать. Ром осторожно потянул за край полотенца. Оно упало на пол с тихим шлепком. Мок стоял перед ним полностью голый, мокрый, дрожащий. И чёрт возьми, он был прекрасен: широкие плечи, узкая талия, крепкие бёдра и член, который уже стоял, прижатый к животу от одного только взгляда Рома. Ром выдохнул сквозь зубы. — Бля… Мок… ты… Мок закрыл глаза. — Не говори ничего. Пожалуйста. Просто… сделай что-нибудь. Ром не стал ждать второго приглашения. Он прижал Мока к стене — не грубо, но уверенно. Губы нашли губы. Поцелуй вышел жадным, мокрым, с привкусом зубной пасты и горячей воды. Мок застонал в рот Рома, вцепился пальцами в его волосы, притянул ближе. Руки Рома скользнули по спине Мока, вниз, обхватили ягодицы — крепкие, горячие. Мок выгнулся, прижался пахом к бедру Рома. Оба застонали одновременно. — Ти сказал… что мы оба хотим, — прохрипел Ром, отрываясь на секунду. — Он прав? Мок кивнул, глаза закрыты, губы распухшие. — Да… давно… очень давно… Ром опустился на колени. Мок дёрнулся, как будто его током ударило. — Ром… ты не обязан… — Заткнись, — ласково сказал Ром и взял член Мока в руку. Медленно провёл языком по всей длине. Мок всхлипнул — громко, по-детски. Колени подогнулись. Он вцепился в волосы Рома, чтобы не упасть. — О боже… о боже… Ром улыбнулся, глядя снизу вверх. Потом взял его в рот — глубоко, горячо, влажно. Мок закусил кулак, чтобы не кричать. Но всё равно вырвался сдавленный стон. Бёдра дёрнулись вперёд. Ром принял его, расслабив горло, чувствуя, как Мок дрожит всем телом. В этот момент за дверью раздался громкий шёпот: — Ти, я серьёзно, это ненормально! Они там… они… о боже, я слышу стоны! Ти ответил спокойно, как будто обсуждал погоду: — Пич, расслабься. Это просто секс. Нормальный, взрослый секс. Между двумя людьми, которые полгода друг друга хотят. — Но это мой дом! Моя ванная! Мой брат и… и… телохранитель! — Именно. И если ты сейчас не заткнёшься, я тебя туда засуну, чтобы ты тоже успокоился. Пич издал звук, похожий на предсмертный писк. В ванной Ром оторвался от Мока ровно на секунду, чтобы хрипло прошептать: — Они нас слышат. Мок, красный как рак, кивнул. — Пусть слышат… мне уже всё равно… Ром усмехнулся. — Тогда давай погромче. Он снова взял его в рот — быстрее, глубже, с языком, который кружил по головке. Мок застонал громко, уже не сдерживаясь. Бёдра толкались вперёд, пальцы в волосах Рома сжимались. — Ром… я… я сейчас… Ром не отпустил. Только сильнее сжал губы. Мок кончил — резко, с длинным, надрывным стоном, который, наверное, слышали даже на кухне. Ром проглотил всё, потом медленно поднялся, облизывая губы. Мок смотрел на него затуманенными глазами. Дыхание сбивалось. — Ты… — он сглотнул. — Ты сумасшедший. Ром поцеловал его — нежно, медленно. — А ты сладкий. И стесняшка. За дверью Ти громко сказал: — Всё, Пич, шоу окончено. Пошли смотреть вестерн. А то они сейчас начнут вторую серию, и ты точно инфаркт словить. Пич только пискнул: — Я никогда больше не буду пить пиво в этом доме… А в ванной Ром прижал Мока к себе, чувствуя, как тот всё ещё дрожит. — Останешься на ночь? — тихо спросил он. Мок кивнул, уткнувшись лицом в шею Рома. — Если Ти не выгонит нас обоих. Ром усмехнулся. — Он нас скорее свяжет вместе, чтобы мы не разбежались. И они оба рассмеялись — тихо, счастливо, пока пар всё ещё кружил вокруг них.