Ты останешься со мной?

Драко шёл по Пятой авеню, воротник его тёмного шерстяного пальто был поднят против зимнего ветра, который гулял между небоскрёбами. Он направлялся к Рокфеллер-центру. Там, у ледового катка и над толпой туристов, уже месяц как сияла главная ёлка Нью-Йорка. Огромная, осыпанная тысячами огней и увенчанная сияющей звездой. Для мага это зрелище не было чем-то сверхъестественным, но в её масштабе и красоте была своя, особенная магия. Он часто проходил мимо, по дороге в американское отделение Министерства Магии, чьи секретные этажи скрывались глубоко под гранитом и сталью этого знаменитого здания.  Ему нравился Нью-Йорк. Нравился его бешеный, ни на секунду не затихающий ритм, похожий на биение огромного механического сердца. Нравилась его квартира на Верхнем Ист-Сайде с панорамными окнами, откуда были видны невероятные рассветы, окрашивающие небоскрёбы в розовое золото, и сумеречные закаты, когда город зажигался миллионами огней. Нравились даже коллеги. Прямолинейные, амбициозные, лишённые британского снобизма. С одним из них, Стивом из отдела магических аномалий, он даже пару раз пропускал по пинте тёмного эля в уютном ирландском пабе на углу.  За последний год в его жизни изменилось многое. Были приняты решения, от которых зависела вся его дальнейшая судьба. О некоторых он впоследствии сожалел. За другие будет благодарен, кажется, до конца своих дней. Он остановился, как обычно, на краю толпы, и поднял взгляд на сверкающую пирамиду из зелени и света. И тогда кто-то аккуратно тронул его за плечо. Он обернулся с легким раздражением, ожидая увидеть назойливого туриста или уличного торговца. И обомлел. Позади него, укутанная в чёрное пальто, с алым шарфом, развевающимся на ветру, и крошечными снежинками, тающими в её взъерошенных каштановых кудрях, стояла Гермиона Грейнджер. В самом сердце Нью-Йорка. В канун Рождества. У него буквально отвисла челюсть. Это действительно была она. — Ты… — он выдохнул облачко пара. — Ты что здесь делаешь? Она улыбнулась, и эта улыбка была такой тёплой, что, казалось, растопит весь снег вокруг.  — Я просто подумала, — начала она, — и поняла, что не хочу больше встречать Рождество без тебя. Когда-либо. Он замер. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. — Это… — он сглотнул. — Это значит «да»? Её улыбка стала ещё шире, ещё ярче, а глаза заблестели. — Это значит «да». Больше слов не понадобилось. Он издал что-то среднее между смехом и рычанием, подхватил её на руки и закружил посреди заснеженного тротуара, не обращая внимания на улыбки и взгляды прохожих. Он целовал её холодные щёки, кончик носа, веки, и наконец, нашёл её губы. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер встречались уже год. Ровно год назад он оказался на пороге её дома в Лондоне. И пока его ждали здесь, он сжимал её в объятиях, шепча, что никуда не уйдёт.  И он не ушёл. Объясниться перед американским Министерством было непросто. Но Драко был бы не Драко, если бы не нашёл выход. Он договорился на четырёхмесячную стажировку в нью-йоркском Аврорате, после которой он мог претендовать на должность главы отдела в Лондоне. Его это устраивало. На самом деле, его устроило бы что угодно. Потому что он знал: он добьётся любой должности, которую захочет. Стажировка лишь ускорила процесс. Но главное было в том, что он хотел остаться. Потому что как бы ни был великолепен, динамичен и свободен Нью-Йорк, Лондон всегда будет лучше. По одной простой причине.  В Лондоне была она. Та, без которой он уже не представлял ни одно свое утро. Та, которая по воскресеньям готовила ему слегка суховатые панкейки, но он уплетал их с огромным аппетитом и удовольствием, потому что она вставала на полчаса раньше, чтобы сделать ему приятно. Та, с которой у них до сих пор случались самые громкие, яростные споры и самые жаркие, крышесносные примирения. Та, которая не была просто девушкой, а стала его самым близким человеком, единственной, кто знал его настоящего на все сто процентов. Та, кому он отдал своё сердце. Та, которую он любил так сильно, что иногда от этой любви физически кололо в груди. И та, которой, прямо перед этой четырехмесячной поездкой, он сделал предложение стать его женой. Потому что не мог больше ждать. Потому что мечтал увидеть кольцо на её тонком пальчике уже несколько месяцев.  Её реакция тогда была… очень в её стиле. Она запаниковала, сказала что-то о том, что они не так давно вместе, что он может передумать, пока находится в этой поездке, что ей нужно подумать. Это случилось три недели назад. Драко тогда опешил, потом сам запаниковал, потом разозлился, почувствовал себя полным дураком… и уехал. После этого они не связывались. Он решил дать ей пространство, время подумать. Но для себя Драко кристально ясно понимал, что никуда он ее не отпустит. Добьется, завоюет, но она будет его женщиной, его женой. Потому что если не она, то никто. Он планировал отпроситься в Лондон в начале января на пару дней, чтобы лично поговорить с ней, сделать всё, чтобы развеять её сомнения, но вот она здесь, в его руках, посреди долбанного Нью-Йорка, говорит ему «да», и это лучший подарок из всех, что она могла сделать ему на Рождество. Лучший подарок в жизни.  — Прости, прости, прости… — она зашептала, прижимаясь лбом к его щеке, когда он наконец поставил её на землю, но не выпустил из объятий. — Я такая дура, я… — Всё хорошо, — он перебил её, целуя в висок. — Перестань. — Нет, послушай, — она отстранилась ровно настолько, чтобы смотреть ему в глаза, её пальцы сжали лацканы его пальто. — Я хочу, чтобы ты знал. Конечно, я хочу стать твоей женой. В ту же секунду, когда ты спросил, я хотела закричать «да» сотню раз подряд. Но я просто… испугалась. Мы почти сразу стали жить вместе, и за весь год не расставались ни на день, а тут четыре месяца… Я боялась, что расстояние что-то сломает, повлияет на твоё решение, я… я просто запаниковала. Но это было нечестно. Нечестно было сомневаться в твоём желании, в твоих чувствах. И… в общем… Она сделала глубокий вдох, и её слова полились единым, счастливым, стремительным потоком: — Я очень сильно тебя люблю. И хочу взять твою дурацкую аристократическую фамилию. И свадьбу хочу. И на столах, предупреждаю, обязательно должны быть салфетки цвета слоновой кости, потому что я уже посмотрела каталоги! Она задыхалась от потока слов и эмоций, а он просто смотрел на неё. Смотрел, улыбался и думал о том, что самые невероятные чудеса редко связаны с палочками и заклинаниями. Иногда они приходят в образе женщины с взъерошенными кудрями, которая пересекает океан, чтобы сказать «да» под рождественской елкой.