Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Середина мая Пока Блейк собирала информацию у Рена и Норы, Пирра Никос стояла у двери команды RWBY с поднятой рукой, не решаясь постучать. Она провела день, тренируясь в одиночестве на небольшой поляне за фермерским домом, пытаясь очистить разум и сосредоточиться на боевых формах, а не на неприятных чувствах, которые росли в ней с момента появления Синтии. Сделав глубокий вдох, она наконец постучала. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Руби, чье лицо просияло при виде подруги. — Пирра! Заходи! Пирра вошла внутрь, автоматически оглядывая комнату. Янг валялась на своей койке, листая свиток, а Вайсс сидела, скрестив ноги, на своей кровати, с тщательным вниманием просматривая записи о миссии. Никаких признаков Блейк или Синтии. — Ищешь кого-то? — спросила Янг, подняв взгляд с понимающим выражением. — Вообще-то, я надеялась поговорить с Блейк, — призналась Пирра, усаживаясь на предложенный Руби стул. — Она где-то здесь? — Она понесла Синтию проверить, не вернулся ли уже Жон, — объяснила Руби, присаживаясь на край своей кровати. — Что глупо, потому что он не должен вернуться до завтра, но, думаю, она по нему скучает. — Она весь день носится с ребенком, — добавила Янг, садясь. — Каждый раз, когда она пытается положить её, Синтия начинает плакать. Уже настоящая маменькина дочка. Пирра кивнула с натянутой улыбкой на лице. — Они определенно быстро сблизились. Что-то в её тоне привлекло внимание Вайсс. Наследница оторвалась от своих записей, изучая Пирру пронзительными голубыми глазами. — Ты хотела обсудить с Блейк что-то конкретное? — Нет, не совсем, — ответила Пирра, возможно, слишком быстро. — Просто хотела узнать, как дела. Брови Янг поползли вверх, и она переглянулась с Руби. — Узнать, как дела? Или проверить обстановку? Пирра вздохнула, отбрасывая притворство. В конце концов, это были ее друзья. — Как вы думаете... Я имею в виду, вы не замечали, может быть, у Блейк появляются чувства к Жону? Вопрос повис в воздухе на мгновение. — Чувства? — повторила Вайсс, откладывая записи. — К Арку? Маловероятно. Блейк всегда была сосредоточена на более глобальных целях — равенство фавнов, победа над «Белым Клыком». Она никогда не проявляла интереса к... романтическим связям. — Не знаю, — задумчиво возразила Руби. — Она смотрит на него по-другому теперь. Особенно когда он держит Синтию. — И у нее появляется эта легкая улыбка, когда он придумывает что-то для ребенка, — добавила Янг. — Например, когда он понял, что Синтия лучше спит под его подобие колыбели. Руки Пирры сжались на коленях. — Значит, вы думаете, она может... — Иметь чувства к Блевунчику? — закончила Янг, выпрямляясь. — Может быть. Но настоящий вопрос в том, почему ты спрашиваешь, Пи-Пони. Румянец залил щеки Пирры. — Я просто беспокоюсь о динамике в команде. Если развивается... ситуация, это может повлиять на нашу совместную работу. Вайсс издала скептический звук. — Пирра, умоляю. Мы все знаем о твоих чувствах к Жону. — Что? Нет, я... — протест Пирры увял под тремя понимающими взглядами. — Это так очевидно? — ДА! — ответили все три девушки хором. Пирра застонала, закрыв лицо руками. — Замечательно. — Эй, все в порядке, — мягко сказала Руби, присаживаясь рядом с Пиррой. — Жон все ещё ничего не замечает, если это тебя утешит. — Полный профан, — подтвердила Янг. — Парень не распознал бы романтический интерес, даже если бы тот носил неоновую вывеску и делал сальто назад. — Это не очень-то утешает, — пробормотала Пирра, поднимая голову. — Но спасибо за попытку. Вайсс полностью повернулась к Пирре, и её выражение лица смягчилось до такой степени, какую редко видели те, кто не входил в их круг. — Пирра, независимо от того, есть ли у Блейк чувства к Жону — в чем я все ещё сомневаюсь, — ситуация с Синтией сложная. Их вынудили взять на себя роль со-родителей, что естественным образом создает определенную... близость. — Это меня и беспокоит, — призналась Пирра, понизив голос. — Я все больше волнуюсь насчет Блейк и Жона вместе. С каждым днем они становятся ближе, и я вижу, как он ускользает прямо у меня на глазах. Она посмотрела на подруг, и в её изумрудных глазах отразилась уязвимость, которую она редко показывала. — Становится все труднее набраться смелости и сказать ему о своих чувствах. Я ждала слишком долго, и теперь... Руби положила руку ей на плечо. — Ещё не поздно, Пирра. — Разве? — спросила Пирра, качая головой. — Они едут к его семье вместе. С ребенком. К тому времени, как они вернутся, кто знает, что может произойти между ними? Янг подалась вперед с непривычно серьезным выражением лица. — Пирра, можно спросить тебя кое-о-чем? И мне нужно, чтобы ты была честной, а не вежливой. Пирра осторожно кивнула. — Ты расстроена из-за идеи Блейк и Жона вместе или из-за того, что у Жона появились приоритеты, которые не вращаются вокруг тебя и команды? Прямой вопрос ударил Пирру словно физически. Она открыла рот, чтобы возразить, затем закрыла его, искренне обдумывая сказанное. — И то и другое, — наконец призналась она с непоколебимой честностью. — Я глубоко неравнодушна к Жону, но я также уважаю его достаточно, чтобы желать ему счастья, даже если не со мной. Но все меняется так внезапно, и я чувствую, что теряю свой шанс, так и не набравшись смелости им воспользоваться. — Перемены не всегда плохи, — предложила Руби. — Иногда это просто... по-другому. — И, если это что-то значит, — добавила Вайсс, — я все еще думаю, что ты делаешь поспешные выводы о чувствах Блейк. Она помогает с Синтией, потому что это правильно, а не потому, что тайно питает романтические намерения к Жону. — Но даже если он ей нравится, — сказала Руби, — это не значит, что он чувствует то же самое. Жон — это всё ещё Жон. Помнишь все те месяцы, когда он сох по Вайсс? Вайсс закатила глаза. — Пожалуйста, не напоминай мне. — Суть в том, — сказала Янг, — что ещё ничего не решено. Они даже не уехали к его семье. Многое может случиться до этого момента. Пирра глубоко вздохнула, расправляя плечи. — Вы правы. Я забегаю вперед. — И что бы ни случилось, — заверила ее Руби, — мы с тобой. Для этого и нужны друзья. — Спасибо, — тихо сказала Пирра. — Вам всем. Я ценю вашу честность. Янг потянулась, и в её глаза вернулся озорной блеск. — Хотя, если ты действительно хочешь узнать, что чувствует Блейк, мы всегда можем устроить небольшую проверку. Например, ты зайдешь к ним во время кормления ребенка, посмотрим, станет ли Блейк вести себя как собственница... — Янг! — отругала Вайсс. — Это совершенно неуместно. — Просто мысль, — пожала плечами Янг, ничуть не раскаиваясь. Несмотря ни на что, Пирра рассмеялась. — Думаю, я воздержусь от шпионажа, спасибо. Разговор перешел на менее напряженные темы: предстоящая доставка припасов, подготовка деревни к празднику урожая, сниженная активность Гримм, которая сделала их миссию неожиданно легкой. И все же, участвуя в легкой беседе, часть её разума оставалась занята образом Жона, Блейк и Синтии — идеальной семьи, которую они составляли, даже не стараясь. Какими бы ни были её собственные чувства, она не могла отрицать, что у них было что-то особенное — связь, выкованная в необычных обстоятельствах, но бесспорно реальная. И, возможно, именно это беспокоило её больше всего. /-/ Пирра вышла из комнаты команды RWBY с сердцем тяжелее, чем её щит. Разговор кристаллизовал то, что она чувствовала с момента появления Синтии: между Жоном и Блейк происходило что-то глубокое, осознавали они это или нет. Когда она шла по скрипучему коридору фермерского дома, знакомый голос донесся из прихожей внизу. Её шаг сбился. Жон не должен был вернуться до завтра. Сделав успокаивающий вдох, она подошла к верху лестницы и посмотрела вниз. Жон стоял в прихожей, дорожная сумка всё ещё висела на плече, а его усталое лицо просияло, когда Блейк подошла с Синтией на руках. Ребенок издавал радостные звуки, протягивая крошечные ручки к нему. — Смотрите, кто вернулся раньше времени, — сказала Блейк голосом, в котором звучала теплота, какую Пирра редко слышала от сдержанного фавна. — Я сел на ранний рейс, — объяснил Жон, бросая сумку, чтобы взять Синтию. Малышка устроилась у него на груди с довольным звуком, от которого все его лицо смягчилось. — Ты скучала по мне? Я по тебе скучал. Пирра не была уверена, обращался ли он к Синтии или к Блейк. Возможно, к обеим. Блейк поправила одеяло на Синтии. — Она не хотела спать в люльке. Все искала тебя. — Совсем как её мама, — мягко поддразнил Жон, но тут же замер, кажется, осознав, что сказал. — Я имею в виду... не то чтобы ты... я не хотел намекнуть... — Все нормально, — прервала Блейк, и легкий румянец окрасил её щеки. — Я поняла. Этот простой обмен репликами, нагруженный невысказанным смыслом, подтолкнул Пирру к решению. Если и был момент, чтобы высказать свою правду, то это сейчас, прежде чем они уедут в дом семьи Арк и навстречу переменам, которые может принести это путешествие. — Жон? — позвала она, спускаясь по лестнице с привычной грацией, несмотря на колотящееся сердце. Оба удивленно подняли головы. — Пирра! — поприветствовал Жон с улыбкой. — Я как раз собирался найти всех. Встреча с Озпином прошла лучше, чем ожидалось. — Это чудесно, — искренне сказала Пирра. — Не мог бы ты... мы могли бы поговорить наедине минуту? Когда ты устроишься, конечно. Что-то в её тоне, должно быть, передало важность просьбы. Жон взглянул на Блейк, которая кивнула. — Я отнесу Синтию обратно в комнату, — предложила Блейк. — Ей, вероятно, все равно нужно сменить подгузник. Жон неохотно передал ребенка обратно. — Я найду тебя после разговора с Пиррой. У меня есть новости насчет документов об опеке. Блейк кивнула, её янтарные глаза на мгновение метнулись между ними, прежде чем она развернулась и пошла по коридору. — Все в порядке? — спросил Жон с искренним беспокойством в голосе, когда Блейк скрылась из виду. — Да... то есть нет... я имею в виду... — Пирра перевела дыхание. — Есть место, где мы могли бы поговорить приватно? — Конечно. Он провел её в маленький кабинет в задней части дома — редко используемую комнату с пыльными книжными полками и столом, придвинутым к окну. Позднее послеполуденное солнце отбрасывало длинные тени на деревянный пол, когда Жон закрыл за ними дверь. — Что у тебя на уме? — спросил он, опираясь на стол. — Это насчет миссии? Что-то случилось, пока меня не было? Пирра сцепила руки, чтобы унять дрожь. Четыре года побед в турнирах, бесчисленные битвы с Гримм, и все же этот простой разговор пугал её больше, чем любое из тех испытаний. — Жон, мне нужно сказать тебе кое-что, — начала она, и голос ее звучал тверже, чем она себя чувствовала. — Кое-что, что я должна была сказать тебе очень давно. Его лоб нахмурился от беспокойства. — Ты можешь сказать мне что угодно, Пирра. Ты знаешь это. — У меня есть чувства к тебе, — просто сказала она, и слова упали в пространство между ними, как осенние листья. — Романтические чувства. И уже довольно давно. Выражение лица Жона сменилось с беспокойства на удивление, затем переросло в нечто более сложное — смесь замешательства, привязанности и того, что болезненно напоминало сожаление. — Пирра, я... — начал он, затем запнулся. — Пожалуйста, — мягко сказала она, — дай мне закончить. Я наблюдала, как ты вырос из мальчика, который не знал, как активировать свою ауру, в лидера, которым являешься сегодня. Я видела твою доброту, твою решимость, твою готовность ставить других выше себя. И через все это мои чувства только крепли. Она сделала шаг ближе, встречаясь своими изумрудными глазами с его голубыми. — Я слишком боялась сказать тебе, боялась изменить то, что у нас есть. Но видя тебя с Синтией, с Блейк... я поняла, что у меня может никогда не быть другого шанса. Жон провел рукой по волосам, на его лице читалась боль. — Пирра, я не знаю, что сказать. Я так многим тебе обязан. Без тебя меня бы здесь даже не было. Ты тренировала меня, поддерживала, верила в меня, когда никто другой не верил... — Стоп, — сказала Пирра мягко, но твердо. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Я не хочу, чтобы ты думал об этом как о долге, который нужно вернуть. Я хочу, чтобы ты был со мной, только если разделяешь те же чувства. Не меньше. Тишина повисла между ними, наполненная тяжестью невысказанных истин. — Ты очень мне дорога, Пирра, — наконец сказал Жон; его голос был мягким, но ясным. — Ты один из самых важных людей в моей жизни. Но я не... у меня нет тех же чувств. Мне жаль. Хотя она готовила себя к этому ответу, слова все равно жалили. Пирра кивнула, часто моргая, чтобы сдержать слезы. — Это... это из-за Блейк? Жон выглядел пораженным. — Блейк? Что ты... — Я видела, как ты ведешь себя с ней, особенно с момента появления Синтии, — объяснила Пирра. — Как вы смотрите друг на друга, как работаете вместе. Между вами двумя что-то растет. — Я не... — начал Жон, затем замолчал, обдумывая её слова с неожиданной серьезностью. — Я не знаю, Пирра. Честно. Все произошло так быстро с Синтией, и мы с Блейк были сосредоточены на её безопасности и здоровье. У меня на самом деле не было времени подумать о... о том, что это может значить для нас. Значит ли это что-то вообще. Он посмотрел на неё с искренним замешательством в глазах. — Блейк невероятна с Синтией. Она понимает вещи, которые я никогда не смог бы понять о бытности фавном, о мире, в котором вырастет Синтия. Мы стали партнерами этим неожиданным образом, но я не знаю, больше ли это, чем просто партнерство. Я не позволял себе об этом думать. Пирра кивнула; ей было одновременно больно и трогательно от его честности. — Возможно, тебе стоит подумать, прежде чем вы отправитесь к твоей семье вместе. Ради вас всех. Жон вздохнул, сильнее опираясь на стол. — Не так я ожидал, что пойдет наш разговор, когда входил сюда. Несмотря ни на что, Пирра поймала себя на слабой улыбке. — Жизнь редко следует нашим ожиданиям. Находка Синтии определенно это доказала. — Да, — согласился Жон, и мягкое выражение промелькнуло на его лице при упоминании ребенка. — Она все изменила. «Включая нас», — подумала Пирра, но не сказала. Вместо этого она расправила плечи, призывая самообладание, которое помогало ей в бесчисленных битвах. — Спасибо за твою честность, Жон. Это все, чего я когда-либо хотела от тебя. — Пирра, — сказал он, шагнув вперед и взяв её руки в свои. — Ты заслуживаешь того, кто чувствует к тебе то же, что и ты к нему. Того, кто видит, какая ты потрясающая. Мне жаль, что этот человек не я. Она сжала его руки один раз, прежде чем отпустить. — Мне тоже. Но я уважаю твои чувства, так же как ты уважал мои. Когда она повернулась, чтобы уйти, Жон окликнул её. — Это ничего не меняет между нами, верно? Мы все ещё партнеры, всё ещё друзья? Пирра задержалась в дверях, оглянувшись с грустной улыбкой. — Конечно. Всегда. Только добравшись до тренировочной площадки за фермерским домом, Пирра наконец позволила себе заплакать. Слезы текли беззвучно, падая на утрамбованную землю, пока она выхватывала Майло и начинала тренировочные формации, которые всегда приводили её в равновесие. Каждое движение было совершенным, точным — физическая медитация, которая медленно облегчала боль в сердце. Она высказала свою правду, и хотя ответ был не тем, на который она надеялась, в том, что это наконец было озвучено, была своя свобода. К тому времени, как солнце начало садиться, окрашивая небо в оттенки золотого и багряного, слезы Пирры высохли. Она выполняла последние пируэты с обновленной целью, принимая то, что некоторые битвы нельзя выиграть умением или стратегией. Иногда самое смелое — это просто признать поражение с достоинством и продолжить идти вперед. Убирая оружие в ножны и поворачиваясь обратно к дому, Пирра заметила Жона в окне: он укачивал Синтию, пока Блейк готовила бутылочку рядом с ним. Они двигались в идеальной синхронности, команда во всех смыслах этого слова. И, несмотря на ноющую боль в сердце, Пирра поймала себя на надежде, что то, что растет между ними — высказанное или невысказанное, — принесет им обоим счастье. По крайней мере, они этого заслуживали.