Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Начало июня Гостевая комната, отведенная Блейк, оказалась на удивление уютной: бледно-голубые стены и окно, выходящее на сад. Убедившись, что Синтия крепко спит в переносной кроватке, Блейк уединилась здесь ради момента тишины — возможности переварить вихрь эмоций, сопровождавший неожиданный приезд ее матери. Она сидела на кровати, скрестив ноги; потрепанная книга с загнутыми уголками лежала рядом, открытая, но непрочитанная. В голове снова и снова прокручивались фрагменты вечера: объятие матери после пяти лет разлуки, осторожный «танец» разговора за ужином и бдительные глаза сестер Жона, отслеживающие каждое её движение. Вибрация свитка вырвала её из раздумий. Взглянув на экран, она удивилась, увидев контакт Янг. В Вейле была почти полночь — поздно для звонка, даже по меркам её напарницы. — Алло? — тихо ответила Блейк, помня о спящей в соседней комнате Синтии. — БЛЕЙК! — голос Янг прогремел из динамика, заставив Блейк поморщиться и поспешно убавить громкость. — Ну как все прошло? Твоя мама там? Она взбесилась? Давай, выкладывай всю драму! — Янг, громкость, — укорила Блейк, хотя не смогла сдержать слабую улыбку при характерном энтузиазме напарницы. — И что ты имеешь в виду под «выкладывай»? — Ты на громкой связи! — прочирикал голос Руби на заднем плане. — Мы все здесь! Ну, кроме Пирры. Она сказала, что ей нужно потренироваться, но я думаю, она просто хотела дать нам возможность поговорить приватно. — Как предусмотрительно, — присоединился четкий тон Вайсс. — В отличие от некоторых людей, которые настаивают на том, чтобы кричать в свиток на полной громкости. — Эй! Я взволнована! — запротестовала Янг. — Не каждый день мама твоей напарницы появляется из ниоткуда, чтобы обнаружить, что та играет в семью с парнем и ребенком. Блейк вздохнула, потирая переносицу. — Я не «играю в семью», Янг. — Конечно, конечно, — ответила Янг голосом, полным скептицизма. — Так рассказывай все! Как Мама Белладонна восприняла новости? Она требует, чтобы ты вернулась на Менаджери? Она угрожала Жону? Нам нужны подробности! Блейк откинулась на изголовье кровати, собираясь с мыслями. — Это было... не то, что я ожидала, — призналась она. — Я думала, она будет сердиться или, по крайней мере, разочарована. Но она была просто... рада меня видеть. — Ну, ты исчезла на пять лет без единого слова, — заметила Вайсс со своей характерной прямотой. — Полагаю, облегчение было главной эмоцией. — Спасибо за напоминание, Вайсс, — сухо ответила Блейк. — Так она не злится из-за Синтии? — спросила Руби, как обычно, зря в корень. — Или из-за того, что ты живешь с семьей Жона? — Не злится, если точно, — осторожно сказала Блейк. — Обеспокоена, определенно. У нее есть вопросы о практической стороне — как мы справимся с учебой, каковы наши долгосрочные планы, вопросы безопасности в связи с «Белым Клыком». — Все это веские вопросы, — отметила Вайсс. — Те же проблемы, которые мы обсуждали. — Что ты ей сказала? — надавила Янг. Блейк тихо вздохнула. — Правду. Что мы всё ещё разбираемся с этим. Что Озпин готовит документы о временной опеке. Что безопасность Синтии — наш приоритет. — И она приняла это? — спросила Руби, звуча слегка благоговейно. — На удивление, да, — подтвердила Блейк. — Она кажется... осторожно поддерживающей, я бы сказала. Она наблюдает, все подмечает. Думаю, она всё ещё формирует свое мнение. — Это хороший знак, верно? — обнадеживающий тон Руби вызвал легкую улыбку на лице Блейк. — Думаю, да, — согласилась она. — Кажется, они с мамой Жона хорошо ладят, что помогает. Они пили чай вместе на крыльце ранее, выглядя слишком уж комфортно для моего душевного спокойствия. Смех Янг эхом отозвался в свитке. — О боже, солидарность мам! Это либо очень хорошо, либо очень страшно. — Вероятно, и то и другое, — признала Блейк. — А что насчет остальной семьи Арк? — поинтересовалась Вайсс. — Как они воспринимают приезд твоей матери? Блейк замешкалась; её бант слегка дернулся, когда она вспомнила интенсивное внимание, под которым находилась весь ужин. — Это... сложно. — Ой-ёй, — голос Янг принял более серьезный тон. — Что случилось? — Ничего явного, — быстро уточнила Блейк. — Просто... сестры наблюдают за мной. Постоянно. Особенно младшие. Я чувствую их подозрение. — Это неудивительно, — сказала Вайсс. — Из того, что ты нам рассказывала, они чрезвычайно опекают Жона. А теперь, с неожиданным приездом твоей матери... — Все глубже, — сказала Блейк, понизив голос, осознавая внезапное откровение. — Я наблюдала за Жоном с его младшими сестрами. То, как он взаимодействует с ними... очевидно, что он был для них больше, чем просто братом. Он практически был вторым отцом. — Что ты имеешь в виду? — спросила Вайсс. Блейк взяла паузу, чтобы упорядочить мысли. — Сегодня за обедом, до приезда мамы, я видела, как он помог Лили разрезать сэндвич, даже не дожидаясь её просьбы. Он точно знал, что она любит. Потом с близняшками — он мгновенно различает их, даже со спины. Он знает все их маленькие предпочтения и привычки. — Это просто звучит как хороший старший брат, — предположила Вайсс. — Это больше, чем просто хороший брат, — настояла Блейк. — Его мама упомянула, что когда младшие девочки были младенцами, Жон вставал на ночные кормления, учился готовить смеси. Она сказала, к моменту рождения Лили он практически стал со-родителем наравне с ней. — А-а, — протянула Янг, и её тон сменился на понимающий. — Это многое объясняет. — Я чувствую, что меня оценивают не просто как девушку, которую их брат привел домой, — продолжила Блейк, — но как потенциальную... не знаю, материнскую фигуру? Как когда отец-одиночка знакомит кого-то нового со своими малышами. На другом конце повисла тишина. Затем раздался голос Руби, нехарактерно мрачный. — Мы понимаем, — тихо сказала она. — Мы точно знаем, каково это. — Наш папа прошел через что-то подобное, — объяснила Янг, и вся игривость исчезла из ее голоса. — После того как Саммер — мама Руби — умерла, папа был... ну, ему было плохо какое-то время. Когда он в конце концов снова начал встречаться, мы были довольно суровы к женщинам, которых он приводил домой. — Реально суровы, — признала Руби. — Мы изучали все, что они делали, ища любой признак того, что они недостаточно хороши для папы или для нас. — Мы устанавливали невозможные стандарты, — продолжила Янг. — Никто не мог заменить Саммер, и мы давали им это понять. Блейк не рассматривала такую перспективу. — Так вы думаете, это то, с чем я сталкиваюсь? Сестры оценивают, достойна ли я... их семейной ячейки? — Вероятно, — подтвердила Руби. — Особенно если Жон был для них как папа. Они будут супер-защитниками. — А теперь, когда появилась твоя мама, — добавила Янг, — они, вероятно, в ужасе, что ты уедешь и разобьешь их брату сердце. — И потенциально заберешь Синтию с собой, — заметила Вайсс. — Что было бы двойной потерей для них — и ты, и ребенок, к которому они начинают привязываться. Блейк почувствовала, как новое понимание ложится на нее грузом. — Теперь их поведение имеет гораздо больше смысла, — пробормотала она. — Постоянное наблюдение, острые вопросы... — Они пытаются понять, планируешь ли ты задержаться, — подтвердила Янг. — Достаточно ли ты предана, чтобы доверить тебе счастье их брата. — Что осложняется тем фактом, что я даже не уверена, кто мы с Жоном друг другу, — призналась Блейк, озвучивая замешательство, которое копилось днями. — Мы партнеры в заботе о Синтии, да, но за пределами этого... — А как насчет Жона? — спросила Руби. — Что он думает о том, что твоя мама там? — Он был великолепен, на самом деле, — сказала Блейк, и теплота прокралась в её голос, чего она сама не заметила. — Услужливый, уважительный, делает все, чтобы мама чувствовала себя желанной гостьей. Он даже запомнил, какой чай она пьет. — Оу, посмотрите на него, зарабатывает очки перед тещей, — поддразнила Янг. — Янг! — запротестовала Блейк, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Все не так. — Разве? — парировала Янг. — Потому что с того места, где мы сидим, это ужасно похоже на формирующуюся семью. Ты, Жон, Синтия — приспосабливаетесь друг к другу, создаете рутину, знакомитесь с дальней родней... — Это... мы просто... это практично, — заикалась Блейк; необычная неуверенность окрашивала ее слова. — Мы оба нужны Синтии. — А Жон нужен тебе? — внезапно спросила Вайсс, и её точный тон прорезал защиту Блейк. — Помимо твоей практической помощи с Синтией, я имею в виду. Вопрос заставил Блейк замолчать; её разум пронесся через бесчисленные мелкие моменты — рука Жона на её пояснице, то, как он расслаблялся, когда она входила в комнату, как он инстинктивно поворачивался к ней первой, делясь маленькими достижениями Синтии. — Я... — начала она, затем запнулась. — А ты нужна ему? — мягко добавила Руби, и её юный голос каким-то образом звучал мудрее её лет. Блейк закрыла глаза, чувствуя тяжесть вопроса. «Нужда» была таким опасным понятием — так близко к зависимости, к уязвимости. После Адама она поклялась никогда больше ни в ком не нуждаться. Но Жон не был Адамом. Он никогда не давил, никогда не требовал, никогда не заставлял её чувствовать себя менее чем равной. Он ценил её мнение, поддерживал её решения и стоял рядом с ней, а не перед ней. — Дело не в нужде, — наконец сказала она голосом едва громче шепота. — Дело в... выборе. — И что ты выбираешь, Блейк? — спросила Янг, и вся игривость исчезла из её тона. — Если ты хочешь, чтобы сестры доверяли тебе, — добавила Руби, — они должны знать, что ты не просто прохожий в их жизни. Что ты не исчезнешь с сердцем их брата и ребенком, которого они начинают любить. — Руби права, — согласилась Янг. — Нам было невозможно угодить, потому что мы боялись привязаться к кому-то, кто не останется. Прежде чем Блейк успела сформулировать ответ, тихий стук в дверь предоставил неожиданную передышку. — Секундочку, — крикнула она подругам, откладывая свиток, чтобы открыть дверь. В коридоре стояла Джейд; её светлые волосы были собраны в свободный хвост, а выражение лица было тщательно нейтральным. — Извини, что беспокою, — тихо сказала она. — Синтия капризничает. Жон пытается успокоить её, но я подумала, ты захочешь знать. — Спасибо, — ответила Блейк, благодарная и за информацию, и за прерывание разговора. — Я сейчас приду. Джейд кивнула; её наблюдательные глаза заметили свиток на кровати. — Я скажу ему, что ты идешь, — сказала она, прежде чем повернуться и уйти. Блейк смотрела ей вслед, отмечая внимательную оценку во взгляде старшей сестры. Из всех сестер Арк Джейд была самой аналитичной, самой сдержанной в суждениях. Блейк не могла сказать, хорошо это или плохо для её нынешней ситуации. Она вернулась к свитку, обнаружив, что ее подруги все еще терпеливо ждут. — Мне нужно идти, — объяснила она. — Синтия проснулась. — Долг зовет, — признала Янг. — Но Блейк? Подумай о том, что мы сказали. О точке зрения сестер. Если ты хочешь быть частью жизни Жона и Синтии, тебе нужно убедить их, что ты в деле. — И помни, мы здесь для тебя, — искренне добавила Руби. — Что бы ты ни решила. — Все мы, — подтвердила Вайсс; её четкий тон смягчился искренней заботой. Блейк почувствовала прилив благодарности к подругам, которые стали семьей по праву. — Спасибо, — просто сказала она. — Я позвоню завтра. Закончив звонок и направляясь в комнату Жона, откуда доносился все более настойчивый плач Синтии, Блейк поймала себя на размышлениях о проницательности Янг и Руби. Их взгляд на поведение сестер Арк прояснил так много — настороженные глаза, защитные вопросы, осторожную дистанцию. Эти девочки не просто оценивали её как подругу брата. Они оценивали её как потенциальное постоянное дополнение к семейной ячейке, где Жон уже играл роль отца. Они искали приверженность, стабильность, кого-то, кто не исчезнет, когда станет трудно. И учитывая её историю побегов при столкновении со сложностями, их подозрение было более оправданным, чем она поначалу осознавала. Блейк остановилась у двери Жона, делая глубокий вдох. Что бы ни развивалось между ней и Жоном — кем бы они ни стали друг другу помимо со-опекунов Синтии — это потребует большего, чем просто их взаимное согласие. Это потребует благословения двух больших семей, поддержки их команд и, что самое важное, доверия этих защищающих сестер, которые уже видели, как их брат однажды взял на себя роль отца. Если она хотела по-настоящему стать частью этой неожиданной семьи, формирующейся вокруг Синтии, ей нужно будет доказать, что она достойна этого доверия — не словами, а присутствием, постоянством, стойкостью. Блейк тихо постучала в дверь Жона, готовая вступить в роль, которая казалась все более естественной, несмотря на свою неожиданность. Какой бы выбор ни лежал впереди, это был её путь сейчас. Остальное приложится, день за днем.