Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Начало июня Вечером столовая дома семьи Арк наполнилась необычной энергией. Дополнительные стулья были принесены, чтобы разместить неожиданную гостью; стол раздвинут на полную церемониальную длину. Ароматное рагу из морепродуктов, приготовленное Джунипер, дымилось в центре, окруженное свежеиспеченным хлебом и красочным набором запеченных овощей из семейного сада. Блейк сидела рядом с Жоном, который держал Синтию одной рукой, пытаясь управляться ложкой супа другой — шаткий баланс, который он каким-то образом освоил за последние недели. Кали была удостоена почетного места по правую руку от Маркуса, а Джунипер на противоположном конце стола бдительно следила за всем собранием. Сестры Арк заняли оставшиеся места, стратегически расположившись в соответствии со своим наспех разработанным планом наблюдения. — Миссис Белладонна... Кали, — поправила себя Джунипер с теплой улыбкой, — надеюсь, рагу вам нравится. Это старый семейный рецепт, хотя я немного адаптировала его для сегодняшнего вечера. Кали зачерпнула ещё одну ложку с явным удовольствием, прежде чем ответить. — Это абсолютно восхитительно. Нотка шафрана особенно вдохновляющая. — Мама — отличный повар, — вставил Жон, умело перекладывая Синтию на плечо, когда та начала капризничать. — Она научила всех нас основам, хотя я, наверное, худший ученик. — Неправда, — мягко возразила Блейк. — Твои блинчики великолепны. Простой комплимент заставил Жона зардеться от удовольствия — деталь, не упущенная ни одной из наблюдающих сестер Арк. Джейд и Вайолет обменялись многозначительными взглядами через стол, в то время как глаза Эмбер слегка сузились. — Блейк упомянула, что вы живете на Менаджери, — взял слово Маркус, уводя разговор в более безопасное русло. — Я никогда не имел чести посетить его, хотя слышал, что прибрежные районы там довольно красивы. — Это так, — подтвердила Кали, и её глаза потеплели от любви к родине. — Хотя в наши дни там несколько многолюдно. Пространство всегда было нашим самым ограниченным ресурсом. — Поэтому Блейк уехала? — невинно спросила Лили; детская прямота прорезала светскую беседу. Бант Блейк заметно дернулся, рука застыла на стакане с водой. — Лили, — мягко пожурила Джунипер. — Это довольно личный вопрос. Кали, однако, казалась невозмутимой. — Все в порядке. У детей есть освежающая манера спрашивать о том, вокруг чего взрослые ходят на цыпочках, — она подарила Лили нежную улыбку. — Блейк ушла из дома, чтобы продолжить образование и найти свой собственный путь в мире, как и многие молодые люди. Хотя признаюсь, мы надеялись, что она будет писать чаще. Тень вины мелькнула на лице Блейк, заметная всем, несмотря на её попытку скрыть это. — Вы знали, что она в Биконе? — спросила Селест, следуя примеру сестры. — У меня были подозрения, — дипломатично ответила Кали. — Хотя подтверждение пришло только недавно, когда я случайно увидела её выступление на турнире фестиваля Вайтела. — Так вы приехали искать её, — констатировала Эмбер; в её тоне было больше обвинения, чем вопроса. — Эмбер, — тихо предупредил Маркус. Но Кали просто кивнула, не смутившись защитной враждебностью подростка. — Да, приехала. Увидев её в трансляции, я поняла, что прошло слишком много времени с тех пор, как мы разговаривали. Родители могут быть на удивление терпеливыми, но в конце концов беспокойство перевешивает уважение к независимости. — И теперь вы нашли её, — осторожно заметила Джейд. — С Жоном и Синтией. — Действительно, — согласилась Кали, переводя взгляд с дочери на Жона, который теперь тихо напевал Синтии, пока глаза ребенка начали слипаться. — Весьма неожиданная ситуация, но жизнь редко следует путям, которые мы ожидаем, особенно когда дело касается наших детей. — Блейк очень хорошо ладит с Синтией, — предложила Вайолет нарочито небрежным тоном, следя за реакцией Кали. — Они быстро сблизились. — Я заметила, — ответила Кали с оттенком чего-то нечитаемого в выражении лица. — Похоже, у нее есть природные инстинкты в этом отношении. — Она учит меня о детях-фавнах, — добавил Жон, явно пытаясь подчеркнуть вклад Блейк. — Вещи, которые я бы иначе не знал, например, насколько чувствительны уши Синтии к определенным звукам, или почему она вздрагивает от запахов, которые не беспокоят остальных из нас. Блейк взглянула на него с тихой благодарностью за признание — ещё одно маленькое взаимодействие, добросовестно отмеченное наблюдающими сестрами. — Это знание сослужит Синтии хорошую службу, — согласилась Кали. — Взросление со смешанными человеческими и фавньими влияниями может дать ей уникальную перспективу. Выбор слов — с намеком на долгосрочное будущее — вызвал ещё один раунд безмолвной коммуникации за столом. Вайолет и Джейд казались осторожно обнадеженными, в то время как младшие сестры оставались скептичными. — Миссис Белладонна, — начала Азур, откладывая ложку с нарочитой осторожностью, — Блейк останется в Биконе после этого? Кажущийся невинным вопрос нес слои смысла, понятные каждому за столом старше десяти лет. Блейк заметно напряглась, а пение Жона на мгновение прервалось. — Это, конечно, будет решение Блейк, — дипломатично ответила Кали. — Хотя я полагаю, её образование остается приоритетом. — А как же Синтия? — надавила Селест, заканчивая мысль близняшки, как они часто делали. — Если Блейк останется в Биконе, и Жон останется в Биконе, кто будет заботиться о Синтии? Вопрос повис в воздухе, тяжелый от последствий. Это была практическая проблема, лежащая в основе всей их ситуации — та, которую Блейк и Жон явно избегали обсуждать прямо. — Мы... всё ещё прорабатываем детали, — осторожно ответил Жон, и его рука бессознательно легла на плечо Блейк — жест солидарности, от которого глаза Эмбер сузились ещё больше. — Профессор Озпин готовит документы о временной опеке, — добавила Блейк, обретая голос. — Это даст нам время установить более постоянную договоренность. — Я также предложила свою помощь, — плавно вставила Кали. — На Менаджери есть определенные ресурсы, которые могут оказаться полезными для обеспечения безопасности и благополучия Синтии. Волна напряжения прошла по сестрам Арк при упоминании Менаджери. Пальцы Джейд сжались вокруг стакана с водой, а выражение лица Вайолет стало тщательно нейтральным. И снова Лили прорезала осторожные уклончивости взрослых с разрушительной детской прямотой. — Вы собираетесь забрать Блейк и ребенка? — спросила она Кали своим тонким голоском, который отчетливо прозвучал во внезапно затихшей столовой. — Обратно в Мена... Мена-как-там-его? Все замерли. Джунипер привстала со стула, явно намереваясь вмешаться, в то время как Маркус положил сдерживающую руку на предплечье Эмбер, когда подросток открыла рот, вероятно, чтобы добавить столь же прямолинейный вопрос. Глаза Кали на мгновение расширились, искренне застигнутая врасплох резким вопросом. Впервые за вечер её спокойный фасад дрогнул, обнажая сложные эмоции под ним — удивление, размышление и что-то, что могло быть пониманием. Затем так же быстро самообладание вернулось. Отложив ложку, она повернулась лицом прямо к Лили, удостоив вопрос ребенка уважением вдумчивого ответа. — Это очень важный вопрос, Лили, — начала она мягким тоном, без снисходительности. — И честный ответ таков: я не приехала сюда, чтобы забрать кого-то против их воли. Блейк — моя дочь, и я ужасно скучала по ней, но она также взрослая, способная делать собственный выбор. Взгляд Кали переместился на Синтию, теперь мирно спящую на плече Жона, прежде чем она продолжила. — Что касается этой малышки... у нее явно есть люди, которые любят её и преданы её благополучию. Моя единственная забота — убедиться, что любое принятое решение послужит её наилучшим интересам. Осторожная дипломатия ответа, казалось, удовлетворила некоторых за столом, но лоб Лили оставался нахмуренным. — Но вы хотите, чтобы Блейк поехала домой с вами, верно? — упорствовала она. — И если Блейк уедет, Синтия тоже может уехать. И Жон будет грустным. Прямая оценка — бьющая в самую эмоциональную суть дела — заставила румянец подняться на щеках и Блейк, и Жона. Они старательно избегали смотреть друг на друга, хотя их близость за столом делала дискомфорт ещё более заметным. Кали посмотрела на Лили с новообретенной признательностью, распознав защитный инстинкт за настойчивостью ребенка. — Ты очень заботишься о счастье своего брата, — заметила она. — Это достойно восхищения. Она помолчала, казалось, тщательно взвешивая следующие слова. — Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, Лили, так же как ты хочешь, чтобы счастлив был твой брат. И хотя я была бы рада, если бы Блейк навестила Менаджери однажды, я понимаю теперь, что её жизнь стала... взаимосвязанной с другими способами, которые я всё ещё начинаю ценить. Её взгляд перемещался между Блейк и Жоном, задерживаясь на том, как естественно они поддерживали друг друга с Синтией между ними. — Семья — это не всегда нахождение в одном месте. Иногда это признание того, где чье-то место, даже когда это место далеко от того, что вы представляли. Слова, нагруженные смыслом, опустились на стол. Блейк посмотрела на мать со смесью удивления и робкой надежды, в то время как выражение лица Жона отражало зарождающееся облегчение. Среди сестер Арк реакции разнились: Джейд и Вайолет обменялись осторожно оптимистичными взглядами, в то время как младшие девочки оставались настороженными, не до конца убежденными. — Что ж, — сказала Джунипер в давящей тишине нарочито легким тоном, — думаю, мы готовы к десерту. Вайолет, поможешь мне принести яблочный пирог? Стратегическое прерывание сломало напряжение, позволив разговору возобновиться в более безопасном русле. По мере того как трапеза продолжалась, прежняя нервная энергия постепенно растворялась в чем-то более расслабленном, хотя и не полностью свободном от подводных течений. Когда ужин наконец закончился, Синтия начала ворочаться, сигнализируя о готовности к вечернему кормлению. Блейк встала, чтобы приготовить бутылочку, и Жон последовал за ней автоматически; его рука коснулась спины Блейк жестом настолько тонким и бессознательным, что заметили бы его только самые наблюдательные. Кали, однако, была в числе самых наблюдательных. Помогая убирать посуду вместе с Джунипер, она следила янтарными глазами за движением молодой пары из столовой, отмечая их синхронные шаги и тихую коммуникацию, происходящую без слов. — Они двигаются как единое целое, — пробормотала она почти про себя. — Они такие с момента приезда, — подтвердила Джунипер, понизив голос. — Это довольно примечательно, учитывая, как недавно все это началось. — Как думаешь, насколько они сами это осознают? — спросила Кали с искренним любопытством. Смех Джунипер был тихим, но понимающим. — Едва ли осознают, подозреваю. Они так сосредоточены на Синтии, что у них не было времени проанализировать то, что растет между ними. — Или, возможно, они боятся признать это, — предположила Кали. — Учитывая обстоятельства. — Возможно, — согласилась Джунипер, складывая тарелки с привычной эффективностью. — Но некоторые вещи становятся очевидными со временем, признают их или нет. Пока сестры Арк расходились по своим вечерним делам — некоторые с якобы случайными взглядами в сторону, где скрылись Блейк и Жон с Синтией, — Кали поймала себя на размышлениях о неожиданной динамике, свидетельницей которой она стала. Она приехала готовой к конфронтации, к трудным объяснениям и, возможно, даже сопротивлению. Вместо этого она оказалась погруженной в семейную систему, которая уже приспосабливалась, чтобы включить её дочь и найденного ими ребенка — со всеми вытекающими защитными инстинктами, тщательными наблюдениями и осторожной надеждой. И самым удивительным из всего было то, что она обнаружила: её дочь — её независимая, часто одинокая Блейк — каким-то образом нашла свое место внутри всего этого, двигаясь в тандеме с молодым человеком, который обращался с ребенком с нежной уверенностью того, кто нашел свое предназначение. Это было не то, что Кали ожидала найти в этом отдаленном сельскохозяйственном поселении. Но помогая Джунипер загружать посудомоечную машину и слушая далекий звук голоса Блейк, тихо напевающей Синтии наверху, она почувствовала странное успокоение. Что бы ни ждало дальше её дочь, Жона и ребенка, который неожиданно объединил их, по крайней мере, они встретят это в окружении людей, которым не все равно — и семьи, в которой Блейк родилась, и той, которую она, казалось, обретала, день за днем. После того как ужин закончился и последняя посуда была убрана, Джунипер нашла Кали одну на заднем крыльце. Фавн стояла, легко положив руки на перила; её взгляд был устремлен на сад, где серебристый лунный свет просачивался сквозь яблони, отбрасывая пятнистые тени на ухоженную землю. Джунипер тихо подошла, неся две дымящиеся кружки чая. — Я подумала, тебе это может понравиться, — предложила она, протягивая одну из кружек. — Местный сбор с медом, как Блейк упомянула, ты предпочитаешь. Кали приняла кружку с благодарной улыбкой. — Спасибо. Ваше гостеприимство замечательно, особенно учитывая, насколько неожиданным был мой приезд. — Дом Арков всегда рад гостям, — ответила Джунипер, прислонившись к перилам рядом с ней. — Хотя, должна признать, в последнее время у нас было довольно много сюрпризов. Уютная тишина повисла между ними, пока они пили чай — две матери, размышляющие о странных обстоятельствах, которые свели их семьи вместе. Из дома доносились приглушенные звуки готовящихся ко сну сестер Арк: бегущая вода, закрывающиеся двери, случайные взрывы смеха, которые быстро утихали. — Я хотела извиниться, — сказала наконец Джунипер; её голос был мягким в вечерней тишине. — За вопрос Лили за ужином. Она... ну, они все такие, но Лили особенно защищает Жона. Кали слегка покачала головой. — Извинения не нужны. Дети часто зрят в корень вопросов, к которым взрослые предпочитают подходить более деликатно. — И все же, — настаивала Джунипер, — это было довольно прямолинейно и поставило тебя в неловкое положение. — Это был честный вопрос, — парировала Кали. — И тот, который, я подозреваю, многие за столом задавали себе. Джунипер виновато улыбнулась. — Не могу отрицать. Она повернулась, прислонившись спиной к перилам лицом к дому. Через кухонное окно они видели, как Маркус помогает Вайолет с поздним домашним заданием; их светлые головы склонились вместе над учебниками, разложенными на столе. — Чего Лили не понимает — чего никто из них полностью не ценит, — так это того, что Жон был вторым отцом для младших девочек годами, — объяснила Джунипер; в её голосе гордость смешивалась с чем-то похожим на сожаление. — Маркус так часто был в отъездах по заданиям, когда близнецы и Лили были младенцами, что Жон подключился. Он сам был всего лишь ребенком, по сути, но никогда не жаловался. Кали слушала внимательно, распознавая вес доверительного разговора в тоне Джунипер. — Он вставал на ночные кормления, учился готовить смеси, выяснял, какие песни успокаивают какую сестру, — продолжила Джунипер. — К тому времени, как родилась Лили, он практически стал со-родителем наравне со мной. Понимание озарило лицо Кали. — Значит, его компетентность с Синтией... — Не нова, — подтвердила Джунипер. — Хотя я никогда не видела его настолько вовлеченным, настолько... уравновешенным ответственностью. Есть что-то другое в том, как он ведет себя с Синтией. И с Блейк. Она повернулась обратно, чтобы посмотреть Кали прямо в глаза. — Так что, хотя я извиняюсь за прямоту Лили, я не могу честно сказать, что сама не задавалась теми же вопросами. Не из враждебности, а из беспокойства за сына, который так много отдавал себя заботе о других, что я иногда волнуюсь, не забывает ли он о собственном счастье. Кали кивнула, тщательно взвешивая ответ. — Когда я приехала, у меня были... предположения о ситуации. О том, что может быть лучше для Блейк и, как следствие, для Синтии, — она помолчала, возвращая взгляд к залитому лунным светом саду. — Я обнаруживаю, что эти предположения оспариваются тем, что я наблюдаю. — И что видишь? — спросила Джунипер с искренним любопытством. — Молодого человека, который укачивает ребенка с естественной легкостью, — задумчиво ответила Кали. — Дочь, которая движется вокруг него в синхронном ритме партнера, а не просто помощника по уходу. И между ними ребенка, который почему-то кажется принадлежащим именно этому месту, несмотря на все логические причины, почему это не должно быть так. Она повернулась, встретив взгляд Джунипер прямо. — Это совсем не то, что я ожидала найти. Но я начинаю думать, что, возможно, ожидание — враг понимания в этой ситуации. Выражение лица Джунипер смягчилось с одобрением. — Это замечательно проницательная перспектива, особенно учитывая, как недавно ты прибыла. — У меня была практика адаптации к неожиданным обстоятельствам, — ответила Кали с легкой улыбкой. — Быть женой Вождя Менаджери требует гибкости. Брови Джунипер слегка поползли вверх. — Вождя? Я подозревала, что у тебя какое-то важное положение, но... — Это не то, что мы широко рекламируем, — пояснила Кали. — Гира ведет наш народ, но мы всегда старались поддерживать определенную... нормальность для Блейк. Хотя, полагаю, это стало довольно неактуальным, когда она ушла из дома. Откровение повисло в воздухе между ними, добавляя еще один слой к и без того сложной ситуации. — Блейк знает, что вы здесь? — спросила Джунипер через мгновение. — Твой муж, я имею в виду. Кали тихо вздохнула. — Пока нет. Я сочла за лучшее оценить ситуацию, прежде чем вовлекать Гиру. Он может быть довольно... опекающим, когда дело касается Блейк. — Понимаю полностью, — заверила её Джунипер, вспоминая тщательно контролируемую реакцию Маркуса на неожиданное возвращение сына с Блейк и Синтией. — У отцов свой способ переваривать такие вопросы. — Верно, — согласилась Кали. — И известие о том, что его дочь помогает растить ребенка с молодым человеком-человеком, которого она недавно встретила, определенно спровоцировало бы реакцию. Обе женщины обменялись понимающим взглядом, выходящим за рамки видовых различий, объединенные пониманием отцовской опеки. — Если это что-то значит, — предложила Джунипер, — я верю, что Жон действительно дорожит Блейк, не только как со-опекуном Синтии, но и как... ну, я не совсем уверена, что они знают, кто они друг другу. Но там есть что-то, что-то настоящее. — Я почувствовала то же самое, — признала Кали. — Хотя Блейк всегда была закрытой в своих чувствах. Боюсь, это у нее наследственное. Ни Гира, ни я не особо демонстративны на публике. — А Жон всегда был почти болезненно искренним, — добавила Джунипер с материнской нежностью. — Носил сердце так открыто, что его сестры развили яростную защиту в ответ на то, как ему причиняли боль. — Отсюда вопрос Лили, — заключила Кали, понимая. — Она боится, что я разлучу их. — Не только Лили, — подтвердила Джунипер. — Подозреваю, старшие девочки строили стратегии с момента твоего приезда. Они могут быть внушительной силой, когда объединены целью. Вместо того чтобы обидеться, Кали тихо рассмеялась. — Блейк говорила о товарищах по команде в Биконе, которые стали для нее как семья. Теперь я вижу, что она нашла здесь ещё одну такую семью. — Арки усыновляют бродяжек с пугающей регулярностью, — ответила Джунипер с улыбкой. — Маркус винит меня, хотя сам виноват не меньше. Они разделили комфортный момент понимания, прежде чем выражение лица Кали стало серьезнее. — Я не буду лгать и говорить, что у меня нет опасений по поводу этой ситуации. Одни только практические проблемы пугают — они оба всё ещё студенты, тяготы обучения Охотников едва ли совместимы с воспитанием детей, а связь с «Белым Клыком», о которой упомянула Блейк, вносит вопросы безопасности, которые меня глубоко тревожат. — Все это веские замечания, — признала Джунипер. — И такие, которые, я подозреваю, они сами ещё полностью не урегулировали. — И все же, несмотря на все это, — продолжила Кали, — я ловлю себя на нежелании разрушать то, что, похоже, работает, каким бы невероятным это ни казалось. Джунипер изучала лицо другой женщины, распознавая внутренний конфликт, разыгрывающийся за её спокойной внешностью. — Возможно, лучшее, что мы можем им предложить, — это не ответы, а поддержку, пока они находят свой собственный путь вперед. Кали обдумала это, затем медленно кивнула. — Мудрый подход. Хотя я всё ещё считаю, что безопасность Синтии должна оставаться приоритетом, независимо от того, какие... привязанности могут формироваться. — В этом мы полностью согласны, — заверила её Джунипер. — Маркус и я уже обсуждали усиление безопасности собственности, учитывая то, что Жон рассказал о «Белом Клыке». Удивление мелькнуло на лице Кали. — Значит, вы готовитесь к длительной договоренности? — Мы готовимся к возможностям, — уточнила Джунипер. — Какую бы форму ни приняла эта необычная семья, мы хотим убедиться, что у них есть варианты. Семья. Слово повисло между ними, наполненное значимостью. Ни одна из женщин прямо не затронула тему того, кем Блейк и Жон могут стать друг другу, но обе признали потенциал, обретающий форму на их глазах. — Похоже, наши дети завели нас на довольно неизведанную территорию, — заметила Кали; в её голос вернулась нотка ироничного юмора. — Родительство — это сплошная неизведанная территория, — ответила Джунипер со смехом. — Только подумаешь, что во всем разобрался, как они полностью меняют карту. Словно чтобы подчеркнуть её мысль, тихий звук плача ребенка донесся из окна наверху, сопровождаемый бормотанием голосов — Блейк и Жона, двигающихся в своем теперь уже привычном ритме, чтобы убаюкать Синтию. Обе матери инстинктивно взглянули наверх на звук, объединенные этой самой базовой родительской реакцией, прежде чем обменяться взглядом печального понимания. — Мне стоит проведать Блейк перед сном, — сказала Кали, допивая чай. — Спасибо за беседу, Джунипер. И за то, что так щедро приняли нас в своем доме. — Вы теперь семья, — просто ответила Джунипер. — Какой бы нетрадиционной ни была связь. Когда Кали направилась обратно в дом, Джунипер задержалась на крыльце ещё на мгновение, глядя на звезды, рассыпанные по ночному небу. Жизнь редко следовала предсказуемым путям — это она усвоила за годы воспитания восьми уникальных детей. Но иногда неожиданные объезды вели именно туда, где тебе нужно было быть. Наверху Блейк и Жон продолжали свою ночную рутину с Синтией, не подозревая о материнском союзе, формирующемся внизу — союзе, который станет фундаментом поддержки для любого будущего, которое они медленно, возможно, неосознанно, строили вместе.