Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Середина июня Первые лучи рассвета едва начали просачиваться сквозь занавески, когда тихий плач Синтии вырвал Блейк из сна. Она сонно моргнула, на мгновение дезориентированная незнакомой обстановкой гостевой комнаты, прежде чем события предыдущего дня нахлынули волной: неожиданный приезд матери, напряженный семейный ужин, ночной разговор с подругами по команде. Плач Синтии становился все настойчивее; крошечные кулачки размахивали в переносной кроватке у кровати. Блейк выскользнула из-под одеяла, её босые ноги бесшумно ступали по деревянному полу, когда она подошла. — Ш-ш-ш, все хорошо, — пробормотала она, поднимая ребенка с привычной легкостью. — Я здесь. Хныканье Синтии слегка утихло от прикосновения Блейк, хотя её маленькое личико оставалось сморщенным от недовольства. Мягкий топот шагов в коридоре возвестил о прибытии Жона за мгновение до его деликатного стука. — Блейк? — прошептал он через дверь. — Она проснулась? — Заходи, — тихо отозвалась Блейк, уже проверяя подгузник Синтии. — Думаю, она голодна. Вошел Жон, выглядящий помятым, но бодрым в спортивных штанах и выцветшей футболке. Его светлые волосы торчали во все стороны, а след от подушки украшал одну щеку. Несмотря на ранний час, он подарил Блейк теплую улыбку, которая вызвала необъяснимое трепетание в ее груди. — Доброе утро, — поприветствовал он, подавляя зевок и подходя к ней. — Бутылочка готова. Нагрета ровно до нужной температуры, согласно точным инструкциям Вайсс. Блейк не смогла сдержать улыбку при упоминании взыскательных стандартов их напарницы. — Кто бы сомневался. Они двигались в своем теперь уже привычном ритме — Блейк меняла Синтии подгузник, пока Жон доставал бутылочку, затем устроились вместе на подоконнике, пока малышка с жадностью принялась за завтрак. Снаружи сад семьи Арк был окрашен в нежно-розовые и золотые тона, когда рассвет начался всерьез; роса блестела на цветках яблонь. — Твоя мама всё ещё спит? — спросил Жон, понизив голос, чтобы не нарушить покой момента. Блейк кивнула. — Она вымоталась с дороги. Я слышала, как она разговаривала с твоей матерью допоздна. — Да, я тоже заметил, — ответил Жон с легкой улыбкой. — Кажется, они хорошо ладят. — Почти слишком хорошо, — пробормотала Блейк, поправляя Синтию на руках. — Не могу решить, успокаивает это или пугает. Жон тихо усмехнулся. — Вероятно, и то и другое. Они погрузились в комфортное молчание, наблюдая, как Синтия пьет смесь с целеустремленной решимостью. Блейк поймала себя на том, что изучает черты ребенка — темные волосы с оттенком синевы, маленькие кошачьи ушки, которые иногда подергивались, пока она ела, крошечные пальчики, доверчиво обхватившие палец Блейк. Всего за несколько коротких недель эта маленькая жизнь стала для нее драгоценной так, как она и не предполагала возможным. — Блейк? — голос Жона прервал ее мысли. — Можно спросить тебя кое о чем? Что-то в его тоне заставило уши Блейк слегка прижаться под бантом; волна тревоги поднялась в груди. — О чем? Жон, казалось, тщательно подбирал слова; его голубые глаза были серьезны в раннем утреннем свете. — Где ты видишь нас в следующие несколько месяцев? После летних каникул, я имею в виду. Когда мы вернемся в Бикон. Вопрос повис между ними, обманчиво простой, но нагруженный смыслом. Блейк сосредоточилась на Синтии, избегая взгляда Жона, пока её разум лихорадочно работал. Будущее всегда было для нее туманной концепцией — во времена «Белого Клыка» планировать слишком далеко вперед было роскошью, которую она не могла себе позволить. Даже в Биконе она жила от семестра к семестру, не желая возлагать слишком большие надежды на постоянство. Теперь Жон просил её представить будущее, которое включало не только её академический путь, но также его и Синтию. Будущее, где временная договоренность, которую они сформировали, могла стать... чем-то другим. Чем-то более определенным. Более связывающим. Эта мысль одновременно согревала и пугала ее. — Я... на самом деле не думала об этом, — солгала она, и слова показались пустыми даже в момент произнесения. — Полагаю, нам нужно будет разработать график с нашими командами. Придумать присмотр за ребенком во время занятий. Это был намеренно практичный ответ, обходящий более глубокий вопрос, который, как она подозревала, на самом деле задавал Жон. По тому, как слегка поникло его лицо, она поняла, что он это заметил. — Верно, — сказал он тщательно нейтральным тоном. — Логистика. Это имеет смысл. Вина скрутила желудок Блейк. Она знала, что поступает нечестно, прячась за практичностью вместо того, чтобы признать то, что росло между ними с той первой ночи с Синтией. Но признать это означало бы сделать себя уязвимой так, как это все ещё пугало её. Синтия допила бутылочку, и Блейк переложила её на плечо, чтобы та срыгнула, благодарная за минутное отвлечение. Жон наблюдал за ними с нечитаемым выражением лица. — Блейк, — начал он снова, на этот раз более нерешительно. — Я знаю, вся эта ситуация сложная. Синтия, приезд твоей мамы, моя семья, следящая за каждым нашим шагом... это много. И я не хочу добавлять давления. Он сделал паузу, проведя рукой по и без того взлохмаченным волосам. — Но я также не хочу притворяться, что здесь ничего не происходит. Между нами, я имею в виду. По крайней мере... я думал... Неуверенность в его голосе заставила сердце Блейк сжаться. Она знала, что должна что-то сказать — признать связь, которая крепла, моменты синхронности, то, как её сердце замирало, когда он улыбался ей. Но слова застряли в горле; старые страхи поднимались, как тени. Что если она признается в своих чувствах, только чтобы все развалилось? Что если Синтию в конечном итоге заберут родственники или власти? Что если возвращение в Бикон заставит их понять, что эта хрупкая связь была лишь продуктом необычных обстоятельств? Что если она не то, чего Жон действительно хочет, когда рассеется туман общей ответственности? Что если она позволит себе нуждаться в нем, только чтобы потерять его? — Жон, я... — начала она, не совсем уверенная, что последует дальше. Громкая отрыжка Синтии прервала момент — комичная точка, которая заставила обоих удивленно рассмеяться. Напряжение спало, сменившись простой абсурдностью ухода за младенцем. Когда их смех утих, выражение лица Жона смягчилось до чего-то более понимающего. — Все в порядке, — мягко сказал он. — Нам не обязательно во всем разбираться прямо сейчас. Облегчение и разочарование боролись внутри Блейк. Ей дали отсрочку, в желании которой она не была до конца уверена. — Я тут подумал, — продолжил Жон уже нарочито более легким тоном, — может, нам стоит сделать перерыв. Выбраться из дома ненадолго, только вдвоем. Блейк удивленно моргнула. — А как же Синтия? — Мама и Вайолет практически умоляли о времени наедине с ней, — объяснил Жон. — А теперь, когда твоя мама тоже здесь... Думаю, они справятся с ней пару часов, пока мы сходим в город. Идея была одновременно привлекательной и слегка пугающей. Они не были по-настоящему наедине с момента находки Синтии — всегда были товарищи по команде, или его семья, или сам ребенок, служащий одновременно связующим звеном и буфером между ними. — Просто расслабиться, — быстро добавил Жон, возможно, неверно истолковав её нерешительность. — Подышать свежим воздухом, выпить кофе в одном маленьком кафе, которое я знаю. Ничего... знаешь, сложного. Его искреннее выражение лица заставило что-то теплое распуститься в груди Блейк. Он предлагал именно то, что ей было нужно — пространство, чтобы дышать, думать, просто быть в компании друг друга без груза семейных ожиданий или родительских обязанностей, давящих на них. — Звучит неплохо, — выдавила она, с облегчением обнаружив, что голос не дрожит. Все, что она могла сделать, — это кивнуть, не доверяя себе сказать больше, не выдав бурю эмоций под спокойной внешностью. Улыбка Жона осветила комнату эффективнее восходящего солнца за окном. — Отлично! Я пойду поговорю с мамой или твоей мамой насчет того, чтобы присмотреть за Синтией. Может, часов в десять, после завтрака? Блейк снова кивнула, прижимая Синтию ближе, когда Жон встал, чтобы уйти. В дверях он задержался, оглянувшись со смесью надежды и неуверенности, от которой сердце Блейк сжалось. — Это будет полезно для нас, — тихо сказал он. — Просто... поговорить. Без отвлекающих факторов. С этими словами он ушел; его шаги затихли в коридоре, пока он шел на поиски одной из матерей. Блейк осталась на подоконнике; Синтия теперь довольно дремала у нее на плече, её мягкое дыхание согревало шею Блейк. Оставшись наедине со своими мыслями, Блейк почувствовала нарастающую панику. Поговорить без отвлекающих факторов? Что это значит? Планирует ли Жон настаивать на прояснении их отношений? Захочет ли он определений, обязательств, обещаний, которые она не была уверена, что готова дать? Почти бессознательно Блейк потянулась за свитком свободной рукой, находя контакт Вайсс. Из всех её подруг Вайсс была бы самой объективной, самой практичной в этой ситуации. Она помогла бы Блейк разобраться в запутанных эмоциях без поддразниваний Янг или романтического идеализма Руби. Звонок соединился всего после двух гудков, но вместо четкого тона Вайсс Блейк поприветствовал бурный хор: — БЛЕЙК! — воскликнули три голоса одновременно; динамик свитка едва не затрещал от их общего энтузиазма. — Руби? Янг? — Блейк нахмурилась в замешательстве. — Я думала, я звоню Вайсс. — Так и есть, — подтвердил голос Вайсс, чуть более сдержанный, чем у остальных. — Но мы все пакуем вещи для поездки на Патч, и эти две варварки настояли на том, чтобы ответить, когда увидели, что это ты. — Мы скучаем по тебе! — заявил голос Руби. — Как все проходит? Твоя мама все ещё там? Как Синтия? Жон хорошо себя ведет? Его сестры все еще следят за тобой как подозрительные ястребы? Блейк почувствовала, как в висках зарождается головная боль. Она надеялась на спокойный, рассудительный совет — а не на допросную группу. Но какими бы разочаровывающими ни могли быть ее напарницы, она не могла отрицать тепло, разлившееся внутри при звуке их знакомых голосов. — Все... сложно, — признала она, понизив голос, чтобы не разбудить Синтию. — Мама всё ещё здесь, Синтия в порядке, Жон... — она замолчала, не зная, как охарактеризовать их текущую ситуацию. — Жон только что пригласил меня пойти с ним в город. Только вдвоем. Последовала секунда тишины, затем взрыв реакций: — О боже мой, это СВИДАНИЕ! — взвизгнула Руби. — Молодец, герой-любовник, — одобрительно хмыкнула Янг. — Наконец-то взрослый разговор без присутствия младенца, — прагматично заметила Вайсс. — Это не свидание, — прошипела Блейк, взглянув на дверь, чтобы убедиться, что никто не проходит мимо. — Он просто подумал, что нам не помешает отдохнуть от... всего. — Ага-ага, — протянула Янг, и скептицизм сочился из ее тона. — «Отдых», который удобно включает только вас двоих, наедине, вдали от любопытных глаз. — Все не так, — настояла Блейк, хотя предательский жар пополз по шее. — Нам просто нужно... проветрить головы. — Блейк, — голос Вайсс прорезал поддразнивания сестер; её тон был нехарактерно мягким. — О чем на самом деле этот звонок? Ты связалась с нами не просто чтобы поделиться планами на кофе. Блейк вздохнула, пойманная проницательностью Вайсс. — Он спросил о нашем будущем, — тихо призналась она. — Что будет после лета, когда мы вернемся в Бикон. С Синтией, с... нами. — И? — подсказала Янг, когда Блейк замолчала. — И я запаниковала, — призналась Блейк голосом едва громче шепота. — Я не смогла ему ответить. Я просто... замерла. Последовал момент понимающей тишины от её подруг. — Ох, Блейк, — мягко сказала Руби с состраданием в юном голосе. — Я тебя понимаю, — сказала Янг; её обычная игривость исчезла. — После Адама... принятие любых обязательств, наверное, ощущается как засунуть голову в пасть Беовульфа. Упоминание бывшего послало холодную дрожь по спине Блейк, но она не могла отрицать точность оценки Янг. — Дело не только в этом, — сказала она. — Дело во всем: Бикон, наше обучение, его семья, моя семья, неопределенный статус Синтии... есть столько способов, как все это может развалиться. — Ты катастрофизируешь, — прямо, но не недобро, констатировала Вайсс. — Рассматриваешь все потенциальные негативные исходы, не признавая позитивных возможностей. — Разве это не просто реализм? — парировала Блейк. — Нет, — ответили все три подруги хором. — Блейк, — продолжила Вайсс, и её тон слегка смягчился. — Я понимаю инстинкт защитить себя от потенциальной боли. Но нельзя принимать решения, основываясь исключительно на том, что может пойти не так. — Да, — подхватила Руби. — Ты должна думать и о том, что может пойти так! — Например, иметь невероятно поддерживающего партнера, который явно обожает и тебя, и ребенка, которого вы растите вместе? — невинно предложила Янг. Блейк почувствовала, как щеки теплеют, благодарная, что подруги не видят её румянца. — Все не так просто. — Вообще-то, — сказала Вайсс, — это может быть проще, чем ты себе представляешь. Из того, что ты рассказала, Жон не требует деклараций или обязательств. Он просто просит тебя рассмотреть возможности. — И приглашает на кофе и разговор, — услужливо добавила Руби. — Что звучит довольно разумно, если спросишь меня. Блейк опустила взгляд на Синтию, все еще мирно спящую у нее на плече. — Но что если мы попробуем, и ничего не выйдет? Что тогда будет с Синтией? Последовала пауза, прежде чем заговорила Янг, и ее голос был нехарактерно серьезным. — Блейк, ты не можешь позволить страху перед тем, что может случиться, мешать тебе жить. Поверь мне в этом. — Кроме того, — практично добавила Вайсс, — вы уже со-родители. Определите вы свои отношения или нет, вы в этом вместе. Единственный вопрос — позволишь ли ты себе признать то, что уже развивается между вами. Блейк посидела с этой мыслью, обдумывая её. Были ли её подруги правы? Создавала ли она препятствия, чтобы защитить себя от потенциальной боли, вместо того чтобы позволить себе исследовать связь, которая росла с той ночи в лесу? — Я не знаю, что делать, — наконец призналась она. — Иди выпей кофе с парнем, — просто посоветовала Янг. — Поговори с ним — по-настоящему поговори. Не о логистике или графиках, а о том, чего вы оба хотите. Чего боитесь. На что надеетесь. — И помни, — добавила Руби голосом, полным понимания не по годам, — Жон не Адам. Он не хочет контролировать тебя или владеть тобой. Он просто хочет идти рядом. Простая истина слов Руби поразила Блейк с неожиданной силой. Она была права — Жон никогда не пытался диктовать ей выбор или подавлять её волю. Даже с Синтией он всегда относился к Блейк как к равноправному партнеру, ценил её мнение, уважал её автономию. Возможно, именно это пугало её больше всего — не то, что Жон попытается контролировать её, а то, что она может действительно захотеть остаться. — Спасибо, — тихо сказала Блейк, искренняя благодарность согрела ее голос. — Вам всем. Я... я подумаю над тем, что вы сказали. — Вот это наша девочка, — одобрила Янг. — А теперь иди надень что-нибудь милое для своего не-свидания-свидания. — Янг! — запротестовала Блейк, хотя слабая улыбка тронула её губы. После ещё нескольких минут легкой беседы об их планах на лето Блейк закончила звонок; её мысли все еще бурлили. Синтия завозилась у нее на плече, моргая крошечными глазками и глядя на Блейк тем странно проницательным взглядом, который всегда заставлял ее гадать, о чем думает ребенок. — Что думаешь, малышка? — прошептала Блейк, нежно поглаживая одно из бархатистых кошачьих ушек Синтии. — Стоит ли мне быть храброй? Синтия ответила, потянувшись, чтобы похлопать Блейк по щеке маленькой ручкой — жест, который странным образом походил на ободрение. Снизу доносились звуки просыпающегося дома — голоса на кухне, шаги на лестнице, далекий звон приготовлений к завтраку. Скоро мирный пузырь раннего утра лопнет, сменившись веселым хаосом жизни семьи Арк. Но пока, в этот тихий момент с Синтией, Блейк позволила себе рассмотреть возможности, а не катастрофы. Представить, что может быть, а не то, что может пойти не так. Быть храброй не только ради Синтии, но, возможно, и ради самой себя.