Семья Найтшейд

80 г. П.В. — Конец июля Позднее послеполуденное солнце косо падало сквозь окна кабинета семьи Арк, отбрасывая длинные тени на полированный деревянный пол. Блейк сидела за большим столом, внося последние коррективы в положение свитка, пока Жон нервно расхаживал позади нее, проводя руками по волосам, наверное, в двадцатый раз за последние пять минут. — Может, нам стоит перенести, — предложил он, взглянув на часы. — На Менаджери уже поздно, верно? Твои родители, вероятно, устали после долгого дня... вождистских дел. Блейк подняла взгляд от свитка, приподняв бровь. — Вождистских дел? — Ты знаешь, что я имею в виду, — ответил Жон; его голос слегка повысился. Он потянул за воротник своей рубашки на пуговицах — одежды, в которой Блейк редко его видела, надетой специально для этого случая. — Политические встречи. Дипломатические обязанности. Что бы твой папа ни делал весь день. — Жон, — сказала Блейк; её тон был мягким, но твердым, когда она встала со стула. — Мы переносили уже дважды. Сначала потому что ты хотел «подготовиться лучше», затем потому что у Синтии был небольшой жар, — она подошла к нему, привычным движением поправляя его и без того ровный воротник. — Сейчас она совершенно здорова, крепко спит, пока твоя мама присматривает за ней. Мы делаем это сегодня. Жон сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. — Верно. Сегодня. Разговор с твоим отцом. Вождем Менаджери. Который, вероятно, мог бы переломить меня пополам своим мизинцем. — Он не стал бы использовать мизинец, — невозмутимо заметила Блейк. — Он бы использовал указательный палец. Намного достойнее. — Ты не помогаешь, — простонал Жон, хотя неохотная улыбка тронула его губы. Выражение лица Блейк смягчилось, когда она закончила поправлять его воротник. — Ты сталкивался с Гримм, пережил инициацию в Биконе и стал отцовской фигурой для ребенка, найденного в лесу. Разговор с моими родителями — ничто по сравнению со всем этим. — Те вещи не включали потенциального разочарования отца девушки, с которой я... — Жон оборвал себя; румянец пополз по его шее. — Девушки, с которой ты что? — подсказала Блейк с намеком на озорство в янтарных глазах. Прежде чем Жон смог сформулировать ответ, свиток на столе звякнул, оповещая о входящем вызове. Дразнящее выражение лица Блейк немедленно стало серьезным. — Это они, — сказала она без особой необходимости. — Готов? — Нет, — честно ответил Жон. — Но давай все равно сделаем это. Они вместе подошли к столу; Блейк устроилась на стуле, в то время как Жон застыл позади нее, его поза была почти болезненно формальной. Сделав свой собственный успокаивающий вдох, Блейк приняла вызов. Экран мигнул, прежде чем сложиться в изображение Кали Белладонны; её теплая улыбка была желанным зрелищем даже через цифровую связь. Позади неё вырисовывалась гораздо более крупная фигура — внушительное присутствие Гиры Белладонны доминировало в кадре, даже когда он сидел чуть поодаль от камеры. — Блейк, дорогая! — поприветствовала Кали; её голос был наполнен искренней радостью. — Как чудесно видеть тебя! И Жона тоже, я полагаю? — Привет, мам, — ответила Блейк; её собственная улыбка была маленькой, но искренней. — Да, Жон здесь со мной, — она оглянулась через плечо. — Войди в кадр, Жон. Они не кусаются. — Говори за себя, — донесся глубокий рокот из-за спины Кали, хотя суровое выражение лица Гиры опровергалось дразнящим блеском в его глазах — глазах, которые соответствовали глазам Блейк и цветом, и интенсивностью. — Гира, — мягко укорила Кали, бросив на мужа взгляд, который каким-то образом сочетал в себе привязанность и предупреждение в равной мере. — Будь милым. Жон скованно шагнул вперед, появляясь в поле зрения рядом с Блейк. Его рука легла на спинку ее стула; костяшки побелели от напряжения. — Добрый вечер, мистер и миссис Белладонна. Это честь наконец встретиться с вами — ну, встретиться с мистером Белладонной, так как я уже имел удовольствие встретиться с миссис Белладонной лично, — он внутренне поморщился от своей бессвязной речи. — Я имею в виду, спасибо, что нашли время поговорить с нами. Глаза Гиры слегка сузились, когда он изучал молодого человека, впитывая каждую деталь от тщательно причесанных волос Жона до его нервной позы. Изучение, казалось, длилось вечность, прежде чем Кали положила нежную руку на массивное предплечье мужа. — Приятно снова видеть тебя, Жон, — тепло сказала она, плавно перенаправляя разговор. — Ты хорошо выглядишь. Как твоя семья? И маленькая Синтия? — У них все отлично, — ответил Жон, с благодарностью ухватившись за более безопасную тему. — Мои сестры практически удочерили и Блейк, и Синтию. И мои родители невероятно поддерживают нас. — Да, твоя мама замечательная женщина, — согласилась Кали. — У Джунипер такой дар заставлять всех чувствовать себя желанными гостями. — Черта, которой мне несколько не хватало в некоторых домах, — сухо прокомментировала Блейк, бросив на отца многозначительный взгляд. Гира прочистил горло, наконец обращаясь к ним напрямую. — Полагаю, я имею право на некоторую... осторожность, когда дело касается молодого человека, который, по-видимому, помогает моей дочери растить ребенка. — Пап, — начала Блейк с предостерегающей ноткой в голосе. — Нет, все в порядке, — вмешался Жон, выпрямляя осанку с новой решимостью. — Мистер Белладонна, сэр, я понимаю ваши опасения. Эта ситуация не то, что кто-либо из нас планировал. Но я хочу, чтобы вы знали, что я отношусь к своей ответственности перед Синтией — и перед Блейк — очень серьезно. Часть напряжения в массивных плечах Гиры слегка спала от прямого подхода Жона. — Так мне говорили, — признал он; его глубокий голос прогрохотал через связь. — Моя жена высоко отзывается о вас, мистер Арк. И хотя я бы предпочел, чтобы моя дочь закончила обучение, прежде чем брать на себя такие обязанности, я ценю, что вы не бросили их, когда все стало сложным. — Я бы не бросил, — просто ответил Жон; заявление несло вес торжественной клятвы. Последовал момент молчания, пока отец и потенциальный-но-официально-не-обозначенный парень оценивали друг друга через цифровой разрыв. — Где Синтия? — спросила Кали, снова плавно вступая, чтобы разрядить обстановку. — Я надеялась увидеть её. — Она спит, — объяснила Блейк. — Джунипер присматривает за ней, чтобы мы могли поговорить без перерывов. — Жаль, — сказала Кали; искреннее разочарование окрасило её голос. — Я с нетерпением ждала возможности увидеть, как сильно она выросла. — Она меняется каждый день, — ответила Блейк; мягкая улыбка преобразила её черты. — Она стала более внимательной, более отзывчивой. И у нее появляются предпочтения — она любит плюшевого кролика, которого подарила Вайолет, но только когда ленточка завязана определенным образом. — Уже сильные мнения, — заметила Кали с понимающей улыбкой. — В этом она в тебя пошла. — И её аппетит соперничает с аппетитом Жона, — добавила Блейк; дразнящий комментарий сопровождался легким толчком в его бок. — Никогда не довольствуется только одной бутылочкой. — Здоровый аппетит — хороший знак для ребенка, — заметил Гира; его суровая манера поведения слегка смягчилась, когда разговор перешел на Синтию. — Хотя это заставляет меня задуматься о её происхождении. Вы узнали что-нибудь ещё о её родителях или о том, как она оказалась брошенной? Вопрос немедленно отрезвил настроение. Блейк и Жон обменялись взглядами, прежде чем Блейк ответила. — Ничего конкретного, — призналась она. — Профессор Озпин навел некоторые осторожные справки, учитывая связь с «Белым Клыком», упомянутую в записке, но пока четкой информации нет. Район, где Жон нашел её, отдаленный, с малым количеством поселений поблизости. Возможно, её родители просто проезжали мимо. — Или бежали, — мрачно предположил Гира; его выражение потемнело. — «Белый Клык» становится все более безжалостным к тем, кто пытается покинуть их ряды. Если родители Синтии были дезертирами... Ему не нужно было заканчивать мысль. Все участники звонка поняли намек. — Поэтому мы проявляем осторожность, — кивнул Жон; его прежняя нервозность сменилась серьезностью. — Пока мы не узнаем больше, мы держим существование Синтии в относительном секрете. Полную историю знают только люди, которым мы доверяем полностью. Гира оценивающе изучал его, казалось, обнаруживая что-то в выражении Жона, что ещё больше успокоило его тревоги. — Мудрый подход. Руки у «Белого Клыка» длинные, а память ещё долговечнее. — Что подводит нас к важному вопросу, — вмешалась Кали; её тон был деловым, хотя выражение лица оставалось мягким. — Ваше возвращение в Бикон. Ты упоминала, что вы вернетесь в течение недели? — Таков план, — подтвердила Блейк. — Профессор Озпин организовал жилье, которое позволит нам заботиться о Синтии, продолжая учебу. И документы об опеке были одобрены, давая нам юридический статус её попечителей. — Совместная опека, — отметил Гира, слегка приподняв одну густую бровь. — Это серьезное обязательство для двух молодых людей, которые не... — он замолчал, подбирая подходящий термин. — Которые не женаты, не помолвлены и даже не в официально определенных отношениях? — подсказала Блейк; нотка её прежней оборонительности прокралась в голос. — Это необычная ситуация, пап. Мы разбираемся с ней по ходу дела. — И каков именно статус ваших отношений? — надавил Гира, игнорируя предупреждающий взгляд жены. — Кали была подозрительно уклончива в этом вопросе. Жон, который только начал расслабляться, немедленно снова напрягся. Блейк, однако, осталась невозмутимой. — Мы партнеры в воспитании Синтии, — твердо заявила она. — И мы... изучаем, кем ещё мы можем быть друг другу. Это все, что кому-либо нужно знать сейчас, включая тебя, пап. Брови Гиры взлетели от прямоты дочери, в то время как Кали сделала слабую попытку скрыть улыбку за ладонью. — Понятно, — пророкотал Гира спустя мгновение. — Что ж, это... по крайней мере, освежающе честно. — Честность важна для нас обоих, — добавил Жон, вновь обретая голос. — Особенно когда на кону так много. Никто из нас не хочет бросаться во что-то, к чему мы не готовы, но мы также... мы небезразличны друг другу. Очень, — он взглянул на Блейк, черпая силу в одобрении в её глазах. — Какой бы ярлык в итоге ни подошел, мы обязались делать то, что лучше для Синтии. — И друг для друга, — тихо добавила Блейк; её рука нашла его руку там, где она лежала на спинке её стула. Простой жест, казалось, сообщил что-то важное Гире, чье выражение лица едва уловимо сменилось со скептицизма на что-то, близкое к принятию. — Я не завидую пути, который лежит перед вами, — сказал он наконец; его глубокий голос был мягче, чем раньше. — Балансировать между обучением, тренировками и потребностями растущего ребенка будет сложно. Но если половина того, что Кали рассказала мне о вас обоих, правда, подозреваю, вы справитесь лучше большинства. Исходя от устрашающего Вождя, это сдержанное одобрение ощущалось как значительная победа. Поза Жона слегка расслабилась, хотя он продолжал следить за тем, чтобы производить хорошее впечатление. — Спасибо, сэр, — искренне ответил он. — Это много значит, особенно от вас. — Не расслабляйтесь слишком сильно, молодой человек, — предупредил Гира, хотя резкость в его голосе значительно притупилась. — У меня всё ещё есть вопросы. Много вопросов. — И они могут подождать до другого звонка, — твердо вмешалась Кали. — Здесь уже поздно, и я уверена, у Блейк и Жона есть вечерние обязанности с Синтией. — Вообще-то, — нерешительно начала Блейк, — есть ещё одна вещь, которую мы хотели обсудить с вами, — она взглянула на Жона, который ободряюще кивнул. — Мы говорили о посещении Менаджери во время следующих школьных каникул. Мы хотим, чтобы Синтия знала обе стороны своего наследия — и человеческие, и традиции фавнов. Удивление на лицах Кали и Гиры было очевидным, хотя оно быстро трансформировалось в довольное одобрение. — Вы привезете её сюда? — спросила Кали; плохо скрываемое волнение звучало в её голосе. — На Менажери? — Если это будет нормально, — ответил Жон. — Моя семья провела с ней время. Кажется справедливым, чтобы ваша семья получила такую же возможность. — Конечно, это будет нормально, — немедленно заверила их Кали. — Мы будем в восторге! Не так ли, Гира? Выражение лица Гиры замечательно смягчилось; искренняя улыбка пробилась сквозь его стоический фасад. — Да, — согласился он; его глубокий голос потеплел от предвкушения. — Мы будем рады приветствовать вас троих в нашем доме. — Даже меня? — спросил Жон, лишь наполовину в шутку. Улыбка Гиры приобрела слегка озорной оттенок. — Даже вас, мистер Арк. Хотя я не даю обещаний насчет пугающих допросов за завтраком. — Гира, — укорила Кали, хотя её глаза блестели от веселья. — Что? Парень должен знать, во что ввязывается, — защищался Гира, хотя выражение его лица оставалось легче, чем было на протяжении большей части звонка. — Кроме того, это даст нам шанс должным образом оценить эти... неопределенные отношения. — Пап, — простонала Блейк, хотя казалась скорее смирившейся, чем искренне раздраженной. — Все в порядке, — заверил её Жон; робкая улыбка появилась на его лице. — Я ожидал не меньшего от отца, который заботится о своей дочери. Что-то похожее на одобрение мелькнуло в глазах Гиры. — Хорошо сказано, мистер Арк. Возможно, для вас ещё есть надежда. Звонок продолжался ещё пятнадцать минут; разговор тек легче теперь, когда начальное напряжение спало. Они обсудили практические вопросы — время потенциального визита, что может понадобиться Синтии для путешествия, климатические особенности Менаджери — прежде чем Кали мягко напомнила всем о позднем часе. — Нам стоит отпустить вас, — сказала она; сожаление было очевидным в ее голосе. — Но, может быть, мы созвонимся снова скоро? Когда Синтия не будет спать? — Конечно, — с готовностью согласилась Блейк. — Может, в эти выходные? Она обычно бодрее всего по утрам. — Идеально, — просияла Кали. — Гира, убедись, что ты свободен в субботу утром. — Как будто я пропущу такой момент, — пророкотал Гира; его грубоватая внешность никак не скрывала дедушкиного предвкушения в глазах. Состоялся обмен последними прощаниями, с обещаниями фотографий и новостей в промежутке. Когда звонок закончился и экран погас, Жон рухнул на стул рядом с Блейк, все его тело обмякло от облегчения. — Это прошло... лучше, чем я ожидал, — признался он, ослабляя воротник с благодарным вздохом. Блейк улыбнулась, потянувшись, чтобы помочь ему с верхней пуговицей. — Ты был молодцом. Думаю, ты на самом деле впечатлил моего отца, что немалый подвиг. — Правда? — спросил Жон с искренним удивлением. — Он казался довольно устрашающим все время. — Это просто его лицо, — заверила его Блейк с легким смешком. — Поверь мне, если бы он действительно не одобрял, ты бы это понял. Тот факт, что он пригласил тебя на Менаджери — практически знак качества. — Или возможность допросить меня более тщательно на своей территории, — заметил Жон, хотя теперь он тоже улыбался. — Есть такая вероятность, — признала Блейк; её янтарные глаза мерцали весельем. — Но я защищу тебя. — Моя героиня, — ответил Жон, повторяя их ранний обмен репликами с теплотой, от которой сердце Блейк пропустило удар. На мгновение они просто сидели вместе в комфортном молчании, переваривая значительный шаг, который только что сделали. Представление Жона отцу — даже виртуально — ощущалось как пересечение важного порога в их развивающихся отношениях. — Нам нужно проверить Синтию, — сказала наконец Блейк, вставая со стула. — Она, вероятно, скоро проснется. Жон кивнул, тоже вставая. — А мне стоит переодеть эту рубашку перед ужином. Кажется, я пропотел насквозь в первые пять минут звонка. Блейк тихо рассмеялась, потянувшись, чтобы пригладить его растрепанные волосы. — Если это что-то значит, я думаю, ты выглядишь в ней очень красиво. Даже с пятнами пота. — Ого, спасибо, — сухо ответил Жон, хотя довольный румянец, поползший по шее, противоречил его тону. Когда они выходили из кабинета, Жон удивил её, взяв её руку в свою, переплетая пальцы с новой уверенностью. — Итак... мы едем на Менаджери, — сказал он; утверждение прозвучало где-то между вопросом и констатацией. — Едем, — подтвердила Блейк, нежно сжимая его руку. — Нервничаешь? — В ужасе, — признался Жон с самоуничижительной улыбкой. — Но также... взволнован? Это странно? Блейк покачала головой; мягкое выражение пересекло ее черты. — Вовсе не странно. Я чувствую то же самое. И она чувствовала, поняла она с легким удивлением. Мысль о возвращении на Менаджери — о том, чтобы показать Жону и Синтии дом своего детства, познакомить их с местами и традициями, которые сформировали её, — наполняла её неожиданным предвкушением, а не тревогой, которую она могла бы ожидать. Это был ещё один знак того, как много изменилось, как далеко она ушла от девушки, которая бежала от своего прошлого, не оглядываясь. Теперь она активно планировала посетить его, связать его со своим настоящим и будущим так, как никогда не могла бы представить, когда впервые прибыла в Бикон. Когда они добрались до детской, где скоро должна была проснуться Синтия, Блейк поймала себя на том, что с нетерпением ждет того, что впереди — не только визита на Менаджери, но и всех шагов, которые последуют за ним, всех «первых разов», которые они переживут вместе, пока эта необычная семья продолжает обретать свою форму. Путь не был традиционным, но он был их собственным. И то, что они шли по нему вместе, меняло всё.