Семья Найтшейд

Центральный двор Академии Хейвен преобразился ночью в царство мягких теней и серебряного света. Двойные луны Ремнанта низко висели в небе, отбрасывая бледное сияние на богато украшенную каменную кладку и тщательно ухоженные сады. Большинство студентов уже удалились в свои общежития, готовясь к последнему дню межакадемического фестиваля, оставив пространство в мирном уединении. Пирра и Сан шли бок о бок по извилистой дорожке, огибающей центральный фонтан двора; их плечи время от времени соприкасались при движении. Эти последние две недели были наполнены общими моментами — показательными боями, культурными экскурсиями, тихими разговорами, затягивающимися далеко за полночь — но завтрашний день положит конец этой неожиданной главе, когда команда JNPR вернется в Бикон. — Не могу поверить, что фестиваль почти закончился, — сказала Пирра, нарушая комфортную тишину, установившуюся между ними. — Все прошло так быстро. — Слишком быстро, — согласился Сан; его обычная безграничная энергия сменилась чем-то более созерцательным. Его хвост мягко покачивался позади, выдавая нервозность, которую он иначе скрывал. — Мне будет не хватать тебя в Хейвене. Пирра улыбнулась; выражение её лица смягчилось в лунном свете. — Мне тоже будет не хватать пребывания здесь. Я забыла, каким красивым может быть Мистраль, когда я не просто проездом на турнирах. Они дошли до фонтана и остановились, наблюдая, как вода ловит лунный свет и рассеивает его в танцующие узоры. Сан прислонился к каменному краю; его поза была нарочито небрежной, хотя разворот плеч выдавал скрытое напряжение. — Знаешь, — начал он, затем заколебался, потирая затылок жестом, который на мгновение напомнил Пирре Жона. — Эти пара недель были довольно потрясающими. — Так и есть, — согласилась Пирра; её изумрудные глаза потеплели, когда она изучала его лицо. — Я рада, что профессор Хрисос поставила наши команды в пару. Сан кивнул, казалось, собираясь с мыслями или, возможно, с мужеством. Он открыл рот, словно собираясь заговорить, затем снова закрыл; нехарактерная неуверенность пересекла его лицо. — Сан? — мягко подсказала Пирра. — У тебя что-то на уме? Он рассмеялся; в звуке слышалась нотка самоиронии. — Так очевидно, да? — Немного, — призналась она с улыбкой. — Обычно ты более прямолинеен. — Да, ну... — он выпрямился, поворачиваясь к ней лицом. — Я хотел кое-что у тебя спросить, но постоянно отговариваю себя, потому что, ну, время вроде как отстойное. Сердце Пирры слегка ускорилось, внезапная настороженность промелькнула в ней. Она уже была здесь — в другом дворе, с другим парнем, слишком долго ожидая слов, которые нужно было сказать. Упущенная возможность, потому что ни один из них не был достаточно смел, чтобы заговорить, пока не стало слишком поздно. — Спрашивай, — подбодрила она; её голос был ровнее, чем трепетание в груди. — Что бы это ни было. Сан сделал глубокий вдох, хвост замер позади него. — Ты мне очень нравишься, Пирра. Типа, очень. И я знаю, что у нас была только пара недель вместе, и завтра ты возвращаешься в Бикон, а отношения на расстоянии — это сложно, и мы оба заняты тренировками и миссиями, и... — Сан, — Пирра мягко прервала его сбивчивую речь, шагнув ближе. — В чем твой вопрос? Он встретился с ней взглядом; его обычная уверенность вернулась во вспышке решимости. — Я тут подумал, может, ты захочешь сделать это — нас — официальным? Ну знаешь, быть вместе по-настоящему, а не просто фестивальные свидания и показательные бои. Облегчение и тепло разлились в груди Пирры. На этот раз она не будет колебаться. На этот раз она не будет ждать идеального момента, который может никогда не наступить. — Я бы этого хотела, — просто ответила она, её улыбка стала шире. — Очень. — Правда? — брови Сана поползли вверх в искреннем удивлении. — Даже со всей этой штукой с разными академиями? — У нас есть свитки для звонков, — указала Пирра. — Есть каникулы и праздники для визитов. Хейвен и Бикон не так уж далеко друг от друга, чтобы это было невозможно. — Будет нелегко, — предостерег Сан, хотя его прояснившееся лицо выдавало истинные чувства. — Твой график тренировок напряженный, а у меня командные миссии, и... — Сан, — снова перебила Пирра, подойдя достаточно близко, чтобы ей пришлось слегка запрокинуть голову для поддержания зрительного контакта. — Недавно я усвоила, что некоторые вещи стоят усилий, даже когда обстоятельства не идеальны. Я не хочу упустить то, чем это могло бы быть — чем мы могли бы быть — только потому, что это может быть сложно. На мгновение он просто смотрел на нее, с искренним изумлением на лице. Затем широкая улыбка расплылась по его лицу, осветив его черты так, что это не имело ничего общего с лунным светом. — Я надеялся, что ты это скажешь, — признался он. — В смысле, я готовил все эти аргументы о том, как мы могли бы заставить это работать, а ты просто... — он сделал жест, который каким-то образом передавал, как она прорубилась через все сложности к самой сути. Пирра тихо рассмеялась. — Я уже была по другую сторону этого разговора, когда ни один из людей не говорит того, чего на самом деле хочет, пока не становится слишком поздно. Я не хотела повторять эту ошибку. Понимание мелькнуло в глазах Сана — он знал достаточно о её истории с Жоном, чтобы уловить отсылку. — Что ж, я рад, что хотя бы у одного из нас хватило смелости быть прямолинейным, — сказал он, придвигаясь еще ближе, пока между ними почти не осталось пространства. — Так значит... официально, да? — Официально, — с тихой уверенностью подтвердила Пирра. Рука Сана поднялась, чтобы нежно коснуться её щеки; мозолистая ладонь была теплой на её коже. — Пирра Никос, чемпионка Мистраля, маяк Бикона, официальная девушка Сана Вуконга, — сказал он с игривой серьезностью, заставившей ее улыбнуться. — Звучит неплохо. — Думаю, да, — согласилась она, подаваясь навстречу его прикосновению. Под серебряным сиянием расколотых лун Ремнанта, под тихий плеск фонтана, создающего вокруг них приватную симфонию, Сан сократил оставшееся между ними расстояние. Этот поцелуй отличался от их предыдущих столкновений — не импульсивный акт празднования после показательной победы и не осторожное исследование новых возможностей. Это было обещание, подтверждение чего-то, пускающего корни, несмотря на знание о грядущей разлуке. Когда они наконец отстранились, Пирра на мгновение закрыла глаза, запечатлевая это чувство в памяти. Завтрашний день принесет трудности, которые они признали — расстояние, расписания, практические реалии поддержания связи через королевства. Но сегодня, в этом мирном дворе, где время, казалось, на мгновение замерло, эти трудности казались преодолимыми. — Итак, — мягко сказал Сан, слегка прижавшись лбом к ее лбу. — Что теперь, чемпионка? Пирра открыла глаза, встречая его взгляд с тихой уверенностью. — Теперь мы берем максимум от того времени, что у нас осталось до моего отъезда. А потом мы строим планы на следующий раз, когда увидимся. — Первый официальный визит наших официальных отношений, — кивнул Сан; его хвост счастливо покачивался позади. — Мне нравится, как это звучит. Пирра взяла его за руку, переплетая их пальцы, когда они снова пошли. Дорожка через двор Хейвена могла закончиться, но путешествие, которое они начинали, простиралось далеко за эти стены — через королевства и расписания, через трудности и расстояния. На этот раз, с тихой уверенностью подумала Пирра, она не упустила шанс. На этот раз она протянула руки и ухватилась за возможность счастья обеими руками. Что бы ни случилось дальше, одна эта смелость уже была ее собственной победой. /-/ Утренний солнечный свет заливал золотом посадочные платформы Академии Хейвен; свежий осенний воздух нес аромат далеких гор и обещание новых начинаний. Команда JNPR стояла со своим багажом, готовясь подняться на борт, который вернет их в Бикон после двух недель показательных матчей, культурных обменов и неожиданных личных событий. Команда SSSN прибыла, чтобы проводить их: Нептун и Сан помогали грузить тяжелые сумки, в то время как Сейдж и Скарлет обменивались контактной информацией с Реном для потенциальных будущих совместных тренировок. Настроение было горько-сладким — смесь дружбы, выкованной в совместном опыте, и неизбежной грусти расставания. Неподалеку Нора вытягивала из Сейджа и Скарлета обещания посетить Бикон для отборочных турниров Фестиваля Вайтела; её безграничная энергия ничуть не убавилась от раннего часа или перспективы долгого пути. — И привезите закуски! — настаивала она. — В Хейвене есть те потрясающие булочки со специями, которые Рен пытался воссоздать, но не смог точно повторить — без обид, Рен — и мне нужно ещё как минимум двенадцать штук, прежде чем я умру счастливой! — Посмотрим, что мы сможем провезти через таможню, — с ухмылкой пообещал Скарлет. Последний призыв на посадку эхом разнесся по платформе, вызвав шквал финальных прощаний и добрых пожеланий. Пока остальные начали собирать оставшиеся вещи, Пирра и Сан стояли чуть в стороне, держась за руки, перед лицом неизбежной разлуки. — Я позвоню, как только мы приземлимся, — пообещала Пирра; в изумрудных глазах отражалась как уверенность, так и тонкая боль прощания. — Лучше бы тебе позвонить, — ответил Сан; его обычная беззаботная ухмылка смягчилась чем-то более глубоким. — Я уже освободил свое расписание для твоего показательного боя в следующем месяце. Зарезервировал место в первом ряду и все такое. — Это всего лишь демонстрация для студентов Сигнала, — возразила Пирра, хотя удовольствие от его обязательности было очевидно в ее выражении лица. — Не имеет значения. Моя девушка выступает, я буду там, — заявил Сан с непоколебимой уверенностью. Прозвучал финальный призыв на посадку, на этот раз более настойчивый. Остальные уже начали двигаться к борту, дав Пирре и Сану момент уединения, который не был по-настоящему уединенным на открытой платформе. — Сан, — начала Пирра, затем, казалось, решила, что слов недостаточно для того, что нужно было выразить. Вместо этого она шагнула вперед; одна рука поднялась к его затылку, когда она втянула его в поцелуй, который не оставлял сомнений в её чувствах или её приверженности их новоиспеченным официальным отношениям. Сан ответил немедленно; руки обвили её талию, когда он слегка оторвал её от земли, углубляя поцелуй со страстью, которая на мгновение заставила их обоих забыть о публичном месте и зрителях. — Вау! Давай, Пирра! — полным энтузиазма голосом прорвалась сквозь их пузырь Нора, сопровождаемая волчьим свистом, который мог исходить только от Нептуна. Они расстались с неохотой, оба слегка запыхавшиеся, и никто из них не выглядел особенно смущенным вниманием. Сан осторожно поставил Пирру обратно на ноги, удерживая её за талию на мгновение дольше. — На дорожку, — сказал он с ухмылкой, которая не вполне маскировала эмоции в его глазах. — Чтобы ты меня помнил, — ответила Пирра; её улыбка была теплой и уверенной. — Как будто я мог бы забыть, — возразил Сан, наконец отпуская её, когда шум двигателей стал громче. — Иди. Пока они не улетели без тебя. С последним объятием Пирра повернулась и присоединилась к товарищам по команде у посадочного трапа. Жон одарил её теплой, поддерживающей улыбкой, когда она пошла рядом с ним, в то время как Нора возбужденно подпрыгивала сбоку. — Это, — категорично заявила Нора, — был самый романтичный прощальный поцелуй, который я когда-либо видела! Даже лучше, чем в «Любви среди Невеморов», когда охотнице пришлось оставить свою настоящую любовь, чтобы спасти деревню! — Не уверена насчет этого сравнения, — рассмеялась Пирра, хотя её щеки раскраснелись не только от утреннего холода. — О, это определенно было лучше, — настаивала Нора, когда они поднимались на борт. — Было больше языка. — Нора! — укорил Рен, хотя его губы дрогнули от подавленного веселья. Когда двери закрылись и Буллхед приготовился к отправлению, они бросили последние взгляды на Академию Хейвен и четыре фигуры, всё ещё стоящие на платформе. Сан поднял руку на прощание; его фирменная ухмылка была видна даже на расстоянии, в то время как Нептун попытался незаметно стереть подозрительную влагу с глаз. — Команда SSSN не так уж плоха, — заявила Нора, когда они устроились на своих местах. — Для кучки выскочек. — Они определенно сделали наше пребывание в Хейвене незабываемым, — тихо согласился Рен. — Для кого-то больше, чем для других, — добавил Жон, легонько подтолкнув Пирру локтем. Она улыбнулась, ни подтверждая, ни отрицая намек, когда борт оторвался от земли, унося их прочь от Хейвена обратно к знакомым башням Бикона. По мере того как горы Мистраля отступали вдаль, каждый из них обратил свои мысли к дому и воссоединениям, которые ждали их там. /-/ Обратный путь прошел в тумане общих историй, комфортного молчания и случайного сна. К тому времени, как на горизонте появился характерный силуэт Бикона, усталость от путешествия накрыла команду JNPR, смягчаемая лишь предвкушением возвращения в знакомые места. — Дом, милый дом, — вздохнула Нора, когда Буллхед начал снижение к посадочным площадкам Бикона. — Как думаете, моя кровать по мне скучала? Я скучала по своей кровати. Матрасы в Хейвене были слишком мягкими. — Я уверен, что твоя кровать тосковала по твоему присутствию каждую ночь, — сухо ответил Рен, хотя привязанность в его голосе была безошибочной. Жон становился все тише по мере приближения; его глаза были прикованы к территории Академии с интенсивностью, говорившей о многом. Его правая нога отбивала нервный ритм, пальцы барабанили по бедру в бессознательном проявлении предвкушения. — Не терпится увидеть их? — мягко спросила Пирра, хотя уже знала ответ. — Ага, — признался Жон; улыбка пробилась сквозь его сосредоточенность. — Никогда не думал, что две недели могут казаться такими долгими. — Это было то ещё путешествие, — заметила Пирра; её собственные мысли ненадолго перенеслись к свитку, надежно спрятанному в кармане — тому, что содержал несколько новых сообщений от определенного студента Хейвена с обезьяньим хвостом. — Для всех нас. Буллхед приземлился с легким толчком; шипение герметичных дверей возвестило об их прибытии. Пока они собирали сумки и двигались к выходу, шаг Жона заметно ускорился, выводя его вперед их группы. Двери открылись, явив знакомую посадочную площадку Бикона, где ждал небольшой встречающий комитет. Команда RWBY стояла вместе: Руби подпрыгивала на носках с едва сдерживаемым волнением, в то время как Вайсс сохраняла более достойную позу рядом с ней. Янг с энтузиазмом замахала рукой, когда они появились; её золотые волосы ловили полуденный солнечный свет. Но именно фигура, стоявшая чуть в стороне, мгновенно захватила внимание Жона. Блейк, с Синтией, надежно закрепленной в переноске на груди, смотрела на двери с тщательно контролируемым предвкушением. Её янтарные глаза сканировали выходящих пассажиров, пока не встретились с голубыми глазами Жона, и даже на расстоянии тонкие изменения в её выражении были ясны — смягчение вокруг глаз, легкий изгиб губ вверх, почти незаметное выпрямление осанки. Жон не колебался. В тот момент, когда его ноги коснулись посадочной площадки, он бесцеремонно бросил сумки и преодолел оставшееся расстояние длинными, целенаправленными шагами. Прежде чем Блейк успела сказать хоть слово приветствия, он заключил и её, и Синтию в осторожное, но всеобъемлющее объятие, помня о ребенке между ними, но не в силах сдержать эмоции воссоединения. — Я скучал по вам, — пробормотал он; его голос был густым от чувств. — По вам обеим. Так сильно. — Мы тоже по тебе скучали, — ответила Блейк; в её собственном голосе звучала редкая уязвимость. Синтия, узнав отца даже после разлуки, потянула к нему маленькие ручки с восхищенным лепетом. — Па-па! Па-па дома! — Все верно, солнышко, — подтвердил Жон, отстранившись ровно настолько, чтобы просиять, глядя на дочь; его глаза подозрительно блестели. — Папа дома. Момент повис в воздухе, наполненный невысказанными эмоциями и простой радостью воссоединения. Затем, с решимостью, удивившей её саму, Блейк сократила небольшое расстояние между ними. Её рука поднялась к щеке Жона, мягко поворачивая его лицо обратно к себе; она подалась вперед и прижалась губами к его губам в их первом настоящем поцелуе. Это не было неуверенным, вопрошающим контактом, которого можно было бы ожидать от двух людей, пробирающихся по новой территории после месяцев осторожности. Вместо этого в нем была уверенность решения, давно обдуманного и полностью принятого — естественное развитие, а не робкое начало. Жон ответил немедленно; одна рука крепче обняла Блейк за талию, в то время как другая бережно поддерживала её затылок, оберегая ушки фавна, когда он ответил на поцелуй с равной убежденностью. Между ними Синтия с веселым одобрением хлопала их по лицам, совершенно не осознавая значимости момента, свидетелем которого была. — НАКОНЕЦ-ТО! — ликующий голос Янг разрушил момент, сопровождаемый победным кличем, привлекшим внимание студентов поблизости. — Гони деньги, Вайсс! Я ЖЕ ГОВОРИЛА, что они не будут ждать до ночи! Поцелуй прервался на этом вмешательстве, хотя ни Блейк, ни Жон не отстранились далеко друг от друга. Щеки Блейк раскраснелись, но в её выражении не было ни сожаления, ни неуверенности — только тихое счастье, от которого её янтарные глаза сияли необычайной яркостью. — Привет, — мягко сказал Жон; слегка ошеломленная улыбка расплылась по его лицу. — И тебе привет, — ответила Блейк, её собственные губы изогнулись вверх. — Добро пожаловать домой. — Это, — заявила Нора, наконец догнав своего лидера команды, — было ПОЧТИ так же хорошо, как прощальный поцелуй Пирры и Сана! Хотя, возможно, с меньшим количеством языка. Был ли язык? С этого ракурса я не могла разобрать. — Нора! — раздался коллективный упрек от обеих команд, хотя эффект был несколько подорван последовавшим смехом. Когда они собрали багаж и начали путь обратно к общежитиям — две команды слились в одну большую, шумную группу, обменивающуюся историями и приветствиями — Блейк и Жон естественно пошли рядом друг с другом. Синтия, надежно устроившаяся между ними, счастливо шлепала Жона по волосам каждый раз, когда он наклонялся достаточно близко, чтобы она могла дотянуться. — Итак, — тихо сказала Блейк, только для его ушей. — Больше никакого ожидания идеального момента? — Больше никакого ожидания, — подтвердил Жон, вкладывая свою руку в её с легкостью жеста, давно отработанного в уме. — Хотя должен сказать, что касается моментов, этот был довольно идеальным. Уши Блейк дернулись от удовольствия; улыбка заиграла на губах, когда она сжала его руку. — Так и есть, не правда ли? Вокруг них друзья продолжали оживленно беседовать — Нора пересказывала их фестивальные приключения с драматическими приукрашиваниями, Руби сыпала вопросами со скоростью пулемета, Янг отпускала все более недвусмысленные комментарии о «влюбленных голубках», в то время как Вайсс пыталась сохранить хоть какое-то подобие приличия. Сквозь все это Жон и Блейк оставались вместе, держась за руки, пока шли по знакомому пути обратно в свою общую квартиру.