Семья Найтшейд

У Гаусса было немного вещей. Кожаный рюкзак, аккуратно сложенный плащ, спальник, с которым он категорически отказывался расставаться исключительно из принципа, да Красный Реквием в походном чехле. Вот, собственно, и весь скарб. Всё его имущество без труда уместилось бы в самом пыльном углу приемного покоя Бикона. Жон прикинул взглядом габариты двуручника. — Этот отправится в шкаф. — Ладненько, — спокойно согласился Гаусс. Квартира им досталась в семейном крыле жилого блока: пара спален, крошечная гостиная и кухня, плавно переходящая в обеденный стол, явно видевший лучшие времена. Один из углов прочно колонизировали разбросанные игрушки Синтии. Поперёк коридора стояла детская калитка, представляя собой для Синтии настоящий барьер. Воздух здесь едва уловимо пахло свежевыстиранным бельем и тем нехитрым завтраком, который Жон состряпал этим утром. Гаусс замер на пороге прихожей, осматриваясь. — Мило. — Скажи ещё — тесно, — вздохнула Блейк, бережно снимая пальто. Лопатку тут же прострелило болью. Она изо всех сил постаралась не поморщиться, но была к этому чертовски близка. — Тесно — понятие относительное. Мне доводилось спать в местах и похуже. Шкаф для одежды приютился у самой двери — узкий, глубокий пенал, наполовину забитый щитом Жона и запасной одеждой Блейк. Гаусс аккуратно пристроил свой рюкзак на полу, накрыв его сверху плащом. Красный Реквием он убрал в самый дальний угол за вешалками, где его очертания тут же растворились в густой тени. На этом, собственно, все сборы и закончились. Свою походную флягу он, впрочем, оставил при себе. Прошёл с ней в гостиную и водрузил на книжную полку, прямо рядом с рамкой, откуда улыбалась маленькая Синтия в нелепом костюме тыквы. Пальцы Гаусса на секунду задержались на металле. Он перевёл взгляд с фотографии на флягу. На мгновение задумался и подвинул её на четверть дюйма левее. И только после этого отошёл. Жон молча наблюдал за этой пантомимой, а потом просто повернул к плите. — Как насчет пасты? Будешь? — Я ем всё, что не пытается сожрать меня первым. — Договорились. Значит, будет паста. Ужин сообразили на скорую руку. Блейк усадили за стол почти насильно — Жон буквально запрещал ей стоять у плиты дольше полуминуты. Синтия восседала на своем высоком детском стульчике, расправляясь с тарелкой нарезанной лапши с сосредоточенным видом сапера, ковыряющегося в детонаторе. Гаусс сел прямо напротив Блейк. Тот факт, что он оказался спиной к входной двери, явно напрягал его первые секунд тридцать, но мужчина сумел взять себя в руки и расслабился. Жон расставил тарелки перед остальными, уселся сам и подвинул гостю тертый пармезан. Некоторое время на кухне царило относительное молчание, нарушаемое лишь стуком вилок, мерным гудением обогревателя да довольным сопением Синтии, когда той удавалось поймать очередную скользкую макаронину. Блейк краем глаза посматривала на Гаусса. Ел он точно так же, как делал всё остальное в этой жизни: методично, быстро и без единого лишнего движения. — Ну так что, — нарушил тишину Жон, накручивая лапшу на зубья вилки. — Тебе, наверное, интересно узнать, откуда вообще взялась наша «маленькая банда»? Гаусс поднял на него глаза. — Ты про Синтию? — Про неё. Как она у нас появилась. — Честно говоря, я решил подождать, пока вы сами созреете для этого разговора. — Какая деликатность. — Манеры, — хмыкнул Гаусс. — Я всё-таки не совсем дикарь из подворотни. Блейк тихонько фыркнула в кулак. Жон отхлебнул из стакана, возвращая его на стол. — Это случилось во время совместной миссии с RWBY. Нас отправили в местечко Медоубрук — глухомань к западу от Вейла. Двухмесячный контракт: зачистка Гримм, помощь местным с частоколом и укреплениями. Мы там отпахали уже недель шесть, когда всё и произошло. — Продолжай. — Обычный вечерний патруль. Территория делилась на четыре сектора, мы постоянно менялись маршрутами. В тот раз мне выпал западный сектор. Там на полпути есть ручей, а сразу за ним, в сосновом перелеске, стоит старый раскидистый дуб. Я уже перешёл воду и собирался разворачиваться обратно к лагерю, когда услышал плачь. — И она просто лежала на земле? — Да, её спрятали в корнях у самого ствола. Завернули в белое одеяльце, рядом положили копеечную тряпичную сумку с парой подгузников и пустым рожком для смеси. Ну и записку, конечно. — Нашли там хоть какие-то зацепки? — В ней было написано... — Жон на секунду запнулся, пытаясь воспроизвести текст по памяти. — В общем, там говорилось, что оставаться с родителями ей смертельно опасно. Что «Белый Клык» идет по следу и её используют как рычаг. И просьба к любому, кто наткнётся на свёрток, уберечь девчонку. Гаусс замер с поднятой вилкой. После чего очень медленно опустил её на стол. — «Белый Клык»? — Он самый. — То есть вы посреди леса нашли ребёнка, которого бросили беглецы из Клыка? — Именно. Гаусс издал странный звук — то ли подавленный смешок, то ли тяжелый вздох. Сделал глоток воды из своего стакана. — Забавно. Он тщательно пережёвывал пищу, явно выигрывая время, чтобы подумать. Блейк это заметила: её кошачьи ушки под широким шелковым бантом едва заметно качнулись. В конце концов он опустил стакан. — Один вопрос. — Спрашивай. — Этот ваш патруль. Маршруты распределялись жестко или вы всё-таки тасовали их между собой? Жон растерянно моргнул. — Ну... Менялись, да. Старались распределять нагрузку поровну, чтобы никто не уставал на длинных дистанциях. — Тот западный участок. Кто ходил туда чаще всего? Жон нахмурился, вороша воспоминания. — Вообще-то Руби, — он тоже отложил вилку в сторону. — Запад обычно закрепляли за ней. Ей там нравилось: хороший обзор, ровная тропа и куча ручьев, через которые удобно прыгать с её скоростью. Но именно в ту неделю у неё закапризничала Кресент Роуз — начал заедать механизм складывания ствола. Руби побоялась соваться на дальний обход с неисправной косой, и мы поменялись. Она забрала мой короткий южный сектор, а я ушёл на запад. — Вот оно что. В комнате повисла тишина. — А почему тебя это так заинтересовало? — прищурился Жон. Гаусс задумчиво перевернул вилку зубцами вниз. — Руби носит ярко-красный плащ, — ровным, почти лекционным тоном произнес он. — И эту её брошь в виде розы. Дизайн довольно старый. Теперь представь: сумерки, лесная чаща. Ты стоишь в паре сотен ярдов от тропы, судорожно сжимая на руках младенца, которого нужно сбросить до того, как тебя настигнет погоня. Наблюдая издалека за фигурой в красном плаще, легко принять её за Охотника Дома Тернистой Розы. Жон менялся в лице медленно. Озарение настигало его волнами, пока пазл наконец не сложился в голове. — ... Ты думаешь, они искали Охотника, чтобы отдать ребенка ему? — В записке фигурировал «Белый Клык». Если ты бежишь от фанатиков такого калибра, тебе не просто нужен добрый самаритянин. Тебе нужен профессионал с пушкой, способный защитить ребёнка, когда за ней придут. Охотники подходит идеально. Узнаваемый плащ в патруле — лучшая гарантия безопасности, на которую эти бедолаги вообще могли рассчитывать. — Значит, это было спланировано? — Скорее, холодный расчет. Они пасли вас несколько дней, вычисляя расписание и выискивая место, где тропа подходит ближе всего к дороге. Подгадали время, оставили корзину перед очередным обходом и дали дёру. — И они были уверены... — Что девочку заберёт Охотник Дома. Да. Блейк уже около минуты просто гипнотизировала взглядом свою тарелку. — О боже... — Догмат о Найденных для любого Дома. Это наш нерушимый кодекс. Если перед Охотником оставляют ребёнка, у него нет права пройти мимо. Он обязан забрать его и вырастить. Блейк устало прикрыла глаза рукам. — Получается, весь их план строился на... — На куче допущений, у которых в реальности не было ни единого шанса, — Гаусс шумно выдохнул сквозь зубы. — Дом Тернистой Розы никогда не работал на той территории. Мы — выходцы из Мистраля. Почти все наши ребята сидят к востоку от внутреннего моря, на рубежах Анимы. Во внутренних землях Вейла патрулей Тернистой Розы не видели уже лет двадцать, если не больше. Тот, кто принёс корзину к дубу, поставил всё на чудо, которого просто не могло произойти. Жон смотрел на него округлившимися глазами. — Значит, Синтии просто повезло? — Ей чертовски, невероятно повезло. Родители ошиблись буквально во всём: перепутали человека, перепутали его обязанности и даже континент, где эти Охотники вообще водятся. И при всём этом грандиозном провале... — Гаусс кивнул в сторону детского стульчика, — ...малышка оказалась в руках парня, который не прошёл мимо. И который не испугался упоминания «Белого Клыка». Синтия, сообразив, что взрослые за столом замолчали и больше не обращают на неё внимания, с весёлым прищуром столкнула макаронину со столика на пол — чисто посмотреть, как они отреагируют. Жон на автопилоте наклонился и поднял её. Он долго разглядывал несчастное тесто на ладони. — А что бы её ждало? — тихо спросил он. — Если бы её действительно нашёл настоящий Охотник Дома. Ну, как они планировали. Гаусс неопределенно качнул головой. — Вариантов масса. — И всё-таки? — Скорее всего, её бы определили на один из аванпостов Дома. У нас там работает система так называемых «капсул». Это что-то вроде семейных детских домов, где найденных воспитывают сменяющие друг друга инструкторы. Старшие приглядывают за карапузами. Их кормят, учат грамоте, верховой езде, стрельбе — базовым вещам. Милое зрелище, на самом деле, если проезжать мимо. — А когда они подрастают? — Тут всё индивидуально. У тех, кого притащили совсем мелкими — лет до пяти, — шансы стать полноценным Охотником примерно пятьдесят на пятьдесят. Остальных пристраивают в ремесло. Плотники, кузнецы, ветеринары, целители — у кого к чему душа лежит. Они остаются в нашей общине, живут под защитой, но плащ не носят. — А те, кто постарше? — А те, кто помнит, от чего их спасли... Те спят и видят, как наденут этот плащ. Они всё детство проводят в тренировках, считая дни до совершеннолетия, чтобы наконец выйти на тракты под нашими знаменами. Голос Гаусса оставался абсолютно ровным, без единой лишней эмоции. Он снова взял вилку, покрутил её и опять положил. — Во всяком случае, со мной было именно так. После этих слов за столом окончательно воцарилась тишина. Синтия требовательно стукнула пластиковой ложкой по столику. Раз. Другой. Взрослые совсем отвлеклись от её персоны, что категорически не устраивало маленькую хозяйку квартиры. Блейк тепло улыбнулась и нежно погладила пушистое ушко дочери. Малышка довольно зажмурилась, потерлась головой о мамину ладонь и как ни в чём не бывало вернулась к своей тарелке. Жон сидел, опустив взгляд. Его большой палец медленно нарезал круги по ободку стакана с водой. — Выходит, те, кто её оставил... Они ведь просто надеялись. Увидели знакомый красный цвет, знак розы — и пошли ва-банк. /-/ После ужина Жон привычно оккупировал раковину с посудой. Блейк устроилась на стуле по соседству с дочкой, наблюдая за её ленивыми попытками доесть ужин. Одну руку она положила на стол, а второй легонько придерживала ножку детского сиденья — словно проверяла, не испарится ли Синтия, стоит только отвернуться. И тут в дверь негромко постучали. Первой в прихожую вплыла Пирра, бережно удерживая поднос с ароматными мистральскими медовыми булочками. — Из заначки для старших курсов, даже не спрашивайте, откуда, — заговорщически подмигнула она. Следом за ней шагал Рен со своим неизменным походным набором для чайных церемоний. Вайсс тащила перевязанную бечёвкой коробку, которая по размеру превосходила её собственную голову. Замыкала шествие Руби с огромной поздравительной открыткой размером с приличный поднос. — Это презенты от всей нашей компании! — сияя, объявила Руби, протягивая гигантский конверт Блейк. — Я сначала хотела подписать обычную открытку, но потом меня осенило. В общем, поправляйся давай, мы скучаем. — Спасибо, Руби, это очень мило. — Ты её раскрой! Она объемная, там внутри целый замок раскладывается! — Да, я уже вижу. Янг вошла последней, небрежно прикрыв за собой дверь пинком ноги. Она быстро оценила обстановку: Жон судорожно пытается сообразить, хватит ли на всех чистых кружек; Гаусс в углу изо всех сил делает вид, что вошедшие его совершенно не интересуют. — Ну надо же. Прямо семейный консилиум в сборе. — Обычный визит вежливости, — попыталась возразить Блейк. — Ага, рассказывай. Это настоящий семейный совет. Мы же банда. К вам пришли гости — терпите. Естественно, Синтия моментально превратилась в центр всеобщего притяжения. Нора материализовалась около неё секунды за три. Подхватив пищащую девчушку под мышки, она легонько боднула её лбом в лоб в качестве приветствия. Малышка восприняла этот ритуал с серьезностью вице-президента на официальном приёме. Из цепких рук Норы она плавно перекочевала к Пирре, та бережно передала её Рену, который тут же вернул девочку обратно — Синтия решила, что блестящая металлическая гравировка на тиаре Пирры является самой ценной вещью в этой комнате, и её срочно нужно попробовать на зуб. В конечном итоге девчонка приземлилась на колени к Янг. Та приподняла её на вытянутых руках, напустив на себя максимально строгий вид. — Так, барышня. У меня к тебе пара серьезных вопросов. Синтия, ни капли не смутившись грозного тона, просто ухватила Янг за золотистые пряди волос и с силой потянула. — Окей, справедливо. Сама напросилась. Вайсс тем временем пристроилась на край дивана рядом с Блейк, подозрительно разглядывая край медицинской повязки, торчащий из-под воротника её кофты. — У тебя тут пятнышко проступило. Это нормально? — Всё под контролем, Вайсс. — Ничего подобного. Доктор ведь говорил... — Доктор осматривал меня буквально сегодня утром, — терпеливо вздохнула Блейк. Стоит отметить, что её терпение уже явно подходило к концу, но она изо всех сил старалась держать марку. — Правда, всё хорошо. Спасибо за заботу. — Ну... Я на всякий случай принесла эластичный компрессионный бинт. — Я уже заметила. Между тем Синтия определилась со своей следующей целью. С ловкостью и упорством маленького альпиниста она выкарабкалась из захвата Янг, сползла на ковёр и направилась — своей забавной, ещё немного нетвёрдой походкой — через всю комнату прямо к одинокому креслу. Остановившись у колена Гаусса, она требовательно вскинула обе ручонки вверх и уставилась на него снизу вверх. Вся комната затаила дыхание. Гаусс озадаченно перевёл взгляд на стоящее перед ним чудо природы. — ...Мелочь, ты уверена, что пришла по адресу? Девочка продолжала упорно тянуть к нему руки. — Ладно, сдаюсь. Он аккуратно подхватил её одной рукой — стараясь лишний раз не напрягать перебинтованную сторону груди — и устроил на своём здоровом бедре. Синтия не растерялась: мгновенно угнездилась поудобнее, откинувшись спиной на его широкую грудь так, словно сидела там всю жизнь, и победно ткнула пальчиком куда-то в люстру. Нора издала какой-то нечленораздельный писк умиления, который явно пыталась сдержать, но не смогла. — Чего? — буркнул Гаусс, насупившись. — Да ничего-ничего! Просто... У тебя отлично получается, продолжай в том же духе. Парень посмотрел на неё так, словно его только что цинично предали самые близкие люди. Синтия тем временем решила провести тест-драйв своего нового сиденья и пару раз подпрыгнула на его колене. Гаусс осторожно подбросил её в ответ — легко, плавно, контролируя каждое движение, чтобы не потревожить свежие швы. Малышка залилась тем самым чистым колокольчатым смехом, от которого у всех присутствующих в комнате непроизвольно расплываются в улыбке лица. Она прыгнула еще раз, уже требовательнее. — Газ! — Что ещё? — Вверх! — Да ты и так уже на высоте. — Вверх! Он вздохнул и начал приподнимать её. Здоровая рука напряглась. Он уже почти прижал её к себе, намереваясь аккуратно подбросить вверх по идеальной полуторасекундной дуге — трюк, который гарантированно превратил бы девчонку в самого счастливого человека в этом крыле. Но тут его взгляд пересёкся с диваном на другом конце гостиной. Блейк смотрела прямо на него. Она не двигалась и не произносила ни слова. Просто сидела на диване, слегка наклонив скрытые под бантом ушки. В её взгляде не было злости или неприкрытого осуждения. Напротив, этот молчаливый взор выражал простую истину: «Я всё вижу. Прекрасно понимаю, что ты задумал, и мы оба знаем, чем это закончится для твоих швов». Гаусс замер на полуслове. Посмотрел на сияющую Синтию на своих руках. Снова перевёл взгляд на Блейк. И, наконец, прислушался к собственному боку, который как раз вовремя отозвался глухой ноющей болью. — ... Знаешь, давай-ка лучше сыграем в другую игру, — авторитетно заявил он. Синтия озадаченно склонила голову набок. — Эта игра гораздо круче. Гляди сюда. Каким-то фокусническим движением он извлёк из глубин своего рукава связку мелких деревянных бусин на тонком кожаном ремешке и слегка потряс ими перед лицом девочки. Тактика сработала безотказно — Синтия тут же позабыла про свои полёты. Она потянулась к новой игрушке. Бусины плавно покачивались в мозолистой руке Гаусса именно на той высоте, где их было удобно ловить маленьким пальчикам, но достаточно быстро, чтобы поимка ощущалась как настоящая победа. Хлоп! Ладошка накрыла бусину. Малышка победно пискнула. Идея летать под потолком была забыта окончательно. На другом конце комнаты уголки губ Блейк приподнялись буквально на долю миллиметра — этот жест можно было расшифровать как редкое одобрение, если уметь читать её мимику. Она спокойно переключила внимание обратно на чашку с чаем. Гаусс больше в её сторону не смотрел, полностью сосредоточившись на качающихся деревянных бусах.