To the Riptide

Должно было быть похоже на сон, но Джек чувствовал себя отлично. Почти всю дорогу до аэропорта он проделал с картой в руке, не переставая смотреть на нее и улыбаться даже слишком широко. В какой-то момент он перестал ждать. В какой-то момент Око и все, что было с ним связано, показалось просто одним из детских волшебных снов, где ты можешь больше, чем когда-либо. Десять лет дались ему тяжело. Айфон мигал, не переставая, но Джек игнорировал его. Карта с просьбой помочь своим занимала его куда больше, чем бесконечные сообщения. С тех пор, как Дилан оказался в тюрьме, Джек начинал понимать, что теперь каждый – сам за себя. Он создал свой бренд, успешно торговал лицом, проводил корпоративы и выступал на круизных лайнерах, так что банковский счет вполне приятно рос с каждым годом. Как и дыра глубоко внутри, где есть только безнадежная скука. Он прекрасно устроился во всем. Буквально во всем, если считать то, что он не только успешен в своем бизнесе, в своей рекламе, замечен несколькими крупными людьми, окружен бесконечными предложениями и даже не одинок. Казалось бы, он должен был вернуться в квартиру, в которой его очень преданно ждали. Атака сообщениями продолжалась. Но это все – не то. Не то, чего он хотел. Не то, что он хочет в будущем. Он и согласился только от безнадежности. Потому что дальше ничего не было. Лучше, хуже – вообще ничего. Даже выступления переставали приносить хоть какие-то ощущения. Джек… выгорел. Улыбки становились дежурными. Не получалось впитывать от публики положительных эмоций, не выходило практиковать энергетический вампиризм, больше всего хотелось просто… Чтобы все закончилось? Это не было желанием лечь и больше ничего не делать. У Джека возникали идеи, и они были порой весьма хороши, настолько, что их могли заказать, купить, помочь реализовать, и со временем он набрал бы оборот, поставив себя наравне со многими фокусниками. Иногда ему этого даже очень хотелось. Иногда он даже признавался себе в том, что все это нужно не лично ему. Все это потому, что он хотел бы впечатлить Дэниела. Но Дэниела он не видел так давно, что даже запомнившийся ему образ потихоньку таял в воспоминаниях. Именно поэтому он крутил на пальце кольцо. Если бы не эта карта, он бы сдался окончательно. Вообще-то, он и так согласился, всего за несколько дней до получения карты, и теперь кольцо ощутимо мешалось. Нужно ли было его снять? Какой из Джеков носит его, тот, что заснул на много лет, или тот, что сдался, отчаявшись ждать? Какой из Джеков сорвался сейчас в ночи по велению карты, не оставив ни единого сообщения, исчезнув, как всегда и обещал? Он выключил телефон. Никакого толку в этих мелькающих сообщениях. В выключенном экране в подголовнике Джек разглядывал свое отражение. Он уже давно не был тем мальчишкой, который очень не хотел в тюрьму, но исправно слушал старших, искренне веря, что они умнее. До получения карты в первый раз его жизнь была хаосом, бурным течением жизни без единой остановки, без какого-либо намека на завтра, где он зависел только от себя и мог немногое. После «Всадников» его жизнь приняла даже слишком резкий оборот, и пару лет он наслаждался огромным к себе вниманием, считая, что достиг всего, чего хотел. А потом родилась она, пустота. Она ждала его в рабочей каюте, где никого не было. Она ждала его утром, когда украденный на ночь человек выгонялся им без сожалений. Она поджидала тьмы, поздней ночи, поэтому обычно Джек старался отключиться до полуночи, зачастую – не без помощи алкоголя. В пугающий предрассветный час можно действительно осознать, что ты – лишь одна из частиц огромной Вселенной, и всем глубоко наплевать, жив ты или мертв. А потом за ним пришли. Сначала это было просто смешно. Для Джека, отказывающего разным людям, и красивым, и знаменитым, и богатым, это было очередным отказом. «Не выйдет». Когда-то он обижался, услышав это по отношению к себе. Потом признал, что «не выйдет» - это честно. Он говорил это от всей души, искренне веря, что так и будет. Как когда-то Дэниел сказал ему. «Не выйдет». В двадцать с небольшим это удар по самооценке. Под сорок - это искренний совет человека, который знает про себя все и понимает, что перед ним – не то, что нужно. А то, что нужно, погибло в прошлом и не подает признаков жизни. Даже перестав ждать каждый день, Джек был уверен, что, получив карту однажды, сорвется и бросит все, чего достиг. Надо же, как четко он предсказал сегодняшний день. И хотя он уже не неконтролируемый подросток, сердце бьется значительно чаще, чем должно. Жаль, что самолет летит так долго. Жаль, что до завтрашнего дня еще много времени. Стоит ли ему ответить на бесконечные сообщения? Джек разблокировал экран. Цифра сообщений росла. Жаль, что он сдался раньше карты. Не то, чтобы Джек не был искренним. Он ни разу не обещал ничего, что обычно люди обещают в подобных случаях. Большей частью он просто терпел чужое присутствие и внимание, пока оно не начало хотя бы на время помогать от той пустоты внутри. Как плохо сделанная затычка для дыры в глубокой ванной, откуда хлещет вода каждый раз, когда нужно помыться. Она вроде есть, и вроде помогает. Но это же, блять, не то, что нужно. В конце концов, он даже как-то честно сказал, что может уйти. Для Джека такая стабильность, которую он продемонстрировал за прошедшие годы, была по-настоящему рекордной и поражающей воображение. Он и сам не думал, что способен прожить столько времени на одном и том же месте. Не то, чтобы он не ценил приложенные к этому усилия. Ему иногда было даже жаль, ведь он не может оценить по достоинству. Это всегда было игрой в одни ворота. Как же не хочется опять все это читать. Джек прислонился лбом к толстому стеклу иллюминатора. Он и так знает и слышал уже тысячу раз все, что на том конце провода об этом думают. Это идиотизм, считать, что спустя столько лет все кардинально перемениться. Это глупо, ведь Джек достоин большего и далее по тексту. Ему не стоит больше следовать за кем-то, а идти вперед самому, тем более что в профессиональном плане он способен на большее. Все это проговаривалось столько раз, что Джек даже иногда в это верил. Пока не получил карту. И вот он в самолете, впервые нарушил многодневный цикл работы и «дома», впервые не отчитывается за долгое время и чувствует себя… Прекрасно. Это потому, что он не встретился с тем, кто однажды сказал ему «не выйдет». В каком-то смысле это честно. Действительно честно. Пусть он был полон надежд, имел вполне кинематографичную влюбленность, несмотря на очевидные минусы в чужом характере, это было искреннее. Джека настолько отрубило от всех желаний продолжать, что почти полтора года он послушно держался на отдалении. В каком-то смысле это слишком самонадеянно, потому что никто не может знать, что на самом деле выйдет, а что нет. Когда за Джеком впервые пришли, сообщив, что будут тут, пока он не смирится, ему было даже смешно. Но прошло так много времени, что ему пришлось в это поверить. Потом вошло в привычку. Потом он смирился. Не хотелось все равно ничего, спорить, отрицать. Теперь так было проще. По крайней мере, он больше не был один, по крайней мере, ему не надо ничего играть. Просто привычка. Просто кто-то есть, кому не все равно. Это лучше, чем у многих. Десять лет назад Джек бы сильно постарался, чтобы «вышло». Он ощущал себя вполне живым, ему нравились не только плюсы, но и минусы, сложно было сказать, что ему вообще не нравилось. Но Дэниел четко сказал: «Не выйдет». Это не было сказано с превосходством, или с пренебрежением, это не было сказано для обиды или оскорбления, это был обычный факт, как люди фиксируют погоду или новости политики. Привет, у нас не выйдет. Никаких объяснений, прими на веру. Не потому что «ты не подходишь». Не потому что «я не той ориентации». Что, блять, значило «не выйдет»? Если даже у Джека вышло, а он не планировал. Если вместе с чужим упорством по нему прошло катком время. Если в самые жуткие минуты одиночества, от которого он устал, появился кто-то, кому он был нужен и без демонстрации каких-либо чувств. Когда к нему пришли и остались, хотя он отпирался. Что, если ему нужно было сделать то же самое? Что, если это сработало бы? Он так легко поверил в «не выйдет». Завтрашний день никогда не приносил ему столько волнений. *** Карта надежно грелась во внутреннем кармане жилетки. Джек скользил в толпе, прислушиваясь к разговорам. Довольно быстро он понял, что «Око» хочет разобраться с очередной европейской семьей, что превысила все возможные человеческие полномочия. Несмотря на то, что толпа собиралась довольно активно, Джек замечал появление любого нового человека. Он довел себя до того, что каждый раз, когда ему хоть немного казался знакомым человек, сердце останавливалось, а потом билось еще быстрее. Приближалось время аукциона. Джек сливался с толпой. Он прикинул все входы и выходы, посчитал охранников, проверил карты в карманах. Да он никогда не был таким живым, как сейчас. Ему хотелось, чтобы он увидел Дэниела, и в то же время не хотелось. Не то, чтобы им было о чем разговаривать. Именно об этом он и думал. Что он должен сказать? Именно в эту минуту взгляд натолкнулся на человека, которого он больше всего на свете хотел бы видеть. Жадно проверив всего Дэниела с ног до головы, он заключил, что почти ничего характерно атласовского не исчезло. Ему даже с трудом удалось отвести взгляд, чтобы не выдать себя раньше времени, ведь интуиция Дэниела сработала на редкость отлично. Он обернулся в поисках того, кто так пристально на него смотрел. Брови съехали в серьезное положение. Джек скользнул за высоких людей, стараясь не выдавать себя. В конце концов, еще рано для его выступления. Мгновением спустя Дэниел вернулся к своей роли, позволяя Джеку наблюдать. Он разговаривал с высокой блондинкой, не прилагая никаких усилий для того, чтобы ее очаровать. Он скорее… доставал ее. В тот момент, когда к Дэниелу подошли охранники, Джек напрягся. Но блондинка велела его отпустить. И Джек выдохнул. Он не позволял себе ни на секунду отвести взгляд. В карте числились трое других, и Джек не представлял, что за люди должны были нуждаться в их помощи. Прислонившись к стене, он наблюдал за тем, к кому Дэниел подошел. Одно мгновение на пересечение – очевидно, это тот, кому нужно помогать – и всего за секунду Дэниел успел положить руку поперек чужой грудной клетки. Высокий кудрявый парень со странными глазами внимательно выслушал какое-то, очевидно, важное замечание. Костюм на нем сидел неряшливо, как и на всех высоких людях, что надевают взятый смокинг напрокат. Да и бабочка Атласа съехала так, что ее до боли в животе хочется поправить обратно. Кудрявый не только кивнул. Рука его аккуратно накрыла чужую руку на своей груди, как будто это естественно и нормально. Джеку перехотелось во всем этом участвовать. Он нащупал телефон. Пожалуй, ему стоило прислушаться. Эта идиотская часть внутри него, сумасшедшая, неуправляемая, которой нужно в ночи уехать к океану, которой нужно до рассвета болтаться по улицам, гонять на тачке, которой нужно встать и выйти, чтобы просто ощутить себя живым, это ей вечно нужно было участвовать в этих авантюрах. Это ей нужно было Атласа. Это она требовала лететь сюда, она надеялась, что что-то еще можно сделать, что спустя время до кого-нибудь из них дойдет, что сказать «не выйдет» - не значит не попробовать. Это ей давно пора вырасти, потому что сказок не бывает, и никто его никто не ждет, кроме одного человека, которому почему-то не все равно. Он почти достал телефон. Но Дэниел скинул руку высокого парня так, словно вообще не хотел никаких контактов. Не то, чтобы Джек бывал на обследовании, но так можно посадить здоровое сердце. Телефон отправился обратно. Если есть хоть один шанс из миллиарда, что все можно начать сначала, Джек будет в это верить. Тот Джек, который когда-то делал его живым, настоящим и полным разных чувств и эмоций, а не тот, что повзрослел внешне и больше не улыбается искренне. Кудрявый был слегка разочарован. Джек его понимал. Он тоже бывал «слегка разочарован», получив от Дэниела явный отказ. Но чем отказ мотивирован? Тому Джеку десятилетней давности казалось, что может быть либо четкое да, потому что есть симпатия, и четкое нет, потому что симпатии нет. А теперь оказалось, что можно быть рядом и без взаимности, на одной только привычке. Привычка означает, что он не будет скучать, ему не будет грустно, ему будет только… чуть неудобнее обычного. И он предупреждал об этом. Или предупреждали его? Так много лет прошло. От человека, к которому он ничего не испытывал, время нещадно стирало важные моменты из памяти, как будто его и не было. Для Дэниела, который оставался главной загадкой, время как будто с легкостью вернуло все десять лет, и не было ничего, что Джек бы не запомнил. Все в нем было настолько знакомым, как если бы Джек разделил последние года с ним. Он снова посмотрел на левую руку. Снять? Это безоговорочная капитуляция. Если он снимет, то признает, что ждал, как принцесса из диснеевского мультика. А если не снимет и упустит, может быть, хотя бы призрачный шанс? У Дэниела слишком безжизненный взгляд. Раньше он был целиком и полностью поглощен любой авантюрой, горел идеями, желаниями творить что-то, что поразит любого зрителя, даже самого привередливого. И сейчас он казался отстраненным, как если бы вернулся, чтобы попрощаться. Джек чертыхнулся. За пару минут напридумывал себе столько вещей, что теперь и внутри болит, и телефон хочется выкинуть, и свистнуть методику оказаться рядом насильно, чтобы Дэниел просто сдался. Он вдруг так сильно разозлился сам на себя, что рывком разблокировал телефон. «У: Удачи». Блять, удачи. И все. Джеку было бы проще его просто ненавидеть, но, пролистав сообщения, он обнаружил только доброжелательные сообщения быть осторожнее. Что его будут ждать. Что, в целом, он ничем не обязан. Что в него верят, потому что Джек талантливее всех, вместе взятых. Там было даже идиотское «Я пойму, только сразу скажи». Теперь он был еще злее. Легко отшить того, кто проявляет слишком много… ревности? Эмоций? А сейчас Джек ощущал себя последним говном, понимая, что держит в руках довольно приятные сообщения от человека, которого кинул молча через пару дней после того, как принял предложение в стиле «ну давай, что ли». У него есть некоторая стабильность, давно нет собственных финансовых проблем – стоит ему только букву написать, ему кинут любую сумму, пригонят самолет и вооруженную до зубов охрану. У него есть довольно приятные физические минуты, где к нему нашли подход, и, хотя не так уж сильно он жаждет близости, каждый раз к концу вообще забывает о том, чего не хотел. У него, блять, все есть. Чего ему надо в человеке, который о нем вообще никогда не думал? Он даже собрался ответить. Ему даже показалось, что он готов написать «Я скоро». Какое, блять, скоро, если они собираются свистнуть самый крупный бриллиант в человеческой истории? Джек еще раз поднял взгляд на кудрявого парня, что собирался навести суету. Он как раз героически шел в сторону блондинки, демонстрируя футболку с пацифистскими лозунгами. Затем он снова нашел в толпе Дэниела. Тот едва заметно усмехался, провожая взглядом кудрявого парня. И чем он лучше? Джек убрал телефон. Это бесило. Ему бы сделать так, чтобы Атлас страдал так же, как и он десять лет назад. Чтобы это Джек бросил ему «не выйдет», потому что у него уже все и так сложилось. Рассказывать об этом он, конечно, не будет, потому что Всадникам сложно объяснить всю логическую цепочку «Я сплю с чуваком, который планировал вас убить». Честно говоря, Джек даже не уверен, что может проследить ее вслух. Так сложилось, так получилось. Так… вышло. С нарастающим волнением он следил за выступлением Дэниела. В ту секунду, когда лопнувший только что алмаз появился в его руке, Джек испытал странный прилив восхищения, какого не знал давно. Он заметил, что и Дэниел осознал этот успех по-другому для себя. Его взгляд смягчился. А потом… Потом настало время для драки, и отлично, ведь Джек уже не представлял, куда себя девать. Он скользнул мимо ошарашенных гостей, вовремя отследив Дэниела. В ту секунду, когда он исчез с помощью схваченной скатерти, Джек с видимым удовольствием втащил охраннику прямо сразу после упавшей ткани. И хотя кисть тут же нещадно заныло, ему полегчало. Вообще стоило бы втащить себе… Затем он обнаружил ошарашенного Дэниела, что смотрел на него из-за спины сползающего на пол охранника. - Джек? – он обшарил его взглядом точно так же, как только что сделал Джек в его сторону из толпы. – Что ты здесь делаешь? - Спасаю твою задницу. Должен был бы сказать, что всех, но вырвалось то, о чем думал. Мимо них скользнули двое парней и девушка, и у Джека уже не было времени разглядывать реакцию на появление себя. С его стороны, он постарался выглядеть так хорошо, как никогда. Но в побеге сложно поговорить о том, как дела, как прошли десять лет. Он бежал по лестнице как раз в тот момент, когда его попытались схватить сзади. Хэнли он был рад видеть совсем в ином ключе. На ней возраст как будто и не сказался. Не было лишней секунды, чтобы поговорить и об этом. Только на барже Джек осознал, что можно дышать ровно. Это давалось значительно сложнее, чем десять лет назад. И это несмотря на то, что он не так уж сильно отвлекался от зала. Он оглядел всех Всадников, признавая, что внутри тепло не просто так. Он действительно по ним скучал. Проведя рукой по взъерошенным волосам и возвращая их обратно в порядок, он так же посмотрел на подростков. Возможно, они уже и не были подростками, но разницу в возрасте легко было ощутить. Острая неприязнь к высокому парню – Боско – не думала исчезать. Девочка показалась достаточно ушлой, а темнокожий парень – сначала никаким. - Я правда рад тебя видеть, - сообщил Джек Хэнли, что стояла рядом с ним. Она улыбнулась ему, как улыбаются все женщины, успевшие воспитать пару-тройку шаловливых детей. Сверкнувшее на ее левой руке кольцо было продемонстрировано с куда большей охотой, чем мог бы похвастаться… - Так и ты не отстаешь, - присвистнула Хэнли, моментально перехватив его руку. – Это что такое, Джека поймали? Он посмотрел на кольцо так, словно оно прожигало ему руку. Никакой смелости не хватило, чтобы посмотреть на реакцию остальных. На реакцию Дэниела. - Выходит, что так, - отозвался он вымученно. Не говорить же, что скорее просто ждали, пока он устанет бегать. Как, наверное, стоило бы ему? - И ты даже ни слова не сказал, не написал, на свадьбу не позвал, - Хэнли горячилась, как любая девушка, мимо которой прошла сплетня размером с Титаник. - Я еще не… женат, - пояснил Джек, и это позволило ему наконец посмотреть на остальных. К его неприятному моральному падению внутри, Дэниел вообще не смотрел в их сторону, обсуждая судьбу бриллианта с Боско. Не с ними, с кем он прошел огонь и воду, с малолеткой, которая даже не знает, как четыре туза превращаются в восемь! Опустошение легко сменилось гневом. Одно дело, когда «нет» сказано просто Джеку, без отягощающих обстоятельств, но другое дело, когда «нет» было для него, а для других вдруг – «да». И что, черт возьми, в этом Боско может быть такого? Как же он зол. - Джек, милый, - Хэнли коснулась его плеча. Джек перевел на нее взгляд. На секунду ему показалось, что она не только знает, но еще и понимает. У нее ведь тоже своя с ним история. – Я надеюсь, ты счастлив, - добавила она с нажимом, а он вообще не был счастлив с тех пор, как они все разошлись десять лет назад. Последний раз, когда он был счастлив… - Нормально, - только и сказал он, поняв, что пауза затягивается. – Когда-то же надо… И хотя он только что хотел бы внимания Дэниела, резких обвинений в свою сторону он не вынес. Это не он виноват в том, что Дилан в тюрьме, и «Око» молчало столько лет. Это не его личная вина, в конце концов, но взгляд Дэниела такой обвиняющий, что Джеку уже хочется просто уйти. Он… снова ступил. Столько лет прошло, а Джек все еще играет в надежду, прямо как пятилетний пацан перед Рождеством. - По крайней мере, я хоть живу, - бросил он, собираясь уйти вслед за Мэрритом, но нашел его прямо у запертой двери. - Тут шесть замков, и ни один не открывается… - Да кому ты это говоришь, - вспылил Джек. Но дверь действительно была напрочь заблокирована. Это выглядело подозрительно, но сложившиеся вместе четыре карты оказали отвлекающее внимание. Пришлось договориться. И хотя Джек еще пылал внутри – как будто забыл о том, что Дэниел по большей части никогда никому не говорит приятных вещей – было что-то… родное в том, что все согласились поработать вместе еще раз. Телефон вибрировал в грудной клетке. Джек проклял новости и моментальное их распространение, потому что, очевидно, его местонахождение уже известно. За ним, конечно, вряд ли пришлют армию британских войск, но прилететь могут и лично. А Джек не очень хочет разговаривать. Он застрял между прошлым, настоящим и будущим, которого нигде не существует, кроме его головы. - У тебя звонок, - Хэнли не стерпела бесконечной вибрации. - Да, - Джек достал телефон. Он сбросил звонок боковой кнопкой, зная, что больше ему все равно некому звонить. - Это не выглядит, как поведение счастливого жениха, - заметила Хэнли. – Что-то не так? - Ты действительно хочешь в это влезть? – Джек потер лоб. – Прости, - спохватился он. – Прости, просто… - Тяжелый день? – подсказала она, улыбнувшись. - Точно, тяжелый, - согласился Джек. Меньше всего на свете он хотел бы обнаружить в своем номере человека, который будет буквально лишний в текущих событиях. Еще меньше он хотел объяснять его появление остальным. - Я тоже много думала, - она покрутила свое кольцо. – Знаешь, не то, чтобы я хотела замуж. Вообще-то, не очень, - она улыбнулась ему искренне. – Но в какой-то момент понимаешь, что ждать – это не твое, - она посмотрела в сторону Дэниела, и Джек надеялся, что она говорит только про себя, не про них обоих. Потому что это еще более унизительно, быть в отставке вдвоем. - Да я не думаю, - соврал он искренне, хотя бы потому, что образ Джека позволял так врать. Она усмехнулась. – Просто только все это… случилось, и тут карта. - А тот… человек знает, где ты? – уточнила Хэнли. Джек снова скинул вибрирующий звонок. - Да, - вздохнул он. – Теперь знает. - Если захочешь поговорить, то знаешь, где меня найти, - она отошла к Мэрриту, оставив его одного. Одного с вибрирующим без перерыва телефоном и вибрирующей от безнадежности и непонимания душой. Так подросток смотрит на целующуюся парочку вдалеке и не знает, хочет ли он на чье-то место или повторить свое. Так ребенок смотрит на огромную игрушку, с которой не знает, что делать, но очень надо. Почему ему так очень надо? Все было не так уж плохо. Не идеально. Без фанатизма, страстей, да без эмоций в принципе. Просто было и все. И нормально было. Нормально. - Прости. Джек едва не свалился за борт. Он вовремя ухватился за деревянный поручень, понимая, что не знает, что должен сказать прямо сейчас. Он и извинений то не требовал. Теперь вынужден смотреть прямо в лицо Дэниелу, а в душе вообще не знает, что стоит говорить или делать. - Не стоило так про твою работу. Мало того, что он десять лет думал о том, что разговоры с Дэниелом ему больше не светят, так теперь ему подкинули Дэниела, способного извиняться, а это в базовую комплектацию десятилетних воспоминаний не входило. - Да я привык, - отозвался Джек как можно безразличнее, хотя сложно демонстрировать равнодушие, если внутри все ходит ходуном так же, как и баржа. И хотя он прекрасно знает, что Дэниел изменился- как и он сам – эти изменения его не отталкивают. Ему интересно. Так всегда было. Он же ходячая загадка, закрытый, сам в себе, мало контактирующий с окружающим миром вне выступления, не идущий на компромиссы, язвительный, неприятный. А теперь еще интереснее, потому что взгляд его погас, и Джеку это не нравится. Ему не нравятся следы усталости. А если бы он так же настойчиво был рядом, несмотря на новые и новые отказы? Но мы же слишком гордые, чтобы такое терпеть. Десять лет назад Джеку казалось, что он достаточно хорош, чтобы в него влюбиться сразу. Такой резкий отказ стал сильным ударом, так что никакого желания копаться в чужом человеке не возникало. А теперь вот стоит прямо перед ним и хочет сделать что-нибудь, чтобы помочь. - И, видимо, стоит поздравить, - добавил Дэниел спокойно, кидая взгляд в сторону злосчастного кольца. Надо. Было. Снять. - Не утруждайся, - Джек поборол желание спрятать руку. – Тебе не идет. - Что не идет? – с первым признаком любопытства спросил Дэниел. - Быть вежливым. Не твое, - добавил Джек. Ответная усмешка ему понравилось. Это, наверное, очень плохо, но он готов был говорить любую чушь, чтобы и дальше получать какой-то ответ. - А как мы, ну, туда доберемся? – высокая тень выросла за Дэниелом, и тот обернулся. Джек едва удержал лицо. - На самолете, - спокойно ответил Дэниел, и ему было нормально, что над ним нависали в непосредственной близости, тогда как у Джека было сильное желание врезать наглому парню. - А спать где будем? – приставал Боско дальше, и Джеку хотелось бы продолжать разговаривать без чужого присутствия. - После прилета в отеле, - продолжал Дэниел, и Джек не помнил, чтобы он был таким терпеливым. Джек продолжал закипать. - А сколько номеров будет? - Да какая, нахер, разница? – вспылил он, и оба уставились на него в недоумении. Джек чертыхнулся про себя. – Гораздо важнее, куда мы денем эту миллиардную стекляшку, - продолжил он, чтобы все расслабились и забыли про его взрыв. Телефон продолжал вибрировать. - Тебе стоит ответить, - кивнул Дэниел, и Джек сильно, сильно сомневался, что ему стоит сейчас отвечать. Во всяком случае, не стоя рядом с Дэниелом. - Потом, - Джек сбросил звонок. Но это помогло ровно на секунду, и на экране высветилось имя. Джек осознал, что имя прочитано. Блокировка экрана уже не спасла. - Давай я отойду, поговоришь, - Дэниел хотел положить ему руку на плечо в знак прощания, но Джек, не понимающий, что ему делать и с кем разговаривать, вдруг рявкнул: - Не смей меня трогать! Дэниел поднял обе руки. Он был удивлен так, как будто видел Джека первый раз. Джек отвернулся к воде, испытывая страшное желание просто выкинуть телефон в воду. Глубоко вздохнув, он ответил: - Да. - Я звоню просто для того, чтобы уточнить, не нужна ли моя помощь. - Нет. - Естественно, без указания авторства помощи. - Нет. - Было бы здорово, если бы я узнал не из новостей. - Мммм. - Может, самолет? - У нас есть. - А, ну да. Самолет отца. Я забыл. - Что ты хочешь? – Джек склонил голову, уткнувшись в поручень. – Мне неудобно сейчас разговаривать. - Хотел убедиться, что ты в порядке. В целом, я мог бы его купить, если нужно. - Его нужно было украсть. - Да, я забыл, так веселее. - Не звони. - Не могу. - Да блять, - Джек скинул звонок. Он устало потер лоб. Хотя бы прибыли к земле. Несколько машин ожидало возле пристани, заботливо припаркованные заранее. В одну залезли дети… И не успел Джек даже слова вставить, как Дэниел занял место в их машине. - А, - он обернулся к Мэрриту и Хэнли, и те пожали плечами. - Ты так удивляешься каждый раз, - она открыла заднюю дверь. – Поехали что ли. Джек занял привычное водительское место. Он завел машину, выводя ее следом за первой черной машиной. Хэнли набрала ему в навигаторе частную линию для самолетов, после чего Джек резко нажал на газ. Меньше всего ему хотелось приехать после этого мелкого самоуверенного засранца, который, как ему казалось, посягает на Дэниела. - Ты уверен, что нам надо так лететь, - Хэнли попыталась выпрямиться, так сильно ее вжало в переднее сидение. – Нам же надо потише быть… - Нормально едем, - бросил Джек, осознавая, что вызов принят. В зеркале он увидел злобно сощуренные глаза этого Боско, после чего осталась только негласная гонка. В конце концов, он водил машины дольше. Боско – отчаяннее. Джек умел чувствовать дорогу, а Боско пер напролом. Спустя двадцать минут напряженной гонки – и только чудом все патрули миновали их машины – они остановились возле частной линии нос к носу. Ничья. Джек раздраженно стукнул руль. - Удивительно, что нас не повязали, - позеленевшую Хэнли сильно мутило, и она буквально выползла из передней двери. – Нет, на весь этот Антверпен не нашлось никого, кто бы не заметил, как мы летели? Джек ощутил, что его подташнивает. Он предполагал причину того, что их выпустили. Причина волновалась и сидела дома, но очень хотела участвовать. - Чудо просто, - бросил он, пытаясь отдышаться. -… Джек нормально водит, - услышал он от другой машины, и не должно уже после тридцати быть таких головокружительных ощущений внутри, как если бы инфаркт не за горами. Зеленый оттенок Дэниела не сильно отставал от Хэнли, но у той не было сил доказывать, что Джек в этот раз вел себя не лучше. Она сосредоточенно дышала и держалась на живот. Подвыпившему Мэрриту все понравилось, так что он поездку выдавать не собирался, поэтому Джек ощутил себя почти на коне: - А вот не надо менять водителя, - бросил он Дэниелу, широко улыбнувшись. Улыбнувшись. Давно он этого не делал. Аж лицо заболело. - Ну если он занят, - вдруг отозвался Дэниел. Джек застыл, поднимая одну бровь, но Атлас прошел мимо, как будто у его фразы было какое-нибудь логичное объяснение. Он даже захотел немедленно стащить кольцо, но это было бы очень глупо и… Как будто бы демонстративно. Эта идиотская надежда. И что теперь ему нужно было делать? В самолете осталась сменная одежда. Джек заперся в туалете одним из первых, переодеваясь во что-то более удобное и привычное, чем рубашка с жилеткой. Он и забыл, когда оставлял ее здесь. Спокойно надел, как если бы не было десяти лет, как если бы совсем не поменялся. Даже куртка осталась удобной, хоть и кожаная, совсем не способная растягиваться. Как будто время вернулось вспять, и они снова сопровождают Алана, собираясь его развести. Как в тот раз, когда Дэниел, в споре с ним – наигранном, конечно же - забылся и погладил его по лицу, проходя мимо в дальний конец самолета. Разве нормально это, что он, приняв предложение от другого парня, все еще испытывает жаркие ощущения от одного момента, что давно похоронен под слоем времени? В самолете шли сосредоточенные разговоры. Джек занял свободное кресло, получив прекрасную возможность за всеми наблюдать. Ему было забавно от того, что Мэррит помнил свое предложение для Хэнли и повторил его слово в слово, хотя она, конечно, в статусе замужней дамы с тремя детьми могла бы влепить ему в глаз. Но она тоже смеялась, потому что для нее это были приятные воспоминания, что спрятались за ежедневной рутиной. Взрослеть оказалось даже слишком грустно. Опять вибрация. Как же это надоело. Он же просил не звонить. Хотел даже заблокировать контакт. Но это… Это сейчас он в самолете и участвует в авантюре. Но она закончится, и они, вероятно могут больше друг друга никогда не встретить. Шанс на то, что Дэниел… Да это можно даже и не рассчитывать. Если он сожжет все мосты сейчас, гореть ему в страшном одиночестве каждую ночь до конца своих дней, потому что если за десять лет у него так и не получилось никого полюбить, то вряд ли это еще когда-либо произойдет. А так у него есть.. подмена, что ли. Если подумать, у них совпадал цвет глаз и волос, и даже немного раздражающее самодовольство. Опрометчиво бросать все, что случилось с ним, ради призрачных моментов. Ответственные и взрослые люди так не поступают. Он взял трубку. - Что такого смертельно важного, что ты дозвонился в самолет? - Это было бы странно, если бы это был чужой самолет. Джек закатил глаза. Этого он как-то не учел. - Ну и не надо так закатывать глаза. Джек резко сел. Это совсем неприятно, оставаться под камерами в тот момент, когда он… не определился. - А я почти подумал о тебе хорошо, - сообщил он без энтузиазма. - Я же не сказал, что буду пристально следить. Хотел проверить, все ли нормально. - А я так тебе и поверил. - А я ничего и не делал такого, чтобы ты мне не поверил. - Ты нас спер, - возмутился Джек, вовремя прикрыв рот ладонью. - Ну, за это я уже извинился, - возразили с того конца трубки. – К тому же, я и не знал, что я краду. И хотя Джека все равно бесило это бесконечное пристальное внимание, иногда ему бывало смешно. Смешок едва удалось сдержать. - И что? – спросил он сквозь рвущийся наружу смех. - Бесконечные траты, депрессию, истерики, шопоголизм, алкоголизм… продолжать? – любезно спросили из трубки. - Что-то я не слышал, чтобы ты жаловался, - и вроде бы уже ничего не бесило. - Я знаю цену… - Хочешь назвать меня вещью? - Хочу назвать тебя искусством. Джек неудачно вдохнул и закашлялся. - И прежде, чем ты придумаешь, чем меня еще попрекнуть, я только хотел сообщить, что твоя гонка влетела в большую копеечку. Спасибо я не жду, - и звонок прервался, так что Джек немного ощутил себя виноватым. Он настолько отвлекся, что не замечал, что за ним тоже следят. Джек перевел взгляд на камеру, которую наконец смог обнаружить. Красный огонек дважды мигнул и погас. Каждая новая камера, на которую он смотрел, салютовала ему и выключалась. - Придурок, - только и сказал он, не понимая, что чувствует. В конце концов, столько лет пререканий вошло в привычку. И ему часто бывало смешно. Он привык и к акценту, и ошибкам в словах, которые использовались по-другому в одном и том же, казалось бы, языке, и в целом привык. К тому же, ему бесперебойно льстили, баловали и следовали каждому новому желанию, даже невысказанному… Но разве не Уолтер имитировал «Око» в прошлый раз? Эта новость сильно потрясла Джека изнутри. Он похолодел и побледнел, решив, что это может быть правдой. После того, как Уолтер оказался на одном из его выступлений много лет назад, ничего больше не происходило без его ведома. Он оглядел сидящих рядом с собой ребят. И зачем бы ему это делать? Красть бриллиант, если он может его купить? Навредить Вандербергам? Не то, чтобы Джек сильно разбирался в бизнесе, но как будто бы у них были разные направления. Он набрал номер, рассеянно смотря на одну из выключенных камер. Уолтер не брал трубку! Впервые за черт знает сколько лет! Джек уставился на экран телефона, решив, что такого он еще не помнил. Он переключил на видео, зная, что это может сыграть как козырь. И он действительно взял трубку. - Зачем? – только и спросил он, удостоверившись, что никто не смотрит ему в телефон. - Что? – не очень искренне удивился Уолтер. – Это ты мне звонишь, чему я, конечно, рад. Джек поглубже воткнул наушник, оставаясь настороже. Как же ему не хотелось все это объяснять… - Ты знаешь, про что я спрашиваю, - зло произнес он, зная, что это он тоже может сделать. Может повысить голос на человека, чье состояние многократно превышает разумные пределы. И ничего ему не будет. - Ты путаешь меня с МакКинни, - Уолтер глотнул из стакана. – Я не уверен, что именно зачем. Зачем я пью? Ну, мне скучно. Мой жених свалил от меня по-английски, - последнее его повеселило. – Зачем русские выбрали Трампа? Не знаю, я же британец. - Зачем ты это все устроил? - Джек уже ни в чем не сомневался. За столько лет он выучил человека на экране достаточно, чтобы понять, что он врет. Но он в целом почти никогда не врал. Не договаривал – да. - Из тебя выйдет ужасный прокурор, - вздохнул Уолтер. Он почесал пузико домашнего кота, который прыгнул к камере, услышав голос Джека. И вот по нему Джек безумно соскучился. – Что я устроил? Обвал пары американских компаний? Это моя работа. - Зачем ты играешь в «Око»? – спросил он настолько тихо, настолько мог. - Я? Я второй раз на одни и те же грабли не наступаю, - Уолтер подпер щеку рукой. - Тебе сложно нормально отвечать? - Тогда ты бросишь трубку, а я этого… не хочу. - Скажи мне, что ты не имеешь к происходящему никакого отношения, и я буду брать трубку, - Джек отвлекся, погруженный в слишком важный для себя вопрос. Он едва успел заметить, что к нему подошли, после чего едва успел выключить видео. Взглянув на Дэниела, он осознал, что Уолтер ему не отвечает. – Я так и думал, - добавил он и завершил звонок, не представляя, что ему теперь делать. Он вытащил наушники. - Мне показалось, у тебя проблемы. Джек раздраженно смотрел на него снизу вверх. - Даже если они есть, с чего тебе о них спрашивать? – он вдруг осознал, что сильно устал от таких приключений. Давно он не покидал привычных стен. Да и по коту сильно соскучился. Кот был ударом по психологической броне его сумасшедшего поступка. Дэниел не стал отвечать. Он занял кресло рядом с ним. - А если мне не все равно? Джек хотел бы поверить, что через столько лет это звучало маловероятно. - Да ты еле вспомнил, как меня зовут, - он уставился на Дэниела в молчаливой агрессии, понимая, что ведет себя провокационно. - Это неправда, - Дэниел без лишнего труда сдерживал его агрессию встречным взглядом. – Я был рад тебя видеть. Предполагалось, что Джек должен ответить что-то в том же духе, даже из вежливости. Но если бы он так сказал, то почти обнажил свое очень уязвимое.. кошачье пузико. Поэтому он промолчал, решив, что так будет правильнее. Не стоило им сближаться, разговаривать. Все, что было, давно ушло. Он уже другой человек, разбалованный чужим вниманием, и все, что Уолтер перечислил, действительно характеризовало его как личность последние годы. - Там наливают, - и снова вылез этот несносный Боско, понос по его душу… А, нет, тащил он два бокала, так что Джек отменил плохие проклятья и объявил временное перемирие. Не стоило бы ему пить… Благоразумие покидает его где-то между вторым и третьим бокалом, и это, в общем, тоже большой минус, который Уолтер не стал упоминать. - Отлично, - Джек забрал у него оба бокала, отправив мановением руки за второй партией. Профессионально вылив в себя оба, он обнаружил на себе удивленный взгляд. – Что? – спросил он, сведя брови к переносице. С каких пор Дэниел преследует высокоморальные цели по ограничению употребления алког… - Жадина. - Щас тебе твой щеночек еще принесет, - Джек откинулся на кресле. Он потер лицо, как будто оттуда можно было смыть весь сегодняшний день. И не так уж весело уже, понимать, что вся авантюра не прошла без участия Уолтера. Это что, подарок на свадьбу? Чтобы он наигрался? Чтобы перестрадал старые эмоции, последние, которые помнил? Только конченный псих в виде Уолтера способен дать Джеку его первую безуспешную влюбленность. - Это было грубо, - заметил Дэниел, забирая у Боско оба стакана. Он кивнул ему в знак благодарности. - Че было грубо? – уточнил Боско, решив, что говорят ему. С его ростом ему приходилось чуть нагибаться, чтобы не снести боковые полки для сумок. - Иди, не тебе, - Дэниел пихнул его в сторону остальных. Джек задумчиво разглядывал развернувшуюся перед собой сцену. - Ты изменился, - подвел итог Дэниел, смотря на него, как на незнакомца. - А ты лапаешь ребенка, - решил, что его очередь говорить очевидные факты, Джек. Два бокала, планка все понижается. Вот сейчас ему бы остановиться и не говорить лишнего. Но так сильно бесит… Как галочка в прошлом. Как какой-то незакрытый факт, после которого он спокойно вернется к праздной жизни. - Кого? – Атлас решил, что Джек не в себе. Он протянул руку, чтобы измерить у него температуру, но Джек вовремя отдернулся, как от огня. Ничем хорошим не закончится, если его будут трогать. Он совсем не управляет собой. - Все, забей, иди, - Джек сложил руки на груди и прислонился к стеклу, собираясь сделать вид, что спит. Душевное беспокойство только нарастало, и Джеку хотелось все это закончить. Он чувствовал себя глупо, понимая, что опять поддался на провокацию Уолтера. Все эти психологические манипуляции здорово достали. И хотя Уолтер добился нужного, вписавшись в ежедневную рутину Джека, это не делало его первым. «Первый» не очень торопился уходить. Джек приоткрыл один глаз. - Что? – терпеливо спросил он. - У этого самолета защищенная линия, - только и сказал Дэниел. – И тебе дозвонились на телефон. В полете. Джек молчал, понимая, что спорить будет сложно. Он только смотрел на Дэниела одним глазом, ожидая вердикта. Он и забыл, сколько вокруг чрезвычайно умных и занудных людей. - И дозвонился тебе Уолтер, - закончил он логическую цепочку. Джек все еще не нашел рационального ответа. - И? – решив, что пауза затянулась, произнес Джек. Так, пожалуй, даже проще. Сейчас все точки над i будут расставлены, и с негативным к себе отношением Джеку будет проще. Как будто у него был выбор. Как будто его спрашивали. Как будто это не был единственный человек, кто пришел к нему и заявил, что ему не все равно. - Это, - у Дэниела не нашлось слов. Он смотрел на Джека со смесью раздражения и презрения, и такой прикид Джеку был вполне знаком. Он откинул голову на подлокотник, лениво открывая второй глаз. - Это моя жизнь, и ты в нее лезешь, - отрезал Джек, понимая, что ему становится легче. В очередной раз он не дотягивает до высоких и никому не известных идеалов Дэниела. Ему даже на мгновение стало приятно от той мысли, что всей этой операцией больше не руководит Дэниел. Теперь к этому руку приложил Уолтер. Но приятное доминирование над ситуацией не продлилось долго. Вместо язвительного ответа, который Атлас обязательно выдал бы раньше, он абсолютно незнакомым взглядом одарил Джека и молча ушел в другой конец самолета. Джек разблокировал телефон. Сообщений не было. Что ты придумал на этот раз, Уолтер?