Остаточные явления разума

Конец августа принёс с собой нестерпимую духоту, предвещавшую грозу. Воздух в магловском Лондоне был тяжёлым, пропитанным выхлопами и отчаянием. В своей каморке Рон Уизли просыпался от собственного хриплого кашля и вкуса дешёвого виски на губах. Деньги кончились. Хозяин гостиницы, грузный магл с подозрительным взглядом, начал стучать в дверь, требуя оплаты. Рон игнорировал его, запираясь изнутри. Но игнорировать голод и жажду было сложнее. Однажды поздно вечером, когда в желудке скрутило от пустоты, он выскользнул на улицу, намереваясь дойти до магазина. Голова гудела, в висках стучало. Он шёл, не видя дороги, и свернул в тёмный, узкий переулок, являвшийся коротким путём. И там его остановили. Их было трое. Молодые парни, маглы, с пустыми, агрессивными глазами. Они пахли потом, пивом и злобой. — Эй, рыжий, — цыкнул один, преграждая путь. — Денег есть поделиться? Рон попытался пробормотать «нет» и обойти, но его грубо толкнули в стену. — Сумку проверь. Обыск был быстрым и грубым. В потрёпанной сумке Рона не было ничего ценного, кроме пары свитеров, но один из парней нащупал в потайном кармане палочку. Рон замер. Маглы не должны были её видеть. — О, что это у нас? — парень вытащил палочку, вертя её в пальцах. — Игрушка? Ты что, педик какой, с палочками ходишь? Смех был громким и злым. Рон почувствовал прилив паники и ярости. Это была его палочка. Последняя связь с его миром. С тем, кем он был. — Отдай, — хрипло сказал он, делая шаг вперёд. — А ну отстань! — парень отшатнулся, но не отдавал. Двое других окружили Рона. — Мне нравится. Подарок для девчонки. Что-то в Роне надломилось. Вся накопившаяся за месяцы злость, беспомощность, обида вырвалась наружу единым, слепым порывом. Он даже не подумал о Последствии. О Статуте. Он просто бросился вперёд, выкрикивая первое заклинание, которое пришло в голову. — Флипендо! Заклинание, слабое от его истощения и нетвёрдой руки, всё же сработало. Парня с палочкой отбросило на пару футов, он с грохотом ударился о мусорные баки. Палочка вылетела из его руки и, звеня, покатилась по брусчатке. На секунду воцарилась тишина. Потом маглы опомнились. В их глазах не было страха перед магией — было лишь дикое, животное возмущение от того, что их ударили. — Сука! — заорал один и рванулся на Рона. Началась драка. Грязная, беспорядочная, жестокая. Рон, когда-то неплохо дерущийся в школьных потасовках, был слишком слаб, слишком пьян, слишком сломлен духом. Удары сыпались на него со всех сторон. Он падал, пытался подняться, получал пинок в живот, в лицо. Он слышал хруст — то ли в носу, то ли в рёбрах. Чувствовал тёплую, солоноватую кровь на губах. Где-то вдали кто-то кричал, может быть, звал полицию. А он лежал на холодном асфальте, глядя в грязное ночное небо, и думал только об одном: палочка. Где его палочка? Когда удары прекратились и шаги нападавших затихли, убегая, Рон ещё долго лежал неподвижно. Всё тело горело огнём. Он попробовал пошевелиться — резкая боль в боку заставила его застонать. Но он должен был найти палочку. Он пополз, ощупывая руками мокрую от чего-то брусчатку. Его пальцы наткнулись на осколки стекла, на мусор. И наконец — на гладкое, знакомое дерево. Он схватил её, прижал к груди. Палочка была цела. Слёзы облегчения смешались с кровью на его лице. Он попытался встать, опираясь на стену, но ноги подкосились. Он снова рухнул на землю, на этот раз ударившись головой о выступ тротуара. Сознание поплыло, окрашиваясь в тёмно-красный цвет боли. --- В то же самое время, за сотни миль от Лондона, в кабинете директора Хогвартса, Миневра МакГонагалл получила срочное совиное письмо. Оно было от Молли Уизли. Текст был почти нечитаемым от слёз и паники: «Рон пропал. Не дома три недели. Деньги не брал. Никто не видел. Миневра, помоги, умоляю». МакГонагалл сжала пергамент в руках, её лицо стало жёстким. Она немедленно отправила ответное письмо Молли, пообещав сделать всё возможное. Затем она встала и решительным шагом направилась в подземелья. Она застала Снейпа за микроскопом. Он даже не обернулся на её вход. — Северус, прервитесь. Это срочно. — Если это ещё одна бюрократическая глупость от Министерства… — Это про Уизли. Рона. Он пропал. Снейп медленно отстранился от микроскопа и повернулся. На его лице не было ничего, кроме холодного интереса. — И? — И его мать в отчаянии. Он исчез после выпуска. Никто не знает где. Я хочу использовать Карту Мародёров. Она всё ещё здесь, я её… позаимствовала у Поттера. Но мне нужна помощь, чтобы отследить его по всей Британии. Вы лучше меня знаете следовые заклинания. Снейп смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — не сочувствие к Уизли, а понимание масштаба потенциального скандала. Пропавший герой войны, сын известной семьи… Это привлечёт внимание. Очень нежелательное внимание. — Вы думаете, с ним что-то случилось? Или он просто сбежал, как трус? — Неважно что я думаю! — вспылила МакГонагалл. — Мальчик пропал. И если с ним что-нибудь случится, и выяснится, что мы знали и ничего не сделали… Это будет хуже любого скандала с вашей… с вашими личными делами. Он понял намёк. Угроза была тонкой, но реальной. Если разразится скандал с пропавшим Уизли, все глаза будут на Хогвартсе, на МакГонагалл. И на нём. Любое расследование может вытащить на свет и другие, более личные дела. — Очень хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Давайте вашу карту. Они работали в кабинете МакГонагалл всю ночь. Карта Мародёров, разложенная на огромном столе, показывала всю Великобританию. Снейп наложил на неё сложное заклинание поиска по магической подписи, которая была у каждого волшебника. Имя «Рон Уизли» должно было вспыхнуть. Но оно не вспыхивало. Карта оставалась пустой. Это могло означать две вещи: либо он был в месте, защищённом от подобных поисков (маловероятно), либо… либо его магическая подпись ослабела настолько, что её не было видно. А это было плохим знаком. Очень плохим. — Попробуем через родственную связь, — мрачно сказал Снейп. — У вас есть что-то от него? Волос? Ноготь? — У его матери, наверное, есть, — ответила МакГонагалл, уже писавшая второе письмо Молли. — Но это займёт время. Пока они ждали ответа, в кабинет влетела ещё одна сова — маленькая, потрёпанная, магловская. Она уронила на стол свёрток газет. МакГонагалл развернула его. Это был вечерний таблоид. На третьей странице, в рубрике «Происшествия», была небольшая заметка: «В переулке у вокзала Кингс-Кросс обнаружен молодой мужчина с тяжёлыми травмами. Личность не установлена. Рыжие волосы, многочисленные синяки и следы побоев. Доставлен в больницу Св. Томаса в критическом состоянии». МакГонагалл побледнела. Она посмотрела на Снейпа. Его лицо было каменным. — Это он, — тихо сказала она. — Должно быть, он. — Магловская больница, — процедил Снейп. — Идиотизм. Чистейшей воды. — Мы должны ехать. Сейчас же. --- Гермиона в тот вечер наконец-то взяла в руки камень. Она сидела в своей комнате, глядя на его тёмную поверхность. Она была готова. Прошла через свои страхи, через сомнения. Она знала, чего хочет. Её пальцы сжали камень, и она мысленно, чётко и ясно, послала сигнал: «Я здесь. Я готова». Камень остался холодным и безмолвным. Никакого ответа. Ни вспышки, ни вибрации. Ничего. Неделя мучительного ожидания, подготовки — и тишина в ответ. Разочарование ударило её, как физическая боль. Может, он передумал? Может, МакГонагалл что-то сделала? Может… он просто не хочет больше? Она отбросила камень на стол, встала и подошла к окну, глядя на тёмный магловский переулок. Внезапно её взгляд уловил движение — огромную, знакомую сову профессора МакГонагалл, которая, тяжело взмахивая крыльями, пролетала прямо над её домом, направляясь куда-то в сторону центра Лондона. В такие часы? С такой скоростью? Что-то было не так. Интуиция, отточенная годами опасностей, зашевелилась в ней. Это было не простое дело. Что-то случилось. Что-то серьёзное. И как бы она ни была обижена на молчание Снейпа, старые инстинкты — инстинкты той Гермионы, которая всегда лезла в самое пекло за друзьями, — сработали сами собой. Она накинула плащ, схватила сумочку (камень, после секунды колебания, тоже сунула в карман) и выскользнула из дома. Она не знала куда, но знала, что должна двигаться. Куда-то, где нужна была помощь. Её ноги сами понесли её к ближайшей магической точке — к заброшенному телефону-автомату, который служил порталом в Косой переулок. --- В магловской больнице Св. Томаса царила ночная тишина, нарушаемая лишь писком аппаратов и тихими шагами медсестёр. В палате интенсивной терапии под номером 307 на койке под простыней лежало бледное, избитое тело с рыжими волосами. Лицо было почти неузнаваемым из-за отёков и синяков. Рядом мерно пищал монитор, отслеживающий слабый, неровный пульс. Внезапно воздух в палате дрогнул. Из ничего, с лёгким хлопком, появились две фигуры: Миневра МакГонагалл в тёмно-зелёных мантиях и Северус Снейп в своём привычном чёрном. Они окинули помещение взглядом, мгновенно оценив обстановку. — Это он, — прошептала МакГонагалл, подходя к койке. Её лицо исказилось от боли и ужаса. — Боже правый… что они с ним сделали? Снейп подошёл, его взгляд был холодно-аналитическим. Он быстро провёл палочкой над телом, тихо бормоча диагностические заклинания. — Множественные переломы рёбер, сотрясение мозга тяжёлой степени, внутреннее кровотечение, — отчеканил он. — Магловская медицина поддерживает его, но ненадолго. Его магическое ядро… едва теплится. Шок и травмы подавили его почти полностью. — Мы должны забрать его отсюда. Сейчас же, — сказала МакГонагалл. — В больницу Св. Мунго. — Нельзя просто телепортировать в таком состоянии, — возразил Снейп. — Нужно стабилизировать. — Он уже доставал из внутренних карманов флаконы. Быстро, почти машинально, он влил в рот Рону несколько капель кровоостанавливающего и укрепляющего зелья. — Это даст нам десять минут. В этот момент дверь палаты приоткрылась, и в щели показалось лицо молодой медсестры. — Э… вы кто? Посетителей в это время… — её голос прервался, когда МакГонагалл быстро взмахнула палочкой. — Обливиэйт. Забудьте, что вы здесь были. Идите спать. Медсестра покорно кивнула и ушла. — Быстро, — сказал Снейп. — Помогите мне его поднять. Они осторожно приподняли Рона, закутанного в простыни. Снейп взял его за плечи, МакГонагалл — за ноги. Они собрались с силами для телепортации, когда в дверном проёме появилась третья фигура. Гермиона стояла там, запыхавшаяся, с широко открытыми глазами, в которых отражались и шок при виде Рона, и… нечто неуловимое при виде Снейпа. — Я… я видела вашу сову, — выдохнула она. — Поняла, что что-то случилось… Что с ним?! — Нет времени объяснять, мисс Грейнджер, — резко сказал МакГонагалл. — Отойдите. — Я могу помочь! — настаивала Гермиона, её взгляд встретился со взглядом Снейпа. В его глазах она прочла не отстранённость, а лихорадочную концентрацию и… что-то вроде признания. Он кивнул, почти незаметно. — Держите его, — коротко бросил он Гермионе, передавая ей плечи Рона, пока сам доставал ещё один флакон — мощный стабилизатор для телепортации. — На счёт три. Они исчезли из палаты с тихим хлопком, оставив после себя лишь смятую пустую койку и тихо пищащую аппаратуру. Через несколько секунд в коридоре раздалась беготня и голоса — персонал обнаружил исчезновение пациента. Но было уже поздно. В палате интенсивной терапии больницы Св. Мунго, куда они материализовались, уже ждали целители. Рона быстро переложили на каталку и повезли в операционную. МакГонагалл пошла за ним, отдавая распоряжения. Гермиона и Снейп остались в пустом коридоре. Она дрожала, глядя на свои руки, испачканные кровью Рона. — Он… он выживет? — прошептала она. — Шансы есть, — ответил Снейп, протирая палочку тканью. — Благодаря тому, что мы нашли его вовремя. Благодаря магловской медицине, которая не дала ему умереть сразу. — Он посмотрел на неё. — Твой сигнал. Я почувствовал его. Как раз когда пришло письмо от МакГонагалл. Я не мог ответить. Объяснение было простым и правдивым. И оно растопило лёд в её груди. — Я думала… — Я знаю, что ты думала, — перебил он тихо. — И я прошу прощения за эту вынужденную паузу. Но сейчас… сейчас не время. Он шагнул к ней, его пальцы обхватили её подбородок, заставив посмотреть на себя. — Ты пришла. Несмотря ни на что. Потому что кто-то был в беде. Потому что это — кто ты есть. И это… это одна из миллионов причин, почему ты нужна мне. Почему я ждал. Почему я буду ждать столько, сколько потребуется. Его слова были тихими, но в них звучала такая сила, такая безоговорочная вера в неё, что слёзы снова навернулись ей на глаза. Но на этот раз — от облегчения. — А теперь иди, — сказал он, отпуская её. — Будь с его семьёй, когда они приедут. Они будут нуждаться в друге. В настоящем друге. А мы… мы поговорим позже. Когда этот кошмар закончится. Она кивнула, понимая. Их время ещё не пришло. Сейчас была очередь Рона. И она, как бы ни было больно, должна была быть здесь. Не как бывшая подруга, а как человек. Как тот, кто помнит, каким он был до того, как всё пошло под откос. Она посмотрела на Снейпа в последний раз, увидела в его взгляде ту же самую решимость — ждать, защищать, быть рядом, даже если это означало отложить своё счастье. И это понимание было крепче любого поцелуя, любой клятвы. Они были на одной стороне. В самом главном. Всё остальное могло подождать. Она выпрямила плечи и пошла по коридору туда, где уже слышались приглушённые рыдания Молли Уизли, только что прибывшей через камин. Её путь и путь Снейпа снова пересеклись в точке чужой боли. И, возможно, именно это и было их общей судьбой — не убегать от тьмы, а нести в неё свой свет, даже если это означало идти разными, но параллельными тропами.