we got to hide what we're doing

Никогда ещё Уилл не испытывал настолько радостных эмоций относительно посещения школы. Теперь будто даже самая унылая контрольная не омрачала жизнь, а если и так – то становилась его единственной крохотной проблемой. Весь мир стал восприниматься иначе. По-светлому хорошим, безграничным в своих возможностях и таким большим и объемным на вдохновение. Вторник он начал с теперь уже ритуального символичного сбора ко дню. На этот раз он заранее приготовил себе с вечера набор одежды для сегодняшнего дня, выбрав бежевое поло в сочетании с темно кофейной вельветовой рубашкой. К этому сочетанию нашлись и брюки на пару тонов темнее рубашки. Смотрелось органично и вполне приятно, по крайней мере Уилл чувствовал себя вполне уверенным, что не вызовет у Ричи недоумение. В школе он обедал с ребятами, решив, что постоянно срываться с совместных трапез будет уже слишком подозрительно.  И, к счастью, сегодня Майку не пришло в голову озадачить всю компанию очередным крышесносным предложением. За обед они обсудили разве что планы на будущую партию, поделившись мыслями о сюжете и парочке новых вводных. На перемене перед последним уроком Уиллу удалось пересечься с Ричи в туалете. Не самое романтичное место, но вполне пригодное для того, чтобы иногда оставаться наедине. – После школы буду за углом тебя ждать, – отвесил Ричи, оторвавшись от губ Уилла и попятившись к двери. Он шел задом наперед, не способный оторвать взгляд, – Ты, кстати, отпадно выглядишь! И это было самым желанным комплиментом за весь день. То, как неуклюже Ричи вписался спиной к двери, как беспокойно вцепился в ручку и вылетел из туалета вполне доходчиво дали Уиллу понять, что он добился нужного эффекта. И, пожалуй, ему даже нравилось смущать Ричи. Когда он наедине становился таким глупым и робким, Уиллу казалось, что только ему позволено было видеть эту маленькую слабость Ричи. После уроков он, как и задумывалось, отстал от друзей с вполне правдивым оправданием. Он даже не врал, ему действительно необходимо было заглянуть в художественный класс и отдать свернутую в рулон стенгазету. И черт бы побрал эту активную художественную позицию в школе! Задержавшись на двадцать минут, Уилл искренне молился мысленно, чтоб Ричи не решил, что его так постыдно и нагло опрокинули. Стоило ему только выйти из кабинета - он пулей вылетел из школы, кажется, не бегавший так быстро никогда в своей жизни. Ричи уже сидел на ступеньках крыльца заднего выхода, перекидывая бейсбольный мяч из одной руки в другую. Заметив Уилла он сразу же отбросил его в сторону. – Уилл! – Ричи вскочил на ноги, теперь Уилл смог заметить, что на нем была совсем другая рубашка – не та, что он запомнил, когда они виделись в школе. Теперь вместо однотонной на нем красовалась мандариновая рубашка с коротким рукавом и с принтом пестрых пальм. И Ричи, кажется, заметил внимание Байерса, поспешив уточнить, – Я с собой брал одежду, чтоб переодеться к нашему… свиданию. Уилл, ещё пытавшийся отдышаться от пробежки, улыбнулся, кивнув. Говорить ему было пока сложно. – Знаешь, мне приятно, что ты спешил, судя по… – Ричи пальцем мягко ткнул Уиллу в плечо, – Но я надеюсь, что ты не выдохся! – Нет! – Уилл ответил так быстро, отчего Ричи даже дернулся. Он мягко улыбнулся ему и примирительно пригладил там же, куда мгновением ранее коснулся пальцем. Перемещаться, было решено, на велосипедах, чтобы по их совместному маршруту успеть посетить все задуманные точки Хоукинса. Начать они решили с пиццерии, куда добирались десять минут от школы. Кажется, это была их первая совместная поездка со времен детства. Ричи всю дорогу нарочно ехал зигзагом, нарушая молчание глупыми восклицаниями. В этот раз он выбирал лучшую и доступную ему кличку для Уилла. – Зайка? – Уилл только посмеялся и промолчал. – Принцесса? – Ричи подъехал уже с другой стороны и улыбнулся на бок. Уилл отрицательно покачал головой. – Малыш, – он нарочно понизил голос. На это даже у Уилла нашлись силы громко ответить. – Если ты будешь называть меня так, я тебя придушу! – угроза звучала беззлобно, Уилл еле сдерживал смех. То ли глупый тон, то ли разыгравшееся воображение рассмешили его. – Хорошо, малыш, понял, малыш, – Ричи ускорился, обгоняя Уилла. Байерс, обводя языком по верхней губе, закрутил педали активнее. Стены кафе встретили их пестрым полосатым интерьером с красными уютными диванчиками и вполне дружелюбным персоналом. Ричи, как оказалось, здесь бывал уже не раз, о чем свидетельствовало знакомство с официанткой. Рыжую девушку звали Беверли и она, очевидно, знала Ричи достаточно близко, потому что Уилл мог бы поклясться, что та улыбчиво сощурилась в его сторону, будто без труда определила какого рода отношения они с Ричи придерживались. – Эй, всё хорошо, она моя близкая подруга, – Ричи был слишком внимательным и просто не мог проигнорировать напряжение, которое ощутимо отозвалось повисшим за столом молчанием, – Или погоди. Ты ревнуешь? Уилл сразу же возмущенно нахмурился, скрестив руки на груди. Они ждали свои милкшейки и по два слайса пеперони, но вместо них Ричи рисковал получить только сотрясение мозга! – Вовсе нет! Просто… – он засомневался, что имеет право лезть или портить их встречу своим беспокойством, – Не знаю, это глупо. Я просто подумал, что она поняла, что мы… Уиллу было сложно даже правильно изъяснить свою мысль, но, к счастью, Ричи прекрасно понял его без дополнительных уточнений. Взгляд у него мгновенно смягчился, из игривого он тут же преобразился до заботливого и чуткого бойфренда, протянув руку вперед и уложив ее на стол, ладонью вверх, очевидно призывая Уилла вложить свою ладонь сверху. – Ну, у тебя ведь есть Джейн, которая знает, – он склонил голову на бок, – Я тоже не мог молчать о своих чувствах к тебе. Но тебе не нужно переживать, она моя подружка с пеленок! Всё хорошо. Уилл боязливо огляделся по сторонам и не находя никакой угрозы, протянул ладонь к руке Ричи. Это продлилось всего мгновение, но оно оказалось нужнее, чем Уилл вообще мог себе представить. Волнение развеялись, сменяя тревогу на исцеляющую безграничную любовь к моменту. Ричи среди пестрого красно-белого интерьера в своей яркой рубашке улыбающийся до мелких морщинок на щеках смотрелся живописно. Таким ярким и солнечным, как теплый летний день, начинающийся с прогулки; как горячий чай с шоколадным печеньем после холодной улицы. Как мечта, которая после сна стала явью. Милкшейки с пиццей скрасили этот день. Уилл даже не заметил, как проголодался, пока не испытал просто невероятное удовлетворение, зажевав кусочек пиццы вместе с корочкой. Ричи, кажется, даже на этот обыденный вид засматривался с восхищением. Когда на столе оставались только стаканы с пенкой на дне, они снова смогли поговорить, обсуждая какие-то совсем мелкие бытовые проблемы. Ричи сетовал на то, что сигареты слишком дорогие, что Майк не убирает за собой посуду, в школе слишком много уроков… На самом деле, Уилл был готов слушать даже про дурное поведение Майка, если об том говорил Рич. Его голос был удивительно пластичным, и он нарочно менял интонацию, когда озвучивал чужие реплики. Можно было только восхититься артистичностью и лишний раз поглазеть без смущения, пока он так увлеченно рассказывает о том, как провел вторник. Когда они оба смолкли, а Ричи громко допивал остатки милкшейка, Уилл решил, что это самый удачный момент для подарка. Конечно, можно было подобрать более лиричный момент и более приятные декорации, но он больше не мог ждать. Не терпелось увидеть реакцию Ричи! – У меня кое-что есть, – скромно предупредил Уилл и полез в рюкзак. Среди тетрадей и учебников аккуратно была сложена коробочка, которую так скрупулезно декорировал Уилл. Парный браслет. Он немного помедлил, пряча коробку под столом и собираясь с мыслями. Ричи выглядел заинтересованным и нетерпеливым, пытаясь перевалиться через стол. – Что там? Что там?! – подгонял Рич и как щенок бегал глазами с лица Уилла на его руки. – В общем, я очень хотел бы сделать тебе приятно и… Ну знаешь, когда увидел, то подумал про нас, – Уилл вдруг мгновенно засмущался сильнее прежнего. В своих ожиданиях он был более красноречив, но от такого внимания растерялся. Он очень быстро двинул руками, вытянув на стол коробку и подвинув ее почти к краю, где сидел Рич. – Ты.. – Ричи медленно, будто прикасаясь к сокровенному, поднял коробочку прямо перед лицом, разглядывая, – Ты это сам сделал?... – Дурак, ты открой сначала! – Уилл прикрыл лицо руками, выглядывая между средними и безымянными пальцами, – Я просто украсил коробочку…. – Произведение искусства, – завороженно комментировал Ричи, поддевая пальцами кончик бантика на декорированной коробочке. Ему потребовалось мгновение, чтобы открыть и наконец-то обнаружить сам подарок. Внутри зеленый браслет из цветных камушков и бусин аккуратно лежал на бархатной подушечке, которую Уилл тоже сшивал самостоятельно. – Это мне? – осторожно поинтересовался Ричи и выглядел он так, будто не притворялся и не шутил. Уилл возмущенно запыхтел. – Ну а кому ещё! – он хлопнул по столу руками и тут же боязно огляделся, сам не ожидавши, что получится так громко. Ричи осторожно примерил браслет на запястье, тут же завертев рукой уже куда увереннее. Выглядело красиво, на его худых изящных руках браслет и правда смотрелся уместно. – Они парные, – уточнил Уилл и снова полез рукой в карман, чтобы вытащить свой желтый браслет. Он демонстративно надел тот уже на свое запястье и вытянул руку вперед. Ричи смекнул, симметрично протягивая свою руку так, чтобы их браслеты оказались параллельны. – Боже, Уилл, ты из меня сопливую размазню хочешь сделать, я так и понял, – шутливо произнес Ричи. Уилл совсем не оскорбился, понимая, что у его парня очевидно происходят внутри знакомые ему процессы трансформации. Он и сам хорошо ощущал на себе всю ту магию, которая сотворила с ним такая внезапная, но такая необходимая ему любовь. – Тебе понравилось? – уточнил Уилл, мягко задевая своей ладонью пальцев Ричи. –  Ты смеешься? Я в восторге, что готов заплакать! И я не плачу от счастья, только потому что в твоих глазах хочу оставаться крутым мужественным самцом! – тут же оперативно отозвался Ричи. Для доказательств, он порылся по карманам, чтоб достать потертый кошелек с заплаткой-нашивкой, – И сейчас этот самец прикончит наш счет! Ты пока собирайся! Ричи ускакал к барной стойке. Уилл украдкой мог заметить, как тот хвастает перед Беверли своим браслетом, и эта картина хорошенько вдарила ему по сердцу умилением. Беверли смотрела на Ричи с молчаливой радостью, Уиллу хорошо было заметно со стороны, как счастливо ей видеть Ричи таким живым и искренним. Отчего-то он мог мысленно сравнить этот эпизод с разговорами с Джейн. И всё-таки, хорошо, что у них есть те, кому они могли доверять. Выходя на улицу, Ричи не смог молчать, сразу же перебив Уилла на полу вздохе. – Решено, идем в кино. В темноте ты не сможешь увидеть, как позорно я краснею и лыблюсь от тебя, – уверенно заявил он и мягко плечом толкнулся в предплечье Уилла. – А почему ты решил, что я не хочу на это посмотреть? – игриво переспросил Уилл, шагая следом. Ричи будто вот-вот был готов закипеть докрасна. Он что-то невнятно пробурчал, но Уилл был не в силах мучить его сильнее прежнего. Они выбрали вместе фильм, особо не задумываясь над тем, насколько он будет им интересен. На самом деле хотелось просто смотреть что-то вместе, сидеть рядом и, может быть, если получится – держать друг друга за руки. Ричи, как и обещал, снова сорвался потратить денег, Уиллу оставалось лишь скромно дожидаться и делать вид, будто его это вовсе не сводит с ума. То, каким он пытается выглядеть героическим и деликатным, пусть и в своей дурашливой манере. Они взяли по стакану с попкорном и содовой, сверяясь с цифрами в билете. Ричи нарочно взял места на задних рядах, прекрасно зная киношные традиции. Кино оказалось не самым паршивым, увлекая их на первые полчаса, но, когда попкорн опустел, а содовым нашлось место в подстаканниках их освободившиеся руки нужно было куда-то девать. Уилл сомневался, что Ричи тоже об этом думает. Он уперто смотрел себе под ноги и косил взгляд на Ричи. Его рука лежала на краю сидения, не на коленях и не на животе. Он специально оставил ее рядом. Уилл уже хотел протянуть свою, но Ричи его опередил, наощупь находя ладонь Уилла и требовательно подтянув ее вниз, чтобы сцепиться пальцами. Уиллу хотелось спросить его, не читает ли Ричи мысли. Как он безошибочно понял его без слов? Было самую малость неловко от осознания, что собственная рука потела. Уилл ловил себя на мысли, что Ричи, наверное, хотел бы убрать свою, но слишком беспокоится о том, что Уилл подумает. Эти наивные детские глупости не давали концентрироваться на фильме! Или ему даже жарко, и он слишком теплый? Может, ему неудобно держать руку? Ричи же в свою очередь думал примерно схожим образом, но скрашивал свое беспокойство мыслью, что может всё сделать ещё лучше. Весь их совместный вечер нагонял ему больше уверенности, толкая на безрассудство. Он украдкой повернул голову и слегка наклонился к чужому плечу, шепнув совсем тихо, но так, чтобы Уилл хорошо его расслышал. – Хочешь поцеловаться? Теперь жарко стало Уиллу. Вся одежда будто в одно мгновение налипла удушающими тисками, впиваясь в кожу. Темнота сгущалась перед глазами или то было самое странное головокружительное наваждение. Ричи был прав, сказав, что в темноте не видно румянца. Он сейчас был по меньшей мере чуть светлее помидоров. – Да, – глухо отозвался Уилл, но был не в силах развернуться. Слишком горячо было его щекам и рукам, в животе крутило от странных ощущений. Пробирало до самых кончиков пальцев! Ему хватило сил только бегло осмотреть по рядам, чтобы убедиться, что та скромная аудитория в будний день не развернулась разом на их ряд. Ричи набрался смелости и повернул Уиллу голову пальцами второй руки. Их губы столкнулись в коротком, но самом приятном поцелуе. Уиллу показалось, что именно этот был таким странным и экстремальным. Это продлилось всего секунду, может даже пять, но это было так захватывающе и так дерзко. Уилл сразу же беспокойно завертел головой – никто не смотрел. Никому не было дела до двух подростков на проклятом ужастике. И Ричи, кажется, испытал схожее, но был гораздо скромнее на проявление эмоций. В отличие от беспокойно заерзавшего Уилла, он замер изваянием мраморного спокойствия. Уставившись в экран, он едва дышал, будто в голове отсчитывая метрономом секунды на вдох и секунды на выдох. Уилл делал с ним невероятные вещи, просто существуя и просто соглашаясь на его безрассудные предложения. Если в жизни и существовало оружие массового поражения, то имя ему – влюбленность. Остаток фильма они смотрели молча, продолжая держаться за руки под подлокотником несмотря на очевидное неудобство положения. Руки затекли, трудно было с этим спорить, но ещё труднее было отстраниться. Как будто каждая, даже самая незначительная деталь должна была длиться вечность. Даже это невинное рукопожатие, сокрытое от глаз. – Я даже не запомнил основную суть фильма, – признался Уилл, выходя на свет и сразу же сморщившись от непривычки. Ричи рядом тоже потирал глаза под дужкой очков, расправляя плечи. – Правда? О чем-то другом думал? – он спрашивал так, будто с уверенностью мог догадаться, о чем именно думал Уилл. И именно поэтому Байерс мгновенно вспыхнул краской, толкая Ричи в бок. – О том, как тебя отлуплю за то, что издеваешься! – О нет, – Ричи драматично хватился сердца обеими руками, – Будто я имею что-то против! Они добрались до оставленных на улице велосипедов. Небо уже блекло растворялось в розовой дымке, отчего Ричи вдруг заметно заторопился, подгоняя Уилла седлать велик побыстрее. И ехали они достаточно быстро, Ричи втопил так, будто они рисковали опоздать на самый важный сеанс, хотя всего-то гнали к озеру. Дома сменились лесами, окружая их мягкой хвойной аркой над дорогой. Уилл едва поспевал, стараясь не отстать от такого прытко крутящего педали Ричи. Доехав до берега, Ричи стремительно скинул велик в траву и подбежал ближе к воде, приставляя ко лбу ладонь козырьком. С берега открывался вид на волнообразный силуэт леса, на раскосые верхушки елок и сосен, на мирно дремлющую спокойствием водную гладь озера. Он вымученно вздохнул, пытаясь отдышаться. Уилл подошел сзади и с беспокойством уложил ладонь ему поверх плеч, заглядывая в раскрасневшееся от усталости лицо Ричи. – Я хотел… – запыхавшись, произнес Рич, – Хотел успеть к закату. Теперь Уилл и сам мог догадаться зачем они так торопились. Солнечный диск укрывался мягким горизонтом, словно одеялом, заворачиваясь в пушистый лесной пейзаж. Голубое небо размывало розово-рыжим румянцем, краснея у самого горизонта. – Так красиво, – завороженно произнес Уилл, глядя на небо, – Я никогда не бывал здесь в такой час. Ричи же всё это время смотрел на Уилла, на то, как по его щекам красиво отражало персиковыми рефлексами, как розовый закат стелился по его лицу, оттеняя длинные ресницы и мягкий контур губ. Он даже не особо понимал, что именно ему так нравилось. Наверное, всё? Каждая деталь, каждая мелочь, каждое мгновение. – Красиво, – признался Ричи, но говорил вовсе не о красоте природы. Уилл это заметил, склонив голову и глянув на Ричи снизу вверх. Что-то совсем интимное и романтичное было в этом жесте. Доверительное и признательное. – Спасибо, что показал, – Уилл не знал, как правильнее было бы выразить всё, что закладывалось в эту благодарность. Рич показал ему не только закат, это природное явление приходит ежедневно, но конкретный этот был другим. Весь день был другим. Вся жизнь его стала совсем другой. И Ричи без объяснений мог его понять. По глазам и улыбке. Он испытывал абсолютно те же чувства. Вместо ответа вслух, он потянулся всем лицом к его, чтобы красноречие сменить трепетно доверительным поцелуем. Самое искренне, на что он мог быть способен, лишенный рассудка и всякой ненужной патетики. Ладони будто сами нашли место на талии Уилла, потеснив его в объятии. Уилл робко, но охотно ответил, неторопливо подтянув руки к его плечам и сжал так, будто их вот-вот могло что-либо разлучить. – Мне не с чем сравнивать, но, – Уилл отстранился, совсем тихо признавшись, – Это было лучшим свиданием. Ричи этот ответ рассмешил: он мягко и глухо хохотнул и столкнулся лбом ко лбу Уилла, не желая отстраняться. – Поверь, у нас будет гораздо лучше, – он постарался звучать прежним и беззаботным, но что-то в его надломленном голосе говорило за себя. Он был слишком влюбленным, слишком чувствительным и совсем непохожим на себя прежнего. Сейчас он был собой. Уилл зажмурился от улыбки и трепетно прижался в объятии. Ему не было смысла спорить, он прекрасно понимал, что любое свидание с Ричи будет замечательным. Самым лучшим! Они дождались сумерек, пока солнце окончательно не уляжется к горизонту, оставляя на небе прозрачный лавандовый налет на темном синеве неба. Поцеловались они трижды, каждый раз замедляясь и будто пробуя понять границы собственных возможностей. Хотелось больше, но что-то вразумительное и робкое не давало заходить дальше положенного. Это было бы просто непростительной ошибкой, нарушать их спокойный размеренный ритм сближения. Ричи это понимал, унимаясь и опуская руки от краев чужой рубашки. – Ну что, Уилл Байерс, теперь ты влюблен в меня? – шутливо поинтересовался Ричи, поднимая велосипед с травы. Уилл обернулся к нему, надломив бровь. – Нет, конечно, – таким же шутливым тоном ответил Уилл, взбираясь на велик. Эти глупые наигранные диалоги будто смягчали серьезность и Уилл прекрасно понимал, что Ричи несет ерунду только чтобы смягчить возникающее нестерпимое смущение, образующееся каждый раз, когда они целуются. И, пожалуй, Уиллу тоже это помогало расслабиться. До дома Байерсов они ехали молча, но молчание это было лиричным. Они ехали с одной скоростью, совсем рядом, переглядываясь и не сдерживая улыбок. – Значит, до завтра? – спросил Ричи, неуклюже переставляя ногами на крыльце у двери. Уилл смотрел на него не отрываясь, продолжая улыбаться. – Да, спасибо за этот день, Ричи, – звучал Уилл искреннее, совсем не смущаясь того, как ласково звучит собственный голос. С Ричи этот тон делал что-то невообразимое. Он был готов терпеть любые препятствия только чтобы Уилл снова и снова улыбался и говорил с ним таким голосом. Поцеловаться у них не вышло, уж слишком светло было в такой час на улице. Вместо этого они коряво и неуклюже обнялись, будто по-дружески невинно. Разве что Ричи нарочно и незаметно коснулся губами мочки уха Уилла и тут же как ошпаренный отскочил назад, подбежав к велосипеду. Это было слишком сокрушительно для одного дня. Уилл, приложив к уху ладонь, проводил его взглядом. Мочка уха будто горела, как и его позорно раскрасневшиеся щеки.