Реверс

      Все началось, когда я проснулся от яростных чертыханий Осколочка — конечно, я уже привык к тому, какой грязный у него язычок, но тогда он и ругался как-то странно, поминал какого-то Мордреда и Мерлиновы яйца.       — Я уже и забыл, что был слеп, как крот! — возмущался он. — Где эти блядские очки? А, вот.       Я зажег свет. Он повернулся ко мне и посмотрел как-то... оценивающе.       — Красивый, — вынес он свой вердикт. — Какой мир ни возьми — везде красивый, хоть бы где уродился в мамочку. — Он обвел глазами спальню. — И, разумеется, при деньгах. Сколько крестражей?— деловито спросил он.       — Крест... О чем ты, Осколочек? Ты — мой единственный, — заверил я это ревнивое создание.       — Ха! — удивился он. — Интересно. И кто ты у нас — министр магии? Глава Визенгамота? Или еще на стадии игры в Темного лорда?       Я несколько обиделся его тону.       — Я и есть Темный лорд Волдеморт.       Он снял очки и протер рукавом пижамы.       — Почему до сих пор не поправил мне зрение?       — Мне нравится, как ты смотришься в очках, — я улыбнулся. — Но если хочешь, можем подыскать клинику...       — Стой, — он посмотрел на меня пораженно. — Кажется, я начинаю догадываться... Покажи мне свою палочку.       Я начал стягивать пижамные штаны, но он нагло заржал и остановил меня.       — Ты магл, — он продолжал смеяться. — Забавно.       — Магл?       — Не маг. Я не сразу понял, но сейчас стало очевидно. Магии в тебе ни крупицы, да и крестража в твоем Гарри не почувствовал... Ах, черт, тяжко ему, наверное, придется с моим Томом, — он схватился за голову. — Надеюсь, ты тоже мудак и он не почувствует особой разницы.       — Осколочек, — почти жалобно протянул я. — Я ничего не понимаю...

***

      Это какой-то кошмар наяву. Значит, в другом мире тоже есть я, только всемогущий и бессмертный? И туда попал мой Гарри, мой Осколочек, поменявшись телами с этим несносным наглецом? Ужасно. Этого не может быть, это точно происки застенных тварей, мне казалось, что вот я сейчас ущипну себя и проснусь, и мой любимый мальчик будет рядом...       — Прекрасно! — некто в обличии моего Гарри крутился у зеркала. — Наконец-то щетина и нормальное взрослое тело. Сколько мне, лет двадцать пять? Нужно поднарастить мышц и отпустить бороду. Или усы. Или и то и другое. Как мне надоели эти ваши педофильские наклонности.       Я поглубже зарылся в одеяло, судорожно размышляя.       — А если ты... Я смогу поменяться телами с твоим Томом и остаться в твоем мире?       Голова закружилась от перспектив. Магия, власть, все, чего я желал, — в моих руках.       — Чтобы вместо тебя здесь оказался мой муж? — он поднял бровь. — Ни за что. Не волнуйся, я не собираюсь тут с тобой задерживаться.       — Уедешь к жене?       — К жене? — он искренне удивился. — Тут я и жениться успел?       — Рыжая сучка тебя бросила, — мстительно заявил я. — Никому ты, кроме меня, не нужен.       Его глаза подернулись сентиментальной поволокой.       — Рыжая? Неужели Джинни... Неужели она жива...       — Вполне жива и здорова, и счастливо живет с любовником и вашим общим выродком.       — Мы успели завести ребенка! — он счастливо рассмеялся. — Боже, неужели в этом мире ты, говнюк, не успел разрушить всю мою жизнь до основания... — Он погрустнел. — Нет, мне стоит держаться от нее подальше. Слишком опасно. Если Том меня найдет...       Я почувствовал приступ неукротимой ярости.       — Том — это я! Волдеморт — это я! А ты — просто симулякр, занявший тело моего Осколочка!       — Симукля... кто? — он посмотрел на меня настолько знакомым взглядом, что я начал остывать.       Все же не стоит забывать, что это Гарри. Да, другой, но все еще Гарри. Ему, наверное, нелегко пришлось в его мире, раз он стал... таким.       — Не желаешь ли чаю? — примирительно спросил я.       Он тем временем прислушивался к окружающему пространству.       — Эй, Томми. А откуда у тебя столько змей?       — Смени поставщика мышей, эти слишком костлявые, — перечислял он. — У Нагайны прибавь температуру, ей холодно, а еще она хочет чаще гулять по дому. У твоих полозов начинается брачный период, нужны материалы для гнезда.       — Я не верю, что ты можешь говорить со змеями, — угрюмо ответил я.       Неужели вся та магия, которую в детстве мы сочиняли с Осколочком, существует на самом деле? Я чувствовал себя так, будто и вправду сошел с ума.       — А они говорят, что чуть кожу от смеха не сбрасывают, когда ты расхаживаешь тут в своей дебильной маске, — он прищурился. — О чем они говорят, Томми?       — Не называй меня так... — огрызнулся я, но Гарри уже ушел.

***

      Маску все же пришлось показать. Смеялся он абсолютно неприлично, но задорно и заливисто, запрокинув голову и обнажая острые клычки. Волосы красиво растрепались, и я залюбовался.       — Выкинь эту херню, — посоветовал он. — Тебе это не нужно. Лучшее, что ты можешь сделать в своей жизни, — не стать Волдемортом, поверь мне.       Всамделишный маг сидел на моей кухне в обличии Осколочка, пил чай из его любимой кружки и ел разогретый в духовке вчерашний пирог, довольно щурясь.       — Мне кажется, что ты хороший парень, Томми — ну, насколько можешь быть хорошим, с учетом того, что вы все — клинические психопаты, — продолжил он. — За этот мир я могу быть спокоен, худшее, что ты можешь с ним сделать, — полезть в политику и развязать войну, но тебе, видимо, куда интереснее кошмарить очередную мою версию.       — Мы друг друга любим! — возразил я. — Притом с детства!       — Неужели? — он чуть склонил голову, будто зеркаля мою собственную манеру так делать. — Допустим. Думаешь, он остался бы с тобой, будь у него право выбора, не задури ты ему голову?       — Думаю, что ты бродишь по мирам, потому что до одури хочешь убедиться, что ни в одном из них мы не можем быть счастливы вместе, — вернул я ему колкость. — Потому что если ты допустишь хоть мысль о том, что в любой из вселенных мы предназначены друг другу, то тебе придется признать, что ты получил ровно того Тома, которого заслуживаешь. Идеально подходящего тайным нуждам твоего маленького сердечка. Что там у тебя, комплекс героя? Так хотел спасти мир, но так не хотелось замарать руки убийством...       — Заткнись, — он слегка побледнел и ударил кулаком по столу. Чашка жалобно звякнула о блюдце. — Ты понятия не имеешь, через что я прошел.       — И решил подсунуть вместо себя другого? Как благородно.       Он криво улыбнулся.       — Хорошо, Том. Я уйду и верну тебе твоего Осколочка, но рано или поздно он увидит, что у тебя под маской, — и тогда ты не удержишь его никакими цепями.       — Мне не нужны цепи, магия или что-то еще, чтобы заставить его остаться. Ты это поймешь, когда одним прекрасным днем вернешься к своему Тому — и больше никогда не уйдешь.

***

      — Там целый ебучий дворец! — возбужденно рассказывал Осколочек. — И мелкие твари шастают, он сказал, что это эльфы. Я думал, что эльфы — это секси-обаяшки с ушками, а не эти жертвы абортов ходячие.       — Он же тебя не тронул? — меня, конечно, интересовала магия, но больше интересовало, где побывали ручонки моего альтер-эго.       — Нет, — он помотал головой. — Вернул мне мое тело, налил невкусной бурды и три часа кряду жаловался на мужа. Ужасный нытик. Я аж весь... Блядь, змея! Хрена какого она тут забыла?!       — Нагайна хочет почаще гулять, Гарри, — улыбнулся я и притянул его к себе, захватывая в объятия.       Никто его больше никогда у меня не отнимет. Даже он сам.