Hunter of the Unknown.X.

Кто… Где я? Ладно, имя помню — Леонид Ленидов Владимирович. Без сомнений, имя-то у меня незабываемое. Голова раскалывается… Так… Деревня какая-то. Не помню, чтобы собирался сюда ехать. Резкая боль пронзила виски, заставив сглотнуть сухой комок. Разжал пальцы, впившиеся в волосы, уперся ладонями в шершавые, холодные половицы. Пыль щекотала ноздри. Комната... пахла сырой штукатуркой, тленом и чем-то ещё, от чего мурашки побежали по спине. Какая-то заброшенная. Не похожа на бабушкину уютную комнатку в деревне под Екатеринбургом... Хотя, почему это сравнение? Скорее уж... Скорее на ту самую испанскую деревню, где нужно спасти Эшли! Эшли? Кто это?.. Э-э, нет, что-то тут явно не так. Чьи это воспоминания? Не мои. Америка... но я-то из Рашен. Кто там у них президент? Майкл Джордан?.. Нет, это не то. В голову лезут обрывки, какие-то мемы, каша... Так кто же я? Я Лео... Леонардо Довинчи? Нет. ДиКаприо?.. Черт, нет, надо собраться, быть серьезным. Значит так. Я — Леон Скотович Кеннеди. Уж не быть мне президентом... Да нет, черт, не время для этого. Леонид… Леонид Леонидов Владимирович. Из Екатеринбурга. Сидел, пил чай с малиновым вареньем, книгу листал. В глазах поплыли кровавые разводы. Не мои. Чужие. Обрывки чужой плёнки. Вспышка: кромешная тьма. Только шепот страха в ушах и дробный стук собственного сердца. Запах — формалина, тления и пороха. Раккун-Сити. Не город — мясорубка. Каждая тень — уже не тень, а оно. Каждый звук — предсмертный хрип. Молодой полицейский в первый же день. Идеалист в абсолютно провальной миссии. Миссии по спасению. Спасения, которого почти не было. Воспоминание: скрип фургона. Лицо Марвина, землистое, в холодном поту. Его слова, леденящие кровь: «Они не люди больше, Леон. Забудь всё, чему учили». А потом — они. С рыком, с мокрыми, шлепающими шагами. Первый выстрел. Отдача, вбивающая правду в самое нутро. Это не кино. Это конец света в масштабах одного города. Вспышка: бесконечные коридоры участка. Тиканье часов громче выстрелов. Кошмар наяву. И она — Ада. Загадка в красном. Её улыбка, в которой было больше лжи, чем правды, но идти за ней было необходимостью. Как и невозможно было спасти всех. Каждая смерть на совести. Бен, труп в камере. Марвин… О боже, Марвин… Застонал, вдавив костяшки пальцев в глазницы. Это не моя боль. Но она здесь, в каждой клетке этого нового, чужого тела. И тут — второе воспоминание. Чётче, жёстче, будто выгравировано стальным резцом. Шесть лет спустя. Не Раккун. Испания. Солнце, пахнущее не сеном, а тревогой. Уже не мальчик. Агент, отточенный инструмент с пустотой внутри, где когда-то была душа. Миссия: Эшли Грэм, дочь президента. Похищена. Место: глухая, проклятая деревушка, где крестьяне с вилами смотрят на тебя взглядом покойников. Где за каждым ставнем — недобрый блеск чужих глаз. Флешбэк нахлынул, ясный и беспощадный. Выхожу из джипа. Тишина, рвущаяся только ветром. Первый фермер. Говорю: «Простите, я ищу…» Он оборачивается. В его глазах — не просто злоба. Там живёт что-то иное. Поднимает топор. Не для угрозы. Для дела. И понеслось. Деревня, которая не спит — она охотится. Ганадо. Не зомби. Хуже. Они мыслят, координируют, шепчутся. А внутри них — Лас Плагас. Паразит. Склизкий, выворачивающий наизнанку ужас, рвущийся из разорванных глоток. Участок в Раккуне был адом отчаяния. Эта деревня — ад холодной, расчётливой чуждости. Здесь меня не просто хотели убить. Меня хотели обратить. Сделать частью этого молчаливого, шевелящегося улья. Поднял голову, уставившись в трещину на потолке. Голоса в черепе стихли, оставив после себя леденящую пустоту. Так вот кто я теперь. Леон С. Кеннеди. Выживший в Раккуне. Профессиональный грузчик проблем американского правительства. И снова в аду. Только теперь — в чужом, пахнущем чесноком, оливковым маслом и скрытой гнилью. И где-то здесь, в сердце этого кошмара, ждёт девушка по имени Эшли. Ещё один невинный, которого нужно вырвать из пасти тьмы. Или умереть, пытаясь. Медленно поднялся на ноги, по привычке проверив кобуру на бедре. Знакомый вес «Матадора» успокаивал. Хорошо. Значит, игра началась. Снова. Ладно, Испания, — мысленно бросил в сырой мрак комнаты. — Давай познакомимся поближе. У меня, знаешь ли, уже есть опыт по выживанию в краях, где погас свет. И, чёрт побери, я от него уже устал. Стой!!! Я не Леон Кеннеди. Я есть и буду Леонид Леонидов! Обычный парень, выросший на телевизоре и интернете, разбирающийся в контенте как проклятый — ну, как Квентин Тарантино. Человек без определённой профессии, один из тысяч. И хотя я хочу спасти Эшли — будто по долгу Леона, — но у меня нет на это причин. Разве что она станет моей личной проблемой. Или навязчивой идеей. Какого чёрта я вообще оказался в этой дыре? Мать твою… Где? Как?.. Как это вообще возможно, сука?.. Это же долбаная фэнтези-хрень, такого не бывает! Стоп. Не-не-не, этого не может быть. Может, я сплю? Или в коме, и всё это — бред моего мозга. Надо осмотреться. Найти книгу — во сне слова не бывают ровными. Или документы какие… Леон Кеннеди. 27 лет. Может, это кома, и если… Воткнул в ладонь нож, что лежал у плеча на ремне. Больно. И пиздец как больно. Это что, шутка? Да чёрт возьми, это невозможно… Сполз по шершавой стене на пол, и накрыло — отчаянием, беспомощностью, чёрной депрессией. Хо-хо-хо… что ж теперь делать. Сидеть на ровном месте и ждать, пока эти ганадосские гандоны со своими плагасами не придут? Послышался скрип, в комнате уже стоял таинственный человек с светящимися глазами, одет в чёрный плащ с капюшоном, в котором хранится оружие, и в фиолетовую бандану, закрывающую большую часть лица. Эй, вижу, ты закончил самобичевание. Друг мой.