Связаны одной судьбой

Лололошка выругался себе под нос, в который раз cпотыкаясь о камень. Дорога к церкви была не такой уж и близкой, как хотелось бы. Запасаясь нервами и принимая осознание того, что придётся работать с детьми, которых он так сильно не любил, Ло двинулся дальше, отряхивая одежду от небольших загрязнений. Погода сегодня была отличной — не жаркой, как обычно. Пасмурно, конечно, но всё ещё тепло. Оставалось лишь надеяться, что не будет дождя или, хуже того, града. Ло был немного расстроен их утренним с Джоном разговором — неприятно как-то получилось. В последнее время он вообще позабыл о принце, дел было немерено, и как бы ему ни хотелось, приходилось откладывать встречи с Харрисом на потом. Лололошка знал, что виноват перед ним, но вот только сделать с этой ситуацией ничегошеньки не мог. Извиниться, разве что, но какой в этом толк, если он всё равно вряд ли сможет исправить своё отношение, отменяя все планы. — Честно говоря, я скучаю. Надо будет всё-таки освободить окошко, чтобы провести время вместе, — тихо и неосознанно для себя самого прошептал мальчишка, не до конца признавая правдивость своих слов. Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто его не слышал, голубоглазый облегчённо вздохнул, когда никого не заметил. Лололошка не знал, сколько точно он шёл, но ноги уже начали неприятно отдавать усталостью. К его большому счастью, это мучение закончилось, когда он остановился на пороге когда-то «родного» для себя места. В груди аж защемило, стоило вспомнить, как он был на месте этих ребят, как пел в церковном хоре. Немного поколебавшись, он шагнул вперёд. С последних раз его пребывания здесь, ничего не изменилось. Ремонт так и не сделали, как бы люди ни жаловались на почти разлагающиеся под ногами доски и сырость. До этого здания власти давно не было дела, поэтому маловероятно, что его когда-нибудь обновлят. Но при этом Ло прекрасно понимал, откуда может появиться желание оставить всё как есть. Тут и вправду проще будет построить новую церковь, чем разгребать этот старинный хлам. Сегодня очередь Лололошки выступать в роли диакона вместо Эграссы. Немного непривычно было находиться в этом месте, несмотря на то, что это далеко не первый раз. Едкий запах ладана впился в нос и юнец поморщился, морально готовясь к тому, что вскоре придётся терпеть его вблизи. Мало того, это было ещё со вчерашней службы и ему даже думать не хотелось, каким будет запах свежего благовония. Ло немного опоздал, но службу без него не начали, задержав её, за что он был очень благодарен батюшке. Он извинился перед ним пару раз, эмоционально объясняя, что всё утро был занят, что спешил как мог, но всё равно пришёл не вовремя. Веснушчатому не было ни капли не стыдно за ложь. Пусть лучше так, чем подумают, что он не уважает Великого Иисуса Христа. Хотя на самом деле так оно и было. Он находился здесь неохотно — скорее из вежливости, уважению к другу и пониманию его ситуации. Оставшиеся два часа он крутился рядом с пожилым мужчиной, периодически произнося одновременно с ним определённые части молитвы. Говорить приходилось громко, и он начинал подозревать, что к концу дня горло будет ужасно болеть, если он вообще не сорвёт голос. В какой-то момент у него даже голова пошла кругом, пока он занимался каждением. Обязанности помощника не были какими-то особенно тяжёлыми или муторными, но, если честно, ему хотелось побыстрее уйти домой. Ещё и детвора не сидела спокойно, вечно крутилась, болтала, громко и звонко смеялась, поэтому приходилось несколько раз прерывать молитву ради пары-тройки замечаний. Ну как домой? Во дворец, где он уже лет шестнадцать жил в гостевой комнате, почти как королевские прислуги. К счастью, он таковым не являлся. Замотавшись со всеми этими религиозными ритуалами, Ло устало кинул взгляд на громадные настенные часы, радуясь, что осталось всего две минуты — и он будет полностью свободен. Договорив одну из последних реплик за сегодня, он облегчённо стянул с себя красную ленту, свисающую через плечо, и вручил её обратно священнику, попрощавшись с ним после. Сказать, что он был доволен тем, как всё сложилось, это ничего не сказать. Он думал, что всё будет намного хуже, что малые будут прерывать всё намного больше, мешать нормально хоть слово сказать и всё такое. Но, если так подумать, ситуация не была критичной. Даже спели неплохо под конец. Поспешно закинув на себя оставленную в стороне сумку, он проверил её на наличие всех личных вещей и вновь выдвинулся в путь. По дороге он несколько раз успел подумать обо всём, что накатило на душу в последнее время. Дни шли вроде бы разнообразно, но ощущались излишне серыми и одинаковыми: те же люди, те же действия, беготня туда-сюда, слишком большой завал, от которого хотелось сбежать — укрыться где-то. Или у кого-то.