Связаны одной судьбой

Парень звал Джона несколько раз, но никак не мог найти его — как бы ни пытался, всё было даром. Он даже спрашивал у некоторых подчинённых короля, которые вовсю наряжали дворец к празднику, но и от всех них он, как от одного, получал отрицательный ответ. Тот не видел, тот не знает… В общем, всё как обычно. Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Взяв ситуацию в свои руки, Лололошка решил посетить одно из мест, где чаще всего находился его друг. А если быть точнее — библиотеку. В который раз ко дню рождения Харриса-младшего всё окружение было наряжено оранжевым. Ещё с малых лет больно уж принц любил этот цвет. А экономия-то какая… Не нужно новые украшения покупать. К слову, Ло оказался очень даже прав. Его приятель сидел над какой-то книгой за столом, медленно перебирая страницы. Голубоглазый долго не решался приблизиться, колебался, поглядывал на Дейви, да надеялся, что тот сам его заметит. Подойдёт, прочитает его мысли, поймёт его поступки, простит — и всё будет как раньше. Но он понимал, что этого не произойдёт никогда. Даже самые близкие не могут знать всё, пока ты не поделишься с ними. Ну не бывает так, хоть убей. Если честно, Ло-шка не знал, что именно он должен говорить. Начать извиняться? Просто подойти и завязать разговор? «Привет, мой любимый друг, я дурак, мне очень жаль, прости меня, но меняться я не буду и забуду о тебе вскоре точно так же»? Глупость. Скрываясь за одной из огромных книжных полок, он всё-таки показался из-за угла, нерешительно начав говорить: — Привет, Джон. Слушай… — начал не спеша тот, оттягивая время, дабы дать себе возможность сформулировать мысли. Только вот вечно так стоять и смотреть друг на дружку, как истуканы, — было как-то не очень перспективно. Харрис ждал, пока шатен закончит сказанное, смотря прямо на него. Под этим взглядом складывалось ощущение, словно тебя пристыживают за какой-то очень страшный грех. — Я знаю, что неправильно себя повёл с тобой. Ты извини, мне искренне не хотелось бы, чтобы ты держал на меня какое-то зло. Но и ты меня, пожалуйста, пойми. Я не могу… — парень сделал недолгую паузу, ища себе оправдания. — Откладывать все дела. У меня свободного времени гораздо меньше, чем у тебя, — неосознанно надавил на одну из больных точек кареглазого. Не успел юноша вновь заговорить, как до его ушей донёсся грубоватый голос. — Нет, Ло! Это ты пойми меня. Я не верю, что у тебя нет пяти минут, дабы подойти ко мне и спросить простое: «Как дела?» Ты вечно чем-то занят! Ве-чно! Это просто невыносимо. — Так просто принца было не переубедить: упёртый, как баран, он настаивал на своей точке зрения, считая, что только она и есть та самая верная. — На других друзей у тебя есть время… А про меня ты совсем забыл, — совсем тихо закончил он, демонстративно громко захлопнув книгу. Желание покинуть помещение обострилось, чувствовалось, как руки начинает крыть тремором злости. Сжать бы сейчас что-то и сломать. Почему Джон не сделал этого, или хотя бы не ушёл, было загадкой, которую он сам не мог разгадать. Его словно парализовало. Хотелось услышать правда извинений, а не оправданий, но веснушчатый, по всей видимости, не желал утруждаться ради них. Ради их общей дружбы, которая была такой трепетной, такой крепкой, такой… самой-самой. Ло всё рушит. Он портит то, что они так долго выстраивали — и как он мог не злиться на него? Вот как? Лололошка тем временем испытывал нечто подобное: тоже обвинял Джона, тоже считал, что это всё он виноват и даже не попытался подстроиться под чужую позицию. Изначально этот разговор не должен был перерасти в ссору, но оба парня едва ли держали себя в руках. — Это ты просто невыносимый, — отрезал курносый, поёжившись от горечи, которую сам же себе навеял. Лёгкий скрип отдался в районе черепа Ло, когда он крепко сжал зубы, не желая вновь нагрубить. Это было… странно. Обычно он не позволял себе сказать кому-то что-то лишнее и не устраивать перепалки тоже пытался, а сейчас…