last name (first name)

1. Грозовые Тучи Не Улыбаются

Клифф Марлоу не имеет ничего против Бостона. Тут холодно, сыро и ветрено — почти как в Канаде, по правде говоря. Ему поебать, где жить, пока он может играть в хоккей. Но его маме — нет. Она часами изучает рынок недвижимости Бостона, обсуждая преимущества Бруклина и Бикон-Хилла. В конце концов, она заставляет Клиффа купить квартиру в Норт-Энде. Тебе понравится, милый. Там есть хорошая итальянская еда. Это всё, что нужно Клиффу. Углеводы, цыпочки и хоккей. Три главных составляющих. Бостон с ним согласен. Этот город построен вокруг спорта — в прямом смысле. Большая траншея — это вам не шутки. Никто не заморачивается по поводу моды, включая девушек, которые довольно расслаблены. Еда на каждом углу. Идеальный расклад. Клифф любит добираться до игр на общественном транспорте, что глупо по нескольким причинам. Во-первых, он всегда опаздывает. Ему вечно приходится мчаться на арену, отшивая прессу и на ходу втискивая себя в коньки. А ещё его узнают. Иногда это круто — шанс встретиться с твоими фанатами. Иногда незнакомцы в джерси противоположной команды угрожают выбить из тебя всё дерьмо. Это уже не так круто.  Тем не менее, он выбирает метро. Это ритуал — хоккеисты любят ритуалы. Однако, когда они играют с Монреалем, Клифф берёт Uber. Он ненавидит это, но не может рисковать опозданием. Не тогда, когда он нужен его пацану. Илья Розанов — мудак. Несмотря на это — а, может, именно поэтому — он лучший друг Клиффа. Его задрафтовали Медведи на сезон раньше Клиффа, в тот же год, когда Шейн Холландер попал в Монреаль. Медиа одержимы идеей столкнуть Розанова и Холландера лбами. Это острый, раздражающий шип в боку их в остальном идеальной карьеры. Так что Uber. Если Клиффа не будет там, чтобы уладить ситуацию с Монреалем, Роз втащит кому-нибудь ещё во время разминки. Клифф находит своего неугомонного капитана в раздевалке, уставившегося в стену из шлакоблока. Он зовёт Илью по имени. Ноль реакции. Роз либо топит свою панику в русском EDM, либо игнорирует его. Невозмутимый, Клифф сбивает наушники с головы Роза. В другом конце комнаты новичок морщится. — Я спросил, были ли журналисты гандонами сегодня? Розанов с пустым выражением лица поднимает взгляд на Клиффа. — Страшно, что Холландер здесь, да? Будете ли Вы играть хорошо против Холландера? Что Вы думаете о том, что Холландер… — Я уловил суть, — машет Клифф, обрывая разглагольствования Розанова. — Давай просто выйдем и надерем ему задницу, окей? Наблюдать за Розановым на льду — всё равно что наблюдать за убийцей, выслеживающим свою жертву. Он изучает команду соперников во время исполнения гимна. Это сводит их тренера с ума. Попробуй хотя бы выглядеть так, будто тебе интересно, Роз. Зачем? Это не моя страна. Если Роз учует слабость или, не дай Бог, страх, он обязательно будет наворачивать круги вокруг слабого звена перед начальным вбрасыванием. Как только шайба падает, он ни на секунду не закрывает свой ебучий рот. Клифф обожает это. Похоже, сегодня вечером жертва — Шейн Холландер. Ничего удивительного. Это всегда Шейн, каждый раз, когда они играют против Монреаля.  Розанов ухмыляется, наклоняясь для вбрасывания. — Тренируешь бэкхенды, Холландер? — Пошел нахуй, Розанов. Холландер выигрывает в борьбе за шайбу. Клифф стонет. Они добираются до второго периода без драк. Может, это не какое-то великое достижение, но это рекорд для матча Бостон vs Монреаль. Всё идет гладко, пока Розанов не впечатывает Холландера в борт, хватая того за джерси. Клифф сплевывает, останавливаясь. — Какого хуя? Стоящий рядом с ним Прайс пожимает плечами. — Да хер его знает. Этот парень наглухо отбитый. Они на секунду замирают, впитывая звуки гневной тирады Розанова. Клифф вздыхает. — Пойдем заберем нашего пацана. Оба Розанов и Холландер получают по двухминутному штрафу. Они отказываются смотреть друг другу в глаза, даже в штрафной коробке. В итоге Бостон вырывает победу благодаря жестокому щелчку Розанова. Победная шайба забита в последние секунды. Клифф ожидает, что Розанов ухмыльнётся — порадуется, на худой конец. Но вместо этого его друг лишь кивает. Будто победа — это обязанность, а не достижение. У Клиффа сжимается сердце. Он поднимает взгляд. Места Розанова снова пусты. Любимый бэд-бой НХЛ. Успешный. Богатый. Одинокий. И слишком сломленный, чтобы улыбнуться.

*

Лили дай мне два часа   Джейн А кто-то спрашивал?   Лили один бедный лузер, как я вижу   Джейн Пошел нахуй.   Джейн К тебе или ко мне?   Лили дай знать, когда подойдешь к пентхаусу

*

Шейн ненавидит пентхаус Ильи. Но всё равно приходит. Каждый раз. Ибо, судя по всему, когда дело касается Ильи Розанова, он — полная шлюха. Шейн настороженно оглядывается в поисках фотографов и входит внутрь, когда дверь распахивается. Илья хватает Шейна, едва тот выходит из лифта, и сталкивает их губы.  — Такой плохой синяк, — шепчет Илья, водя пальцем по расцветшему кровоподтёку на спине Шейна. Шейн фыркает и отстраняется. — Один хуй оставил его мне во время игры. Обиделся, когда я назвал его читером. — В третий раз. После двух предупреждений, — пожимает плечами Илья, и это движение выглядит у него грациозно. Шейн ненавидит его. — Это заслужено. Шейн толкает Илью. — Грязные разговоры на льду — это низко, даже для тебя. Илья подходит ближе. Шейн пихает его ещё раз, получая странное удовольствие от того, как Илья спотыкается. Пауза. Илья пристально смотрит на Шейна. Затем одним плавным движением он швыряет Шейна на диван, зажимая его руки над головой. Мудак.  К собственному бешенству, Шейн чувствует, как у него встаёт. От того, что его прижали. Илья, блять, Розанов. Отлично. Новое дно пробито. Нависая над ним, Илья ухмыляется. Не в силах сдержаться, Шейн тоже ухмыляется. Он знает, что у Роза есть партнеры в каждом городе. И наверняка так же ухмыляется всем им. Но на один, сияющий миг, Шейн позволяет себе поверить, что он особенный.  

2. Капитаны Не Умоляют

— Ну давай, мужик, — умоляет Хейден. — Насколько плохо всё может быть? — Абсолютно точно нет, — Шейн включает поворотник. — Мне плевать, сколько раз ты попросишь, Хейден. Мы не будем обсуждать мои сексуальные предпочтения. Хейден стонет, плюхаясь в кресло. — Джеки хочет свести тебя с одной из своих подруг. И как ещё, по-твоему, мне проверять людей? — У меня есть идея, — предлагает Шейн. — Например, перестань врать. — Отлично. Замечательно. Ты хочешь сказать Джеки отъебаться, или это сделать мне? Шейн морщится. — Я тебе должен. Хейден шокировано поворачивается к своему другу. — Ты что, правда собираешься бросить меня на произвол судьбы? Шейн проверяет спидометр, глаза прикованы к дороге. — Да. — Если ты мне не скажешь, я подумаю, что это что-то скандальное… Шейн пожимает плечами. — Ну и ладно.  Мимо проносятся сосны. — Например, ступни. — Ну и пусть. Хейден смеётся. — Боже, Шейн. Это и есть что-то дикое.

*

Хейден донимает Шейна всю дорогу по Канаде и континентальной части США. Когда это не срабатывает, он донимает его межсезонье. У него дома. В коттедже. Пока наконец, в дерьмовом Embassy Suites, Хейден не переворачивается на бок и не спрашивает: — Короче, ты, типа… гей? Хейден не уверен, почему он спрашивает. Эта мысль не даёт ему покоя уже несколько недель. Не то чтобы покоя — господи, он же не гомофоб. Просто у него заканчиваются варианты фетишей. Он уже дошёл до того, что гуглил викторианские секс-ритуалы. Либо речь о чём-то по-настоящему безумном, либо ответ лежит на поверхности. Шейн давится от паники. Хейден смотрит на своего лучшего друга. — Знаешь, всё в порядке, если это правда. Я никому не скажу. И будто плотину прорвало, слёзы катятся из закрытых глаз Шейна. — Да, — в итоге признает он. Тихо. Смиренно. — Я гей. Они не из тех друзей, которые любят обниматься. Но Шейн выглядит таким маленьким на этом сраном мотельном матрасе. Дрожащим. Напуганным. Хейден буквально слышит, как Джеки на него кричит. Тащи свою задницу сюда, Пайк. Обними своего чертового друга. Он прыгает на кровать Шейна, продавливая матрас, и руками обвивает Шейна. — Мне насрать, Шейн. Ты же знаешь это, да? — Я не был уверен, — признаёт Шейн. — Я знаю, что это дерьмово. Ты хороший парень. Это просто… — Ужасает. Шейн кивает. — В точку. — Ну, всё хорошо, — Хейден растерянно оглядывается по сторонам. — Хочешь взять мерзкой еды на вынос и посмотреть Миссия Невыполнима? — Да, — говорит Шейн. — Реально, блять, хочу.

*

На то, чтобы приспособиться, у Хейдена уходит несколько недель. У него никогда не было друга-гея; он не уверен, каков обычно протокол действий в таких ситуациях. Он отчаянно хочет, чтобы Шейн чувствовал себя комфортно, — в глазах Холлзи после той ночи в мотеле появился пугливый, настороженный взгляд. Проблема в том, что Хейден понятия не имеет, как это исправить. — Просто веди себя нормально, — предлагает Джеки, помахивая ложкой с томатным соусом. — О чём вы, ребята, обычно говорили до его признания? О хоккее? Болтали об игровых тактиках и большинстве. Ничего не изменилось. За исключением того, что изменилось. Хейден и Шейн за последние несколько недель много раз говорили о хоккее. Шейн теперь чувствует себя неловко. О чём ещё они обычно говорят? Ответ быстро приходит Хейдену в голову. Он достаёт телефон.   Хейден Пьем сегодня?   Шейн Прочитано в 17:13   Шейн Да, звучит неплохо. У меня в 8?   Хейден вскидывает вверх кулак. Отлично. Уютное, уединенное место для старых добрых пацанских разговоров. Он приезжает рано, прихватив с собой удочку и сумку-холодильник. Шейн машет рукой с причала, держа леску и улыбаясь. В коттедже он всегда чувствует себя более расслабленно. Они прекрасно проводят вечер. Хейден трижды падает с водного мотоцикла Шейна. Несколько часов спустя они сидят на причале с пивом в руках. — Так что, — начинает Хейден, пытаясь создать видимость обычного разговора. Очевидно, актер из него так себе, потому что Шейн резко вздрагивает, широко раскрыв глаза от тревоги. Хейден заставляет себя продолжать. — Какой у тебя типаж? Ну… в парнях. Шейн явно не этого ожидал. Его рука замирает. Он поворачивается к Хейдену. — Прошу прощения? Хейден машет руками. — Я просто… Я дразню тебя по поводу девушек. По крайней мере, раньше. Это же наша фишка, понимаешь? Я пытаюсь тебя с кем-то свести. Ты меня посылаешь. Он вздыхает. — Я не знаю, может, это тупо. Но Джеки постоянно говорит мне вести себя нормально. Так что я веду себя нормально. Пытаюсь свести тебя с кем-нибудь. Просто в этот раз — с парнями. Мягкое, нежное выражение скользит по лицу Шейна. — Это… на самом деле, даже мило. — Да неужели, — говорит Хейден. — Я вообще довольно милый парень. Шейн пихает его, смеясь. Хейден хватает пиво, решив всё-таки продолжить напор. — Тогда вперед. Какой у тебя типаж? Шейн снова выглядит печальным, болтая ногами в воде. — Я, эм… — он замолкает. — Боже, я никогда не произносил этого вслух. Хейден продолжает молчать, позволяя Шейну двигаться в собственном темпе. В этом он хорош. — Я люблю больших парней, — выпаливает Шейн. — Более сильных, высоких. Которые выглядят так, будто могут, типа, швырнуть меня. — Неожиданно. — Да, — соглашается Шейн. — Это часть проблемы, на самом деле, со всей этой, — он размахивает руками. — штукой. Быть геем это уже тяжело. Быть… тем, кто меньше, или что-то в этом роде. Это уже другой уровень. Хейден тихо и протяжно присвистывает. — Господи. Я даже не мог представить. — Это такая штука в гей-сообществе. Не говоря уже о том, что я Холландер. Большой, жесткий хоккеист. Я заплакал после игры всего один раз, и это было сенсацией целую неделю. Хейден наклоняется вперед и толкает Шейна плечом. — Я надеюсь, когда-нибудь ты найдешь себе кого-нибудь. Того, с кем ты будешь чувствовать себя в безопасности со… всем этим. Шейн кивает. — Я тоже.

*

— Тебе это нравится, Холландер? Блядский… — Илья изгибается, меняя угол, и затем снова входит в Шейна. Он теряет контроль над своим английским и переключается на русский. — Очень красивая, моя шлюха, — выдыхает он, входя до упора. Под ним Шейн извивается, весь в луже из смазки и предсемени. Блять, как же он красив в таком виде. — Пожалуйста, — умоляет Шейн. — Боже, ты мне нужен… Илья хочет запереть Шейна в этом пентхаусе и удерживать его здесь неделями, пока тот не начнёт пребывать исключительно в блаженстве и томном удовлетворении. Хочет делать любые глупости, когда дело касается Шейна. Хочет будущего. Хочет чего-то, что стоит защищать. Этого у него быть не может. Но он может иметь вот это. Шейна, отчаянного и нуждающегося, лежащего под ним.  

3. Демоны Не Спят

Баррет не совсем понимает, чего стоит ожидать при переходе в Оттаву. У команды неоднозначная репутация. Ужасные как хоккеисты, хорошие как люди. Суть в том, что ещё же Илья Розанов, невероятный мудак, недавно присоединился к команде. Кажется маловероятным, что один игрок испортит атмосферу в раздевалке, но Трой знает, что не стоит исключать такую ​​возможность. Усвоил это на собственном горьком опыте, спасибо большое. Так что представьте его удивление, когда Илья Розанов поприветствовал его довольной улыбкой и похлопыванием по спине. Позже команда приглашает его выпить после тренировки. Розанов присоединяется после нескольких уговоров.  — Чувак, ты никогда с нами не тусуешься, — Хейс пихает своего капитана, хмурясь.  — Неправда. Две недели назад ходил. Две недели? Разве Розанов не отъявленный тусовщик? В пабе темно и шумно, здесь смешиваются пьяные туристы и еще более пьяные завсегдатаи. Розанов — о котором Трою пора перестать так часто думать — едва притрагивается к своему напитку. Ведет себя тихо. Рано уходит. — Он всегда такой? — говорит Трой, обращаясь больше ко всей группе, чем к кому-то конкретному. Будрам пожимает плечами. — В общем-то, да. — Если тебе станет легче, мы и сами были растеряны, — добавляет Хейс. — Мы ожидали пиздеца, когда его обменяли. Парень — мудак на льду. Но в остальном нормальный. Трой подозрительно кивает, но явно с большим облегчением. По ходу сезона недоверие сменяется дружбой. В одно случайное воскресенье Трою Баррету приходит осознание, что Илья Розанов стал его лучшим другом. Он сидит на диване, размышляя о том, чтобы сделать каминг-аут, когда это происходит. Ребята клёвые; Трой думает, что они нормально отнесутся к его гомосексуальности. Всё же, возможно, стоит прощупать почву. Ты можешь рассказать Розу. Мысль сама по себе поражает его. Как ни странно, Трою эта идея не кажется ужасной. Где-то между трансфером и сегодняшним днём он начал безоговорочно доверять своему мудаку-капитану. По правде говоря, Розанов — это человек, которому он больше всего хочет рассказать. Проблема в том, что Роз постоянно занят. Он исчезает после домашних игр. Половину своего времени проводит, выполняя спонсорские договоренности, а в остальное — приклеен к своему телефону. Так что это кажется судьбой, когда Трой находит русского в пустой раздевалке поздним вечером в пятницу; тот растягивает мышцы. Трой плюхается на лавку, отшвырнув ногой случайный осколок льда. — Я гей, — произносит он дрожащим голосом. Розанов замирает, поднимая взгляд на Троя. И улыбается? — Я знаю, — говорит Роз, вместе с этим меняясь на другую ногу. — Это довольно очевидно. Трой смеётся. — Чувак, пошел ты. Я вообще-то нервничал. Розанов уже с более серьезным выражением лица мотает головой. — Не стоит. Это хорошая команда. Им не будет до этого дела, — он ухмыляется. — Харрис будет вне себя от восторга. — И ты не будешь, типа… изводиться на говно? Розанов снова ухмыляется. — Я думаю, это было бы лицемерно с моей стороны. Что, чё?  После напряжённой, тяжёлой паузы русский пожимает плечами. — Я бисексуал.

*

Несколько недель спустя они играют против Бостона. Не в первый раз Троя поражает, насколько Роз отличается на публике. Он показывает средний палец репортеру, который спрашивает о его соперничестве с Шейном. Трою приходится физически сдерживать его во время разминки. Разминки! Роз — это, блять, настоящая смертельная угроза на льду. Он доводит Хэммерсмита до того, что тот бьёт его, а затем откатывается прочь, сплёвывая кровь и забивая в большинстве. За игру он получает пять штрафных минут, хотя заслуживает все двадцать. После финального свистка он закидывает потную руку Трою на плечо. — Мы собираемся оторваться сегодня вечером. Марлоу знает, где хорошие клубы. Трой обычно предпочитает бары, но против этой идеи ничего не имеет. Смотрит, как Роз выпивает стопку за стопкой. Он проходит мимо VIP-зоны, направляется прямиком к диджейской будке и захватывает вертушки. Трой почти уверен, что их ночная вылазка завтра будет у всех в Инстаграме. Он не может соединить в голове этого клубного плейбоя перед собой с его другом, который плачет над собаками. Розанов не отдыхает после игр, как это делает Илья. Он не остепеняется и не заводит друзей. Он напивается каждую ночь, чтобы на следующий день выходить на лёд как одержимый. Должно быть, это сильно выматывает — жить в коробке, которую для тебя построили медиа.

*

— …может, сегодня помедленнее? Шейн улыбается, тыкая пальцем в грудь своего парня. — Конечно, давай. Илья с трепетом проводит долгое время раскрывая Шейна. Добавляет достаточно смазки, чтобы облегчить боль. Осторожно двигает пальцами внутри, пока Шейн не начинает дрожать и умолять его. Илья нежно целует его. — Я держу тебя, солнышко. Дам тебе то, в чем ты так нуждаешься. Он входит, и блять этого так много. Но это хорошее жжение, и Шейн быстро привыкает. Он любит чувствовать себя таким — заполненным и любимым.

4. Проблематики Не Совершают Визиты В Больницы 

Джей-Джей отлично проводит вторник. Это день стратегий на тренировке — его любимый. Плюсом к этому, Холлзи пригласил его и Пайка к себе на ужин. Они обычно встречаются в ресторанах, где на них накидываются журналисты, или у Пайка, где их постоянно перебивают дети. В противоположность этому частный коттедж Холландера уединенный и тихий. Отличное место, чтобы выпить пива и поболтать. Они заканчивают тренировку на позитивной ноте, выполняя упражнение по броскам, от которого Джей-Джей улыбается. Полчаса спустя, после освежающего душа и с чувством сильного голода, они садятся в практичный Jeep Cherokee Холландера. Шейн молчит с начала поездки. Джей-Джей старается не думать об этом слишком много — он привык к переменам в настроении Шейна. Ужин хорошо приготовлен, но недосолен – именно так, как и ожидал Джей-Джей. Почти утешает мысль, что, каким бы знаменитым ни стал бы Шейн, он всегда останется тем парнем, который ест пресный лосось.  Несколько бутылок спустя, Шейн прочищает горло. — Что ж, эм… Есть кое-что, в чем я хотел бы вам признаться, ребята, — он сглатывает, очевидно нервничая. — Я знаю, что это будет шокирующим, но, пожалуйста, выслушайте меня. Пообещайте хотя бы. Какого хуя? Джей-Джей быстро кивает, наблюдая, как Хейден делает то же самое. — Всё, что тебе нужно, Шейн. Его друг опускает взгляд, пряча глаза за прядями волос. — Я гей, — говорит он. — Я думаю, это то, с чего стоит начинать. Хейден знает. Джей-Джей, я хочу, чтобы ты тоже знал. Это шок, но не совсем, типа… шок. Шейн же печально известен своей скрытностью. Его редко замечают с женщинами. У него даже с Роуз Лэндри ничего, блять, не разгорелось. Если сложить всё вместе, это, наверное, и так было очевидно. — Всё в порядке, Шейн, — Джей-Джей улыбается. Его слегка задело то, что Хейден узнал первым, но неважно. В конце концов, Шейн сказал ему. Это самое главное. По какой-то странной причине поза Шейна все ещё напряженная. Джей-Джей берет его за руку, сжимая её. — Можешь расслабиться, Холландер. Мне не важно. Шейн закрывает глаза. — Я кое с кем вижусь. Хейден выглядит шокированным. Джей-Джей же чувствует скрытое облегчение — значит, он в этой лодке не один. — Это отлично, — энергично отвечает Хейден. — Какой он? — Вы… на самом деле знаете его, — Шейн весь бледный. Он вспотел? — Это Илья. Молчание. Затем:  — Илья Розанов… — Скажи, что ты шутишь… Шейн мотает головой. — Нет. Джей-Джей поражено выдыхает. Он чувствует тяжесть момента в воздухе — чувствует, как его дружба с Шейном висит на волоске. — И как давно? — он задыхается. Шейн улыбается, немного краски возвращается на его лицо. — Походу, вечность. Хейден выгибает бровь. — В смысле, блять, вечность? Шейн пялится в стол. — С того дня, как мы встретились, это было… чем-то. Святое дерьмо. Шейн Холландер влюблен в Илью мать его Розанова. Джей-Джей делает глубокий вдох. — Ты когда-нибудь ему поддавался? Пропускал пас или давал забивать? Шейн фыркает. — Он заставляет меня играть лучше или что-то типа того. Когда мы на коньках, мы — соперники. Прислоняясь к спинке стула, Джей-Джей вспоминает их игры против Бостона и Оттавы. Шейн всегда катается, как одержимый. Джей-Джей медленно кивает. — Окей. Хейден трясет свою банку пива. — У тебя есть что покрепче? Для такого не помешала бы, типа… — Текила? — предлагает Шейн. Хейден ухмыляется. — То, что нужно.

*

— Погоди-ка, — невнятно произносит Хейден. Они выпили три шота; спиртное начинает их догонять. — Когда ты тайком ускользаешь в Бостоне, ты едешь… — В пентхаус Ильи, — подтверждает Шейн. Джей-Джей хихикает. — Черт возьми, мужик. Кто бы мог подумать, что ты такой фрик? — Вероятно, Розанов, — говорит Хейден, заливая в себя ещё один шот. — Ладно, хорошо. Он хотя бы немного лучше, чем на льду? Шейн барабанит пальцами по столу. — Иногда. Не всегда. Он всё ещё Роз, понимаете? — Похоже, тебе это нравится, — восклицает Джей-Джей, замечая блеск в глазах Шейна. — Тебе нравится, что он немного опасный. — Может быть. Быстрее ад замерзнет, чем Джей-Джей назовет Розанова своим другом. Но, если Шейн любит его, он попытается меньше размахивать кулаками, когда они будут играть.

*

Пока Джей-Джей облачается в форму перед игрой с Оттавой, он понимает, что понятия не имеет, чего ждать. В обычных обстоятельствах он бы пожал руку бойфренду своего друга. Представился бы. Но это же Розанов, а не незнакомец, и встречаются они на льду. Джей-Джей даже не может намекнуть на их с Шейном отношения.  К счастью — или несчастью — Розанов начинает игру с того, что врезает его в ебучий борт. Джей-Джей смотрит на Шейна с приподнятой бровью. И это твой блядский парень? Холландер пожимает плечами, проезжая за Розановым. Джей-Джей делает глубокий выдох. Так вот, значит, как они поступят. Будут играть так, будто ничего не произошло. По ходу игры Розанов, кажется, ведёт себя наихудшим образом. Он бьёт одного из Метрос уже в первом периоде. Трой Баррет оттаскивает его, выглядя измотанным. Во втором периоде он толкает Джей-Джея в спину, пытаясь отобрать шайбу. В итоге она вылетает в скамейку штрафников, и Джей-Джей с Розановым остаются один на один при вбрасывании. Русский довольно скалится. — Увидимся за выпивкой, да? Джей-Джей не планировал встречаться с ним за кружкой пива после игры, но он пообещал Шейну. Вероятно, уже поздно отступать от своих слов. Розанов проводит языком по капе. — Каково это проигрывать мне каждое вбрасывание. Плохо, да? — Ты хуе… Джей-Джей проигрывает вбрасывание. Он едет на смену и тяжело дышит на скамейке. Это то, как Шейн чувствует себя каждую игру? Постоянные рывки и секреты? Не может быть, чтобы это было легко. Третий период близится к концу. Остаётся только удержать преимущество, и игра будет окончена. Холлзи с силой бросается вперёд, почти вжимаясь в ограждение площадки. Джей-Джей видит приближающийся удар. Шейн — нет. Его тело с глухим, тошнотворным звуком ударяется о лёд. Врачи выбегают на лёд, не теряя ни секунды. Холлзи не двигается, кровь стекает в его шлем. Джей-Джей наклоняется над бортом, задыхаясь. Когда ему удаётся встать, он ищет глазами Розанова. Шейна уже нет — он глубоко в тоннелях стадиона, пристёгнутый к носилкам. Розанов весь бледный. Он уставился на лед. Нет… не на лед. На кровь Шейна, примерзающую к холодной поверхности. Их тренеры останавливают игру. До конца остаётся меньше минуты, и никто не хочет больше поднимать клюшки. Джей-Джей хватает Хейдена и берет Uber до больницы.  Родители Шейна уже с ним, так что Джей-Джей и Хейден остаются в коридоре, мечась из стороны в сторону. Полчаса спустя дверь в закрытый коридор открывается. По нему идёт Розанов. Он только что из душа — в чистой одежде. Это действует Джей-Джею на нервы. — Есть вещи поважнее, чем придти проверить Шейна? — он скользит взглядом по телу Розанова, презрительно изогнув губы. Розанов усмехается. — Съеби с дороги. Знаете что? Нет. — Ты сошел с ума, если думаешь, что я тебя пропущу, — произносит Джей-Джей, блокируя собой вход в палату. Ярость искажает черты Розанова. — Пошёл ты нахуй. Он толкает Джей-Джея, впечатывая его в стену. — Что ты хочешь, чтоб я сделал? Сказал своей команде, что не могу произнести послеигровую речь, потому что я влюблен в Шейна Холландера? Я бы… да похер на тебя. Только вот Шейну — нет. Розанов отпускает футболку Джей-Джея, делая шаг назад. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, как я себя чувствую. Каково это было смотреть на то, как он падает. Так что подвинься. Пока я сам тебя не подвинул. Джей-Джей отходит в сторону. Хейден кивает Розанову, который бормочет что-то на русском.

*

Илья заходит в больничную палату Шейна и буквально обмякает от облегчения, увидев, что его бойфренд сидит и разговаривает с родителями. Юна оборачивается, мягко улыбаясь. — Илья. Ты пришел. Он отмахивается. — Разумеется. Илья проводит рукой по волосам Шейна. — Ты напугал меня, моя любовь. Шейн морщится, пытаясь повернуться к Илье. — Я этого не хотел. — Всё в порядке, — говорит Илья. Он наклоняется, решаясь на нежный поцелуй. — Твои друзья снаружи… волнуются. Если я не полечу с командой… Шейн кивает. — Я знаю. Илья позволяет себе задержаться рядом со Шейном на секунду, прислушиваясь к его сердцебиению. Затем он выпрямляется и заставляет себя выйти за дверь.  

5. Враги Не Целуются

  Светлана любит Илью Розанова. Между ними никогда не было ничего романтического, но он хороший парень для перепиха и уважительно к ней относится. Идеальное сочетание. Когда она слышит о том, что у него есть парень, то немного разочаровывается. Встречаться с кем-либо в Бостоне это десятый круг ада. Непросто найти кого-то, кто будет стабильным, уважительным и знающим, где находится клитор. Неважно. Какого-то хера он переехал в Оттаву. Она должна была догадаться, что в этом деле замешан парень. Илья снял квартиру исключительно для того, чтобы создать для неё уединенную атмосферу для встречи с его бойфрендом — нелепо, но неудивительно. В здании просторно, чувствуется современный стиль с индустриальными нотками. Пока цифры этажей меняются на экране лифта, она теребит свой длинный накладной ноготь. Светлана стучит в дверь. Дверь открывается, и её приветствует… Шейн Холландер? Илья стоит позади него, довольно ухмыляясь. — Илья, что за хрень? — она переключается на русский, шок явно выбил из неё все английские слова. — Ты ведь знаешь Шейна Холландера, верно? Она прокашливается. — Да, Илья. Я знаю, кто такой Шейн Холландер. Какого хуя Шейн Холландер делает в твоём доме? Она смотрит на Шейна, потом на Илью. Затем снова на Шейна. — Святое дерьмо, — восклицает она. — Илья, скажи мне, что у тебя есть хорошая водка, — затем, видимо понимая, что ведет себя слегка грубо, она утягивает Шейна Холландера в объятия. На ощупь тот — сплошные мышцы. Она подмигивает Илье через плечо Шейна. Они проходят на кухню, Светлана и Илья бегло переговариваются на русском. — Извини, — говорит она, ставя стопку перед Холландером. — Просто нужно было высказать ещё пару нихуя себе на своем родном. Шейн смеётся. — Нет-нет, всё в порядке. На самом деле, мило наблюдать за тем, как он говорит на русском. Он звучит… — Шейн взмахивает руками, пытаясь подобрать слово. — По-другому. Счастливее. Я пытаюсь учить, но ты понимаешь. Сложный язык. Ещё многое нужно нагонять. Здесь и сейчас, узнав, что Холландер учит русский ради её мальчика, Светлана решает, что они оставят его себе.  Дело даже не в том, что он учит. А в том, что Шейн заметил. Он потратил время, чтобы понять, как тяжело Илье даются разговоры на английском — каково это, проживать жизнь в постоянном переводе. — Итак, — протягивает она. — Давно у вас это стихийное бедствие назревает? — Он это Джейн, — произносит Илья, пока смотрит в упор, наблюдая за реакцией Светланы. Несмотря на шок — и на маленькую, одинокую щемящую боль — Светлана заставляет себя рассмеяться. Она бы хотела, чтобы Илья рассказал ей раньше, но она не собирается заставлять его жалеть, что это происходит сейчас. — Приятно познакомиться, Джейн, — она намеренно делает голос хриплым и низким, наслаждаясь тем, как канадец краснеет. Илья мгновенно ревнует, что одновременно и глупо, и очаровательно. Вполне ожидаемо. Они весело проводят вечер. Ощущение, будто это такая подводка к тройничку, думает Светлана, смеясь. Что-то вроде двустороннего собеседования — между Светланой и Шейном. Она уходит пьяной, удовлетворенной и немного возбужденной.

*

Uber высаживает её у квартиры около одиннадцати. Светлана швыряет ключи на полку и направляется в ванную, сбрасывая каблуки по пути. Заставив себя умыться, она натягивает потрёпанную пижаму и заползает в кровать. Свет от экрана её ноутбука освещает темную комнату. Она печатает, клавиши издают тихий щелкающий звук. Шейн Холландер. Она нажимает поиск. Светлана открывает первую ссылку. На экране Холландер — совершенно другой человек. Напряжённый. Серьёзный. Не идущий ни в какое сравнение с тем тихим, мягким парнем, с которым она познакомилась.  Он смотрит в упор на Илью, наклоняясь для вбрасывания. И выигрывает его. Холландер мчится вперёд как ракета, петляет между защитниками и вколачивает в сетку унижающую по своей дерзости шайбу. Блять. Играясь со своими кудряшками, Светлана возвращается к поисковым результатам. Интеллект Холландера: Лучшие моменты В красно-белой форме Канады Холландер отстаёт от своей защиты. Когда большие парни промахиваются при остановке, у Швеции должен быть выход один на один — но там оказывается Холландер, читающий пас. Словно он знал, что так и будет. Словно он этого ждал. Светлана видела только одного человека, который играет в хоккей точно так же. Илья Розанов. Кстати говоря.  Она вводит новый запрос. Нажимает поиск. Розанов/Холландер Хронология Соперничества Отлично, почему бы и нет? Так сгодится. На экране появляются юные с ещё детской припухлостью версии парней. Это дерьмовая, зернистая запись с их первого Кубка Перспектив. Она смотрит, как они впихивают друг друга в борт, сражаясь за каждый сантиметр. Когда им кажется, что никто не видит, они украдкой поглядывают друг на друга, и на их лицах расцветает чистое, детское любопытство.

*

— Блять, — стонет Шейн. Илья вдавил его лицом вниз на диван. Сегодня они провели суровый матч — полный физического контакта и удалений. Даже в их самых жёстких играх Шейн любит играть против Ильи. На льду бывает одиноко. Его сокомандники этого не понимают. Не так, как Илья. Иногда Шейну кажется, что именно это и притянуло их друг к другу в самом начале. — Ты слишком много думаешь, — говорит Илья, проводя рукой по спине Шейна и шлепая его по заднице. Не сильно, но и не слишком мягко. Это тот вид собственнического прикосновения, от которого всё тело Шейна пылает. Иногда они предпочитают медленный темп. Не в этот вечер. Сегодня Илья врезается в него с восхитительной, бешеной яростью.  

6. Любовники Всегда Улыбаются

Илья никогда не думал, что будет ждать свой первый Матч Звёзд после того, как их раскрыли. Но вот он, весь в поте из-за флоридской жары, открывает дверцу машины для своего мужа. Шейн выходит из Porsche Ильи в костюме от Armani. Чёрные брюки, чёрный пиджак, солнечные очки. Без рубашки. По Илье пробегает волна возбуждения. Его муж всегда привлекал его, но видеть его в образе крутого мачо действует на Илью по-особенному. Что касается самого Ильи, на нём готовый костюм от Saint-Laurent. Свободные кожаные брюки мягко соприкасаются с кружевной рубашкой на его талии. Он улыбается, машет фанатам и берёт мужа за руку. Они вместе входят в зал для пресс-конференции. Несколько бывших звёзд лиги в пресс-боксе смотрят на них с презрением. Пошли они все к хуям. Илья лениво развалился, небрежно закинув руку на спинку кресла Шейна. Их агент одобрительно поднял большой палец, давая знак к первому вопросу. — Мистер Розанов, этот сезон был довольно противоречивым. Несколько бывших игроков призвали к вашей отставке и к включению пункта о моральном аспекте в контракты НХЛ. Не хотели бы вы ответить на это? — Нет, — сказал Илья. Это слово звучит мягко и сладко на его губах. Нет, мне не хочется отвечать. Нет, мне поебать на этих отживших своё время гомофобов. Нет, вы не заслужили того, чтобы услышать мой гнев. Илья наклоняется вперед. — Следующий вопрос. Шейн сжимает его бедро. На то, чтобы добраться до этого стола, им понадобилось тринадцать лет. Заслужить право быть Шейном и Ильёй.  Это стоило каждой чёртовой секунды.