Паразит

Вот и спальня мастера земли, которая не могла похвастаться чистотой. Кое-где валялись скомканные вещи, постель была не заправлена, в углах — пара коробок и пустых пакетов от еды. Всё это дополнял странный запах: смесь одеколона, пыли и чего-то ещё, возможно, накопившегося за месяцы. Комнату освещал только лунный свет, узкой полосой падающий из окна и скользящий по стене и краю кровати. Джей зашёл первым, окидывая оценивающим взглядом комнату лучшего друга. Он как будто пытался сам понять, зачем Коул привёл его сюда, но ничего подсказки не находил. Внезапно сзади раздался щелчок — Коул закрыл дверь на замок. Это показалось Джею странным, но он доверял другу. Может, тому так было спокойнее. Но прежде чем Джей успел обернуться и спросить, он почувствовал резкий толчок в грудь, потерял равновесие и упал на кровать. Парень был в шоке, на секунду полностью дезориентирован. — Эй, что за де… — Коул не дал договорить, мгновенно оказавшись над ним и прикрыв ему рот ладонью. — Не кричи, а то всех разбудишь. Повисла пауза. Коул смотрел в глаза Джея, словно проверяя, понял ли тот намёк. Убедившись, убрал руку и уперся ладонями в матрас по бокам от головы друга. — Какого чёрта ты делаешь? — тихо, почти беззвучно спросил Джей, глаза его бегали по лицу Коула, пытаясь понять происходящее. Взгляд остановился на глазах — и тут Джей замер. Глаза лучшего друга светились неестественным, ярким розовым светом. Таких глаз у Коула раньше не было. Никогда. — К… Коул? — голос Джея дрогнул. В ответ палец лег на его губы, заставляя замолчать. Затем та же рука мягко провела по щеке, оставляя за собой странное, тревожное тепло. Джей онемел. — Просто молчи… Больше Коул ничего не сказал. Он лишь медленно, не спеша, опускался ниже, не отрывая хищного розового взгляда от своей… жертвы. Но планам не суждено было сбыться. Джей, вспомнив наконец, что он всё-таки ниндзя, резким движением выскользнул из-под Коула и отпрыгнул к стене, как испуганная лягушка. Коул замер на мгновение в удивлении, его розовые глаза округлились. — Ты что творишь вообще!? — зашипел Джей, пятясь к запертой двери. — Я вообще-то уже занят! — И что? — равнодушно ответил чёрный ниндзя, поднимаясь во весь рост и медленно приближаясь. — Да ладно тебе, всего один раз… и я тебя больше трогать не буду. — Да ты хоть соображаешь, что говоришь!? — Джей всё ещё не мог прийти в себя. Его лучший друг… так на него смотрит. Так говорит. Да, Коул его не трогал, но поза, взгляд, слова — всё кричало об одном. И главное — с чего вдруг? С Джеем? Они же братья! Видя, как тёмная фигура надвигается, Джей в панике сделал единственное, что пришло в голову — пустил слабый разряд тока в сторону Коула. Тело мастера земли дёрнулось, согнулось от внезапной боли в солнечном сплетении, и он рухнул на колени. На долю секунды в его глазах промелькнуло осознание, замешательство — но тут же его вновь поглотил тот же одержимый, а теперь ещё и злой от боли взгляд. Джей стоял, парализованный виной. Он только что ударил током лучшего друга. Но он защищался… Развернувшись, он отчаянно дёрнул ручку двери. Та не поддавалась. — Джей… Голос за спиной заставил его замереть. Рука соскользнула с ручки. Он стоял неподвижно, прислушиваясь. — Это было больно… А ты мог просто поддаться. Я бы сделал всё, чтобы тебе было приятно… Джей медленно обернулся. Коул сидел на полу, сжимая трясущейся рукой место удара. Мастер молнии искал слова в этом кошмаре. — Коул… у меня есть девушка. Я не могу её предать. Переспав… с ТОБОЙ. Он сделал ударение на последнем слове, надеясь, что это прозвучит как окончательный, железный отказ. Не с Нией. И уж точно не с Коулом. Коул молчал. В его паразитом затуманенной голове не находилось ответа — только нарастающая боль и глухое разочарование от неудачи. А раньше… раньше это было так просто. Их были тысячи. С трудом поднявшись, Коул подошёл не к Джею, а к двери. Повернул ключ и отворил её. Не сегодня — так в следующий раз. Для паразита это даже интереснее. Чем сложнее добыча — тем она ценнее. — Спокойной ночи… и извини, — выдохнул Джей и, не оглядываясь, исчез в темноте коридора. Коул ещё мгновение смотрел ему вслед, затем медленно закрыл дверь. А в глубине коридора, в полной тени, стояла немая фигура. Она всё слышала. И старалась не выдать своего присутствия ни единым звуком.

***

Новый день для Джея начался.... тяжело. Всю ночь он ворочался, пытаясь осмыслить произошедшее в комнате Коула. Что на него нашло? И что это были за глаза? Рассказать кому-то он пока не мог — как вообще подбирать слова? Не подойти же и не выпалить: «Эй, ребята, меня чуть не трахнул мой же лучший друг». Каждый раз, встречая Коула взглядом или проходя мимо, Джей стыдливо ускорял шаг, стараясь не оставаться рядом ни на секунду. Его глодали и страх, и вина за тот жёсткий удар током. А вдруг он мог убить?.. Тяжело. Но парень понимал: разговор неизбежен. Иначе это напряжение раздавит его самого. Насчёт Коула всё было неясно — чувствует ли он хоть какую-то вину? Джей предпочитал думать, что да. Наверное, Коул тоже сожалеет. Но прежде чем говорить, нужно прийти в себя и всё обдумать, хотя привычка подсказывала — можно было бы просто подойти и выпалить всё, что накипело, прямо в лицо чёрному. Сам Коул в этот момент не чувствовал никакой вины. Вернее, паразит не чувствовал её. Сознание мастера земли было погребено где-то глубоко, так глубоко, что откопать его казалось почти невозможным. Это тебе за моих сородичей, — прошелестела мысль где-то внутри, холодная и чужая.

***

Всё это время, пока Джей избегал Коула, сам Коул, наоборот, искал встречи. И чем сильнее Джей отдалялся, тем настойчивее становилось желание паразита заполучить своё. Возможно, даже не один раз, как планировалось изначально. Прошла неделя, две… месяц. Ния, Мастер Ву и Ллойд ушли по делам, оставив монастырь. Джей почувствовал лёгкое напряжение, но всё же не паниковал — рядом оставались Кай и Зейн, значит, он в какой-то степени в безопасности. Или нет. Вечер выдался на удивление спокойным. Коула нигде не было видно — наверное, сидит в своей комнате. Джей стоял у двери, никак не решаясь постучать. Он репетировал речь десятки раз, но сейчас все слова куда-то испарились. Говорить о таком было невыносимо неловко. Тук-тук. — Войдите. Когда знакомая фигура переступила порог, хозяин комнаты заметно оживился — выражение его лица сменилось со скучающего на почти радостное, возбуждённое. Джей сглотнул. — Нам надо поговорить. Коул лишь слегка склонил голову, и на его лице расплылась та самая глупая, но уже пугающая улыбка. — И о чём же ты хочешь поговорить, Джей? — голос его звучал мягко, почти влажно. Он приподнялся с кровати и сел на край, упершись руками позади себя. Джей неуверенно подошёл и опустился рядом, но не привычно плюхнулся, а как будто боялся своим весом сломать мебель. — Ты… извини меня за то, что ударил тебя током тогда. Я… я был напуган твоим поведением… — Джей неловко отвел взгляд, снова вспоминая тот вечер: как Коул нависал над ним, как опускался ниже, а в глазах горел тот странный, соблазняющий свет. Соблазняющий?.. Коул слушал, не меняясь в лице, лишь ехидно улыбался. Ему нравилось наблюдать, как Джей ёжится при каждом слове, словно провинившийся школьник. После короткой паузы мастер земли резко сократил расстояние между ними, прижавшись бедром к бедру друга. — Знаешь, твоё «извини» всё ещё не заслуживает прощения. Всё-таки ты ударил меня током прямо по сплетению, Джей. Я же мог тогда умереть, — последние слова он прошептал прямо в ухо, и по спине Джея побежали мурашки. Как Коул мог быть так жесток? Джей понимал это, но слышать это вслух было ещё больнее. Что с тобой происходит, Коул? Почему ты так себя ведёшь? Джей сглотнул, встревоженно глядя на друга. — И что… что мне сделать, чтобы ты меня простил? — его взгляд снова забегал по лицу Коула, выхватывая розовый отсвет в глазах и эту неуместную, леденящую ухмылку. Выражение Коула смягчилось. Он прикусил губу, затем наклонился так близко, что его нос почти коснулся щеки Джея, дыхание стало горячим и влажным. — Возьми меня. Прямо здесь. Иначе прощения не будет. Внутри Джея что-то перевернулось. А Ния? Его девушка? Они, может, ещё не пара, но всё к тому идёт. А тут — лучший друг с такими требованиями. Он мог просто встать и уйти. Но это означало потерять друга навсегда. А если согласиться… как потом смотреть в глаза Нии? Или Каю? Коул, видя смятение в глазах Джея, прижался к нему сильнее, положив руки на его плечи. — Джей, просто расслабься. Обещаю, ты утонешь в этом море удовольствия… — И как долго ты уже… такой? — неожиданно спросил Джей, пытаясь собраться с мыслями. Коул замедлился, внимательно вглядываясь в его лицо. Догадывается ли он уже? Глаза его чуть сузились. — Получается, нам предстоит ещё многое узнать друг о друге. И затем — губы на его губах, мягкие и настойчивые. Джей не сразу позволил чужому языку войти, но, преодолевая сопротивление, всё же впустил его, отвечая встречным движением.

***

Небо за окном сгущалось, погружая мир во тьму — такая же плотная, непроглядная, как и то, что творилось внутри комнаты. А ещё глубже — внутри тел, которые теперь принадлежали не только им самим. Картина, открывавшаяся перед веснушчатым, повергала в смятение. Она пугала осознанием, но при этом неудержимо притягивала, задевая струны души, о которых он и не подозревал. Коул, его лучший друг, стоял на коленях перед ним — и влажно, жадно, с каким-то почти животным усердием ласкал его языком и твёрдыми руками. Каждое прикосновение было одновременно нежным и требовательным, будто он знал тело Джея лучше, чем сам Джей. В груди у мастера молнии бешено колотилось сердце, пульсация отдавалась в висках, в кончиках пальцев. Страшно было признаться даже себе, насколько чертовски приятно ему было сейчас. Он никогда не представлял, что эта гора мышц, этот каменный воин способен на такую… ласку. А Коул наслаждался. Он ловил каждую реакцию на лице Джея, каждую смену выражения. Иногда нарочно замедлялся, избегая самого чувствительного места — только чтобы увидеть, как губы друга поджимаются от нетерпения, как в глазах мелькает разочарование и желание. Спустя время этих уже почти ритуальных, монотонных движений — причмокиваний, облизываний, медленных и томных — Коул внезапно, без предупреждения, сжал губы и взял в рот всю длину разом, уткнувшись носом в лобок. Глубоко, до самого предела. Из его тёмных глаз, теперь отчётливо светящихся розовым, неконтролируемо хлынули слёзы. Глаза закатились, будто в болезненном экстазе. А Джея от такого резкого погружения в тепло и влагу передёрнуло волной удовольствия, растекающегося по всему телу — не только между ног, но и в груди, в животе, под самой кожей. Он чувствовал, как глотка Коула пульсирует вокруг него, как язык под ним то сжимается, то расслабляется, как каждое движение выводит его всё ближе к краю. Это было безумие. Красивое, страшное, всепоглощающее безумие. Не переставая двигаться, Коул продолжал глубоко и ритмично, почти всасывающе, ласкать его языком и горлом. Джей тяжело дышал сверху, пальцы впивались в ткань одеяла, а голова откинулась назад, глаза закрыты — он полностью отдался потоку нахлынувшего ощущения. Всё его тело будто перестало подчиняться — руки и ноги дрожали от нарастающего напряжения. Мысли путались: то ему хотелось кончить прямо внутри, то мелькал образ, где лицо Коула покрыто тем, что он так жаждал с той самой ночи. Эта картина казалась одновременно непристойной и нестерпимо притягательной. Ещё несколько движений — и Джей уже не мог сдерживаться. Рука его непроизвольно легла на макушку Коула, пальцы впились в тёмные волосы, и он сам начал двигаться глубже, резче, дыша сквозь сжатые зубы. И затем — тихий, сдавленный вздох, и волна выплеснулась прямо в горло. Тело Коула задрожало — не от отвращения или страха, а от дикого, почти животного возбуждения. Его заводила эта грубость, эта полная потеря контроля, эта моментальная, горячая отдача. Он сглотнул, не отрываясь, будто принимая не просто семя, а саму власть, сам момент победы. А потом медленно отстранился, губы блестели, в глазах — смесь удовлетворения и всё того же ненасытного розового огня. Он смотрел на Джея снизу вверх, и в этой тишине после бури было что-то тяжелее слов.

***

В комнате повисла новая, интимная тишина, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами и сдавленными, сладкими стонами. Двое друзей, полностью обнажённые, открывали друг в друге ощущения, которые невозможно описать словами — их можно было только чувствовать, теряясь в этом телесном диалоге. Джей, нависая над Коулом, медленно, почти не торопясь, погружался в него, задавая ритм размеренными движениями бёдер. Каждый толчок заставлял тело мастера земли вздрагивать, отзываясь волной от пальцев ног до затылка. Член Джея действительно мог похвастаться и длиной, и толщиной — размерами, которые вызывали лёгкую зависть, но в то же время рождали навязчивое, почти болезненное желание ощущать его внутри снова и снова, глубже и полнее. — Всё-таки… мхм… Ние крупно повезло с тобой… мхах… — выдохнул Коул, прерывисто дыша. Пальцы его впились в простыни, а одна рука непроизвольно упёрлась в стену, будто пытаясь удержаться от слишком резких толчков. Джей ничего не ответил, лишь в его взгляде, томном и властном, мелькнуло что-то тёмное — будто предостережение. Он ускорил движения, толчки стали глубже, отчётливее, будто наказывая за упоминание её имени здесь, в этом пространстве, где не было места никому, кроме них. Коул поспешно прикрыл рот ладонью, сдерживая стон, готовый вырваться наружу. Его безумно заводила эта внезапная жёсткость, эта власть, с которой Джей сейчас двигался над ним. И в глубине сознания, уже почти задавленного паразитом, проскользнула мысль — хочется, чтобы он вытрахал из него всё, до самого дна, не оставив ничего, кроме этого всепоглощающего огня.

***

Позы сменялись, границы таяли. Теперь Коул сидел на Джее, ритмично двигаясь вверх-вниз, всё глубже и настойчивее, пытаясь поймать тот самый чувствительный угол, после которого реальность окончательно расплывается, оставляя только ощущения. Где-то там, под толщей чужого контроля, настоящее сознание мастера земли оставалось в неведении — оно и не подозревало, что сейчас происходит с его телом. Джей наблюдал за этим томным танцем, его дыхание срывалось, иногда из горла вырывались тихие, сдавленные стоны, переплетаясь с голосом Коула в странную, интимную мелодию. За всё это время он не раз ловил себя на мысли, что раньше и не подозревал — в нём может быть такая грубость, такая властность. И самое удивительное: ему это нравилось. Возможно, просто никогда не было повода, не было… позволения. А теперь границ не осталось, и он обнаружил в себе эту страсть — почти жестокую, но такую освобождающую.

***

Часы текли незаметно. Позы менялись снова и снова, пока силы не начали иссякать. Коул уже не мог активно двигаться, его тело стало вялым, почти беспомощным — он просто лежал на простынях, тихо постанывая под ритмичными толчками Джея. И наконец — последний, решительный толчок, уже не просто завершающий, а несущий в себе что-то большее. От дикого, всепоглощающего оргазма Джей не смог сдержаться — электрический разряд проскользнул сквозь кожу, непроизвольный, резкий. И тело под ним встрепенулось, вздрогнув от неожиданной волны. Коул больше не сдерживался — из его горла вырвался протяжный, сладкий стон, почти крик, и вместе с ним нахлынула финальная волна оргазма. Дрожь прошла через оба тела, сливая их в последнем судорожном единстве, прежде чем они медленно опустились на простыни, оставив после себя лишь тишину и тяжёлое, прерывистое дыхание. – Джей...да ты прям...мхехехе... — в полубреду проговорил Коул, смотря своим уставшим взглядом в потолок. А Джей старался перевести дух, всё жутко ныло и чертовски хотелось спать