Крест к крестику, накрест к накресту

Сергей заходит в не освещённую спальню, щурясь и пытаясь разглядеть Олега. Экран его телефона видит, а вот сам Волков расплывается в окружающей его темноте. Но ладно, Разумовский и так знает, как он выглядит: без верха, в растянутых спортивных штанах и шерстяных носках фиолетового цвета, утянутых у самого Серёжи. С подзагорелой, даже посреди зимы, кожей, кулоном на шее и мокрыми, растрёпанными цвета ночи волосами. С крепкими руками и выразительной спиной, покрытой чёрно-белой татуировкой в виде волчьей головы, которую (грех с этим не поспорить, но и не согласиться тоже) отлично дополняет шрам, крест-накрест начерченный когда-то давно остриём ножа. –Олеж, ты – сова? – он переступает через порог и на носочках подходит к кровати. Тот поднимает бровь, а затем тихо смеётся. –Угу. – кивает, поворачиваясь обратно к телефону, но затем переворачивается на бок и недоверчиво смотрит на Разума – Ты спать? Для тебя это как-то рано. Или, – в его голосе таки звучит надежда – Наконец решил меня послушать и лечь... –Не угадал. – бесцеремонно обрывает его тот, стягивая с себя футболку, чем обнажает такой же, как у Олега шрам, только спереди, и вешая на спинку стула, до которого кое-как дошёл на ощупь. Затем он что-то роняет. Волков дёргается на звук вздыхая, боясь и борясь с желанием предположить, что же это упало с таким грохотом. Может, чтобы всё же увидеть, с кем разговаривает, а может просто для наглядности. Затем выпрямляется, смотря за тем, как Волков присаживается и включает фонарик. Сергей поджимает губы набок, наблюдая за своим крабиком для волос, разлетевшимся на несколько частей, словно тот мог сейчас сползтись обратно и склеиться от этого. Но, к сожалению, такой приём работает только с Волковым. Хотя Серёже в принципе и этого хватает – уже, знаете ли, большой бонус. Он медленно указывает пальцем на пластик, будто бы это что-то феноменальное. –Не, Серый, я конечно попробую его подэто суперклеем, но ничего не обещаю. – он пожимает плечами, смотря за тем, как Разумовский собирает кусочки поломанного аксессуара в ладонь и ссыпает на тумбочку – А вообще у меня крылышки. Для убедительности он вытягивает руки перед собой и несколько раз поворачивает их, от чего Серёжа издаёт мягкий смешок, подкрадываясь ближе, и вдруг напрыгивает на Олега, валя его на спину. –А у меня лапки. Что будем делать? – произносит он, ложа подбородок на его грудь и предварительно сцепив под ним ладони замочком. Внимательно посмотрел в глаза, будто бы изучая, но Волков его опередил: –Слазь, давай фильм включу. – и в шутку сбрасывает его с себя руками, ложась на живот – Какой? –Не знаю. – Серёжа опирается на ладонь и заглядывает в экран. Но быстро переключает внимание на Волкова, снимая с себя носки и перелазя на него. Разумовский прижимается голым торсом к спине Олега и беззвучно выдыхает, когда тот поворачивает голову к нему и начинает отслеживать его движения. Слегка поёрзав, он ложится так, что их шрамы соприкасаются. Из-за этого ему пришлось чуть-чуть сползти вниз, но не то, чтобы кто-то из них был против. Это так по-особенному – всем телом они ощущают прикосновения, а вот повреждённая, но уже заросшая кожа менее чувствительная и из-за этого им начинает казаться, будто бы они сливаются в одно целое. А может, это и правда? –Что там с фильмом? – шёпотом роняет Разум, затем прикрывает глаза и прижимается губами к его шее, от чего брюнет выгибает её, склоняя голову на бок. Затем рыжий медленно опускается обратно, протягивая руки вверх и жадно очерчивая спину Волкова ладонями. Немного подтягивается на ней, опять оказываясь слишком неприлично близко к „другу“ и снова вжимается губами в губы, заметно углубляя поцелуй, от чего в комнате звучит сиплый, сдавленный и поглощённый чужим ртом стон. Разумовский проводит руками по Олегу ниже, натыкаясь на мешающую резинку штанов, как всегда с туго завязанным шнурком. Тянет за край, будто бы ненароком цепляя самые чувствительные места. Закончив развязывать, он аккуратно сползает руками по бёдрам и стаскивает с него штаны вместе с носками и прочими неудобствами.   Волков наклоняется ещё ближе, из-за чего его член падает Разумовскому на живот. Затем он отстраняется, но лишь на несколько секунд, чтобы снять остаток одежды с Серёжи и в новом порыве эмоций прильнуть, нет, врезаться в его мягкие губы.    Они случайно стукаются зубами, но это лишь усиливает ощущение. Трутся друг о друга гениталиями, при этом продолжая бросать обрывки фраз:   –Но волки не стонут.   –С волчицами – нет.   Никто ни с кем на самом деле и не спорил, просто это добавляло какой-то изюминки в их вечер. Чего-то такого особенного и невероятно интимного даже без касаний. Но, как известно, без касаний они всё же не могут.    Дорожкой поцелуев, начиная с ямки между ключицами, Олег опустился ниже, лишь немного дольше задержавшись на пересечении Серёжиных царапин и слегка высунув кончик языка, втянул губами кожу.   Разум лежал, будто бы поражённый и растянув руки по бокам, улыбался куда-то в темноту. Но это продлилось недолго – как только он ощутил обжигающий воздух на паху, то сразу выгнулся, опираясь на локти и запрокидывая голову назад.    –Волч... – протянул он каким-то тонким голосом и застонал на выдохе, как раз когда рот брюнета обхватил его твёрдый член.    Он сжал пальцы на простыни чуть ли не до боли, когда тот начал работать, придерживая ладонью у основания, останавливаясь на головке и сначала легонько обводя её кончиком языка, а потом всей поверхностью и с большим нажимом.   По спальне отбивались от стен стоны жмурящегося Разума, ещё больше мотивируя Олега продолжать сиё животворящее действие, пока Сергей не выплеснулся горьковатой жидкостью ему в рот.   Наконец, сглотнув сперму и отлипнув от него, он самодовольно поднялся к его голове, облизывая губы. Тот хотел было снова спросить что-то про сову, но уже потерял цепочку их диалога. Голова кружилась, ощущалась приятная слабость в ногах, от которой Серёжа продолжал прятать глаза под веками и свалился с полусидящего положения на спину.    Он коснулся указательным пальцем подбородка Волкова, сидящего рядом и заставил его наклониться к себе. С нажимом провёл ладонью по напряжённым кубикам, а затем по такому же напряжённому месту ниже, наблюдая за своими действиями уже привыкшими к темноте глазами.   Его член дёрнулся и Олег, издавший тихий довольный звук и кончивший ему на бедро, с разморенной улыбкой плюхнулся головой на вздымающуюся грудь Серёжи и положил ладонь на его шрам. Тот, в свою очередь, слизал сперму со своего запястья и приподнял колено меж его ног, так правильно прижимая ниже пояса им обоим.   Он положил руку шумно дышащему Волкову на волосы и начал перебирать их, нежно поглаживая, а вторую руку положил ему на плечо. Немного помолчав и отдышавшись, рыжий сказал в полутон: –Ну ладно, ты таки волк. – немного поворачиваясь на бок, он заточил Олега в свои объятия закинув на него ногу, и нащупал крест на спине – Совы так не умеют.   Тот тихонько рассмеялся, умащиваясь удобнее и прижимаясь к Серёже ещё теснее.   –А я говорил