The alchemy

      Джи не удивляется, когда входит на кухню квартиры и видит хозяйничающего за кофе-машиной Ландо — порой ей казалось, что он жил вместе с ними. Она лежала в постели и слышала, как Оскар и Ландо что-то обсуждали, а затем Пиастри уехал — у него сегодня были дела в Уокинге, но к вечеру он обещал вернуться.       — Доброе утро, — говорит Ландо. У него в квартире Оскара и Джи своя кружка — ярко-оранжевая, слепленная в мастерской семьи Нельсон и под чутким руководством мамы Джи. — Кофе?       — Доброе. Не откажусь.       — Я спросил у Шарля, что Пьер думает о Карми, — Ландо берёт стоящую на раковине кружку Джи и ставит перед кофе-машиной, нажимая на кнопку. Кухню начинает заполнять запах кофе.       — Ты ещё и Шарля втянул! — восклицает Джи.       — Не втянул, а собирал информацию! — не сдаётся Ландо, отдавая Джи её кружку с кофе и ставя свою. Он нажимает на кнопку и поворачивается к Нельсон. — Она ему нравится. Гасли находит её привлекательной, умной и смешной.       — Он же близкий друг Пьера, а если ему расскажет, что ты спрашивал?       — Не расскажет. Шарль не треплет языком. Тем более, у него там своя драма, — и замолкает, выжидая, что Джи спросит.       — Какая? — интересуется она со вздохом.       — Что-то с Александрой не ладится. Фотки есть, как выходят из ресторана и что-то друг другу доказывают. Да и по Шарлю видно, что он мыслями не с тобой, а где-то далеко. Но да ладно, — Ландо смотрит на Джи. — Чем займёшься на выходных?       — У нас с Оскаром на свидание.       — Может, устроим двойное свидание? Ты, Оск, я и Лэйни? — тут же предлагает Ландо, ослепительно улыбаясь. Джи достаёт из шкафа пачку печенья с повидлом и открывает её, ставя на середину стола. Они садятся напротив друг друга.       — Нет. Я хочу отдохнуть от тебя хотя бы на выходных.       Ландо картинно вздыхает.       — Жестокая ты. Я если бы не знал, что вы с Оском встречаетесь, никогда бы не подумал. На публике не обнимаетесь, не целуетесь. Всё как обычно. Только уезжаете домой вместе.       — Если мы этого не делаем каждые пять минут, как вы с Лэйни, это не значит, что не встречаемся. Просто у нас всё… За закрытыми дверьми. Все знают, что мы встречаемся, но никто не лезет. Мне и ему так комфортно. Не отвлекает от работы.       Норрис берёт печенье и кусает его. Шоколадное, с вишнёвым повидлом.       — Джи.       — М?       — Джордж — мой друг. Я знаю его целую вечность, с картинговых времён. Лет пятнадцать точно. Я хочу, чтобы он был счастлив. Расставание с Кармен ему тяжело далось, хоть он и храбрился.       — И его счастье ты видишь с Карми?       — Мне кажется, между ними есть химия, и они слишком упрямы, чтобы это признать. Знаешь, даже если не начнут встречаться, так пусть хотя бы поладят, узнают друг друга поближе. Не только как гонщик и инженер, — Ландо прерывается, чтобы сделать глоток кофе. — Ты мне поможешь, если что? Вдруг им судьбой предначертано быть вместе?       Норрис смотрит на неё с надеждой. Джо хочет отказаться. Хочет сказать в очередной раз, что это не их дело, но мольба во взгляде Ландо сильна. Она думает, что его комментарии в её с Оскаром адрес в какой-то степени помогли ей понять, что она чувствует к Пиастри.       — Помогу, — сдаётся она, — но я назойливой не буду.       Ландо сияет.       — В этом деле не нужно торопиться, — заявляет он.       — А потом за кого «возьмёшься», фей-крёстный? — хмыкает она.       — Пожалуй, за Шарля, — решает Ландо, помолчав. — С вами ведь у меня неплохо вышло.       — Мы сами справились.       — Я просто почти каждый день вам друг о друге напоминал. И ещё, всё забываю сказать — тебе идёт новый цвет волос. Джи-блондинка мне нравится.       Джи закатывает глаза и подносит кружку к губам.       — Я уже согласилась тебе помочь, можешь не льстить.       — Это комплимент от чистого сердца!

***

      Когда Джи предлагает Оскару попробовать арт-свидание, он сначала не очень понимает, что это такое. Потом звучит «боди-арт», и тут уже до него доходит лучше.       — Роспись по телу? — уточняет он.       — Да.       — Но я не совсем художник, Джи. Мой уровень мастерства — нарисовать человечка внизу блокнота. Даже дочка у Триш и то лучше справляется в свои пять, чем я.       Джи усмехается.       — Я тоже не великий художник, если тебя это утешит. Оскар, нет ничего страшного в боди-арте. Берёшь кисть, окунаешь её в краску и рисуешь, что на ум придёт, по телу другого человека. Если ты не хочешь, то можем…       Оскар мотает головой. Он доверяет Джи. Почему бы и нет?       — Нет, хочу попробовать. Я… Я никогда таким не занимался. Где мы это сделаем? Пойдём в студию? Или…       — Я организую всё у нас в квартире, — Джи улыбается. — Если честно, я тоже никогда такое не делала. Только слышала отзывы.       — И как они?       — Положительные, — она поднимается с дивана. — Говорят, помогает парам лучше понять друг друга.       — У нас разве есть проблемы с коммуникацией?       — Нет предела совершенству.       Оскар улыбается и провожает её фигуру взглядом.       Значит, на выходных у них свидание с красками.       В гостиной пахнет акварелью и чем-то сладким — может быть, её духами, а может, весной за открытым окном. Белые простыни застелены на полу, а рядом стоят банки с красками и кисти.       Джи снимает с себя домашнее платье, оставаясь в комплекте чёрного нижнего белья и забирая теперь светлые волосы в высокий пучок. Оскар следует её примеру, стягивая футболку и джинсы. Они садятся на пол напротив друг друга, несколько мгновений изучая друг друга взглядом.       — Кто будет первый? — спрашивает Пиастри.       — Хочешь, я?       — Давай.       Джи берёт кисточку средней толщины и окунает её в зеленую краску. Она садится ближе к Оскару и касается кожи на его руке, начиная вырисовывать листочки.       — А говорила, что не особо рисуешь.       — Я всё же из творческой семьи. Что-то да умею, — отзывается Джи, сосредоточенно смотря на то, что выходит из-под её руки. — Вроде бы получилось неплохо. Представляю тебя лесным эльфом. В этом стиле и буду стараться… Расписать. Твоя очередь.       — Моя, — соглашается Оскар, думая, какую краску и кисть ему выбрать.       Джи смеётся, когда он осторожно проводит по её плечу широкой кистью — на коже остаётся ярко-синяя полоса.       — Ты сама по себе произведение искусства, — шепчет он, и Джи улыбается, прикусывает нижнюю губу.       Она берёт тонкую кисть, обмякает в красную краску и рисует цветочек у него на плече. Дыхание Оскара становится чуть глубже — её пальцы оставляют цветной след на коже, когда она окунает их в синюю краску, чтобы поставить пятнышки на коже.       Вскоре неуверенность исчезает, и они даже не ждут, когда кто-то один из них закончит рисовать, а делают это одновременно. Каждый мазок — как прикосновение, и Джи чувствует прилив нежности и любви к человеку, сидящему напротив и старательно работающим кистями по её телу.       В какой-то момент Оскар откладывает кисть и берёт пальцами немного зелёной краски и проводит ими по её ключице, потом размазывает пятно, чтобы оно стало похожим на лист. Джи закрывает глаза, ощущая его ладонь — прохладную от краски. Она смеётся, когда Пиастри мажет кончик нос в оранжевой краске и касается её своим, оставляя оранжевое пятнышко.       — На пути, чтобы стать папайей, — хмыкает он.       Джи тоже откладывает кисти в сторону и обнимает его за шею. Их тела соприкасаются — тёплые и скользкие от краски. Оскар проводит рукой по её спине, оставляя за собой разноцветные линии. Она поднимает лицо к нему, и их губы встречаются в мягком, медленном поцелуе. Пиастри целует её неторопливо, будто хочет распробовать на вкус или остаться в этом моменте навсегда. Джи отвечает и углубляет поцелуй, своим языком касается его, прижимаясь к нему ещё теснее. Они отстраняются друг от друга, и их взгляды встречаются: в них одновременно столько желания и нежности, что у неё перехватывает дыхание.       Нет, Оскара Пиастри ей всегда будет мало.       Оскар мягко подхватывает её под спину и опускает на простыни, среди банок с красками и кистей. Его руки изучали её тело — теперь уже не только кистями, но и пальцами, губами. Джи запрокидывает голову и тихо стонет, когда губы Пиастри скользят ниже по телу, извивается на простыне, не зная, куда себя деть. Их тела покрыты яркими мазками: зелёными, красными, синими, жёлтыми.       Пальцы Джи скользят по спине Оскара, она мягко целует его шею и шепчет:       — Я хочу тебя… Прямо сейчас.       — Я тоже. Погоди, возьму презерватив.       — Оск… — стонет она в нетерпении.       — Я быстро.       Джи кажется, что проходит целая вечность с того момента, как Пиастри покидает гостиную, уходя в спальню, и возвращается. Он вновь нависает над Нельсон и целует её, спускает ей лямки бюстгальтера и тянется к застёжке, избавляя от ненужной вещи и стягивая с неё белье. Пальцы Джи тянутся к его боксёрам.       Оскар всегда нежен и осторожен, обращается с ней так, будто она может рассыпаться в его руках, но Джи это нравится. Надев презерватив, он входит в неё медленно, чтобы она могла привыкнуть, и только потом начинает двигаться, переплетая с ней пальцы.       Каждый раз ей его мало.       Джи выгибается ему навстречу, целует его плечи и шею.       Позже, когда они лежат рядом на простынях среди пятен краски и смеются, Оскар целует её в лоб и шепчет:       — Ты — самое красивое, что я когда-либо рисовал.       — Получилось лучше пятилетнего ребёнка? — улыбается она, переворачиваясь и ложась к нему на грудь.       Оскар улыбается.       — У меня был хороший учитель. Полежим немного, ладно? Я помогу тебе всё это отмыть и убрать.       Выходные сменяются рабочими буднями, и Джи вновь захлёстывает работа. С Оскаром проблем меньше — он лучше знает, что сказать, а где промолчать, и лишний раз старается не подливать масло в огонь и не давать повод для провокации.       Они находятся на съёмках интервью для спортивного журнала, когда интервьюер спрашивает Пиастри, что нового произошло в его жизни за последнее время.       И Оскар отвечает, заставляя уши Джи начать пульсировать и краснеть.       — Недавно я открыл в себе способность к рисованию. Не думал, что я могу рисовать что-нибудь внятное, но Джи, моя девушка, доказала мне обратное.       Он смотрит на неё и, чёрт возьми, подмигивает, улыбаясь.