The alchemy

      Благодаря открытой двери в комнате слышно, как в гостиной этажом ниже громко играет Стинг — один из любимых певцов Джеммы, в данный момент готовящей ужин.       Карми расчёсывает волосы, смотря в зеркало и наблюдая, как пряди мягко ложатся обратно, когда она проводит по ним расчёской. Мыслями она не в своей комнате в семейном доме. Они то и дело возвращают её ко взгляду голубых глаз и его словам.       Это странно, что в последнее время Джордж Расселл то и дело возникает в её голове и вне работы. Она откладывает расчёску на комод, делая глубокий вдох.       Она честно старается общаться с ним нормально и лишний раз не нарываться на выяснение отношений, но почти каждый раз что-то идёт не так. Она вспоминает их недавнюю ссору вечером в Брэкли, слова которой эхом отскакивали от блестящих белых стен.       — Ты хоть на миг можешь представить, что мне тоже нелегко?! — не выдерживает Джордж. — Теперь я стал первым пилотом! У меня — новый напарник, которому я должен быть наставником! А я понятия не имею, как это! Чему я должен его научить? Каким примером быть? Как себя вести, чтобы Тото остался доволен?       — Бедный! Что, платок подать? По голове погладить и утешить? — тёмно-карие глаза Карми суживаются. — Нелегко ему! Тебе хотя бы не говорят, как ты получил это место! Не смотрят снисходительно! И не шепчутся за спиной!       — Что мы, будем мериться, кому тяжелее из нас двоих? — устало вздыхает Джордж, потирая переносицу.       — Явно не мужчине, которому этот спорт благоволит, — цедит она. — Никто не думает, что ты получил работу за красивые глаза или через постель.       — А может, всё дело в твоём характере?       — Что ты сказал?       — Ты меня прекрасно слышала. Если что-то не по твоему, тебе это ох как не нравится. У тебя всё подчинено расчётам и всё всегда должно быть выверено. Я не говорю, что это плохо, потому что я сам такой же, но порой это невыносимо. Может, тебе стоит пересмотреть своё отношение?       — Может, тебе стоит взять и прямо спросить у Тото, чего он от тебя ожидает? — вопросом на вопрос отвечает Конте. — Может, я и веду себя как стерва, но это не потому, что мне это нравится.       И отворачивается от него, показывая, что разговор окончен. Когда Карми оказывается в своей машине, она чувствует, как колотится сердце, а руки дрожат. Она крепко сжимает пальцами руль и зажмуривается.       Но при всех их спорах, стычках и недопониманиях Конте не может не отметить, что Джордж — умный, проницательный и внимательный. Он присматривает за Кими, охотно помогает инженерам и механикам, чтобы сделать болид лучше, и отдаёт все силы любимому делу. Он — перфекционист, и эта черта Карми нравится в людях.       А ещё Расселл красив. Она мотает головой, стремясь выкинуть из неё эту крамольную мысль. Наверное, совсем с ума сошла, раз рассуждает, красив ли он. «Джордж для меня только пилот, — повторяет она, направляясь к выходу из своей комнаты. — Только пилот. Не мужчина. Пилот».       Конте, как инженер, старается разложить всё по полочкам и отсечь лишнее без сожалений. Если это причиняет неудобства или мешает работе, этого быть не должно. Что-то, что она испытывает к Джорджу — с этим нужно разобраться и, если нужно, избавиться.       С Патриком она поступила также, когда они окончательно поняли, что хотят разного. Она любила его, и ей было больно расставаться с ним, но пройти против себя не смогла.       Если бы пошла, потеряла бы себя.       В столовой, когда Карми спускается, за столом сидит только Эдди. Он что-то смотрит в телефоне, но когда сестра садится рядом, откладывает устройство в сторону и смотрит на неё.       Эдди любит доводить людей и удивительным образом знает, куда стоит надавить, чтобы получить желаемое. Вот и сейчас он прищуривает тёмно-карие глаза, сканируя взглядом уставшее лицо сестры. В последнее время он замечает, что она ведёт себя нервно и мрачнеет, когда упоминается Джордж. «Ага, значит, Расселл, — мысленно усмехается он. — Это будет интересно. Проверим, насколько ты терпелива, сестра».       — Что-то ты нерадостная, Карми, — отмечает он, склоняясь к ней ближе. — На работе проблемы? Джордж Расселл не оценил твой подход? Оказался не таким мямлей, как Патрик, и поставил тебя на место?       Довольный собственной остротой, Эдди выпрямляется и ухмыляется. Но недолго. Карми цепко хватает зазевавшегося Эдди за ухо, заставляя склониться к себе.       — Ай, больно!       — Ты совсем не знаешь, когда остановиться?! — шипит она. — Я же говорила, что не хочу обсуждать работу дома! И Расселла — в том числе! Не хочу дома говорить о парне, который…       — Чего ты бесишься? Ты запала на него, а он на тебя — нет?       Хватка на ухе Эдди усиливается. Он шипит, но попыток вырваться не предпринимает — будет ещё больнее, начни он извиваться.       — Я говорила, Эдди, что противник, с которым ты связываешься, должен быть тебе равным, — обманчиво спокойно произносит Карми. — Я уверена в себе и своих знаниях, и я буду поступать так, как считаю нужным. Ты же не хочешь, чтобы я рассказала Джемме о том, как ты разбил окно в универе, играя в футбол? Или как расстался с Мэй по сообщению?       Эдди мотает головой.       — Нет.       — Вот и умница.       Карми разжимает пальцы. Эдди трёт ухо и бурчит себе под нос.       — Точно на него запала.       — Эдди…       — Рука у тебя тяжёлая. Никакой ласки.       — Вёл бы себя кое-кто нормально, я была бы ласкова.       В столовую входит Уилл. Он улыбается, увидев старшую сестру, и, подойдя к ней, оставляет поцелуй на щеке.       — Рад тебя видеть, Карми.       — Взаимно. Как дела у будущего адвоката?       — Неплохо. Недавно в суд ходили. Ты как? — спрашивает он, садясь напротив Карми. Конте бросает красноречивый взгляд на Эдди, и он прикусывает губу, не решаясь ничего сказать.       — Тоже неплохо. Сам знаешь, в Брэкли всегда найдётся, чем заняться.       Пришедший папа помогает Джемме накрывать на стол. Карми смотрит на мачеху, ставящую перед Эдди тарелку с ужином, и думает, что восхищается этой женщиной. Она доказала ей, что даже на пепле можно построить что-то новое, гораздо более прочное.       И воспитывать чужого ребёнка как своего.       — Если что-то не нравится, можешь готовить сам, — Джемма смотрит на младшего сына. — Мы все с удовольствием отведаем твои шедевры кулинарии.       — Нет-нет, нравится, — тут же спешить заверить её Эдди. — Всё очень вкусно, мам.       После ужина Джемма предлагает Карми и Эдди попробовать новое итальянское вино. Они устраиваются на диване в гостиной, нарезав тарелку с разными видами сыров, положив оливки и тонко нарезанную ветчину. Уилл отправляется к себе в комнату, пока Майкл домывает посуду.       — Неплохое вино, — отмечает Джемма, сделав глоток и посмаковав его. Карми болтает жидкость в своём бокале, нахмурив брови. Эдди сидит рядом с ней и что-то смотрит в телефоне, делая маленькие глотки вина. — Всё в порядке? — уточняет мачеха, смотря на неё. Карми неопределённо пожимает плечами. — У тебя что-то случилось?       — Просто устала, — признаётся Карми, и по большей части это правда.       Льюис смеётся, глядя на её растерянное лицо. Наверняка растерянное — после таких слов семикратного чемпиона сложно держать эмоции под контролем.       «Кармен, ты не рассматриваешь возможность перехода в «Феррари»?»       Сэр Льюис Хэмилтон бьёт не в бровь, а в глаз.       — Кажется, я тебя ошарашил.       — Есть такое, — честно отвечает Карми. — Льюис, это… У меня нет слов.       — Я не тороплю тебя с ответом. Несколько дней, чтобы всё тщательно взвесить, у тебя есть.       Карми отодвигает пустой стакан из-под воды в сторону.       — Подросток-Карми умерла бы на этом стуле здесь и сейчас, — начинает она, смотря на Хэмилтона, — но женщина-Карми… Льюис, это потрясающее предложение. И в любое другое время я бы не раздумывая согласилась, но… «Мерседес» — это моя семья. С ними начался мой путь в Формулу. Стажировалась и работала я тоже с ними. Здесь я познакомилась с Боно, который стал моим наставником, и знать которого — большая честь. Я… Я верю в эту команду. Я верю, что это мы создадим болид, на котором финиш пересечёт будущий чемпион. Наш будущий чемпион.       Льюис склоняет голову и смотрит на неё, чуть сощурив глаза. Задаёт только один вопрос.       — Ты представляешь чемпионом Джорджа?       — Да, потому что он готов к этому, — не сомневаясь, отвечает Карми. — Я хочу, чтобы к созданию болида, с которым он возьмёт титул, была приложена моя рука.       — Амбициозно, — отмечает Хэмилтон, но в его глазах Конте читает одобрение — ему такой подход нравится.       — «Всё или ничего», как говорит моя бабушка. Я не собираюсь довольствоваться малым.       Льюис протягивает ей руку.       — Удачи тебе, Кармен, — искренне произносит он, обхватывая женские пальцы. — Тото повезло, что у него есть такие люди, влюблённые в общее дело.       — Люди? — переспрашивает она.       — Только Тото не говори, но я и Боно предлагал уйти. Стать моим гоночным инженером, но он сказал тоже самое, что и ты — он предан этой команде.       — Удачи тебе, Льюис. И помни, что ты всё ещё наш пилот.       Майкл касается плеча дочери, вырывая из воспоминаний, и Карми накрывает его ладонь своей. Её хмурый вид он истолковывает по-своему.       — Букашка, напоминаю, что если мужчина поднял на тебя руку, не вздумай терпеть. Я смогу вытащить тебя из тюрьмы, но не из могилы.       — Пап, не в этом дело, но спасибо. Я знаю, что на тебя можно положиться.       Джемма с улыбкой переводит взгляд с мужа на падчерицу, качает головой.       — У нас девичьи разговоры, Майкл. Когда будем обсуждать адвокатские дела, обязательно позовём.       — Ага, особенно Эдди — главная девица. Вы можете свои разговоры долго вести, я засну, — Майкл хмыкает. — Долго не засиживайтесь и много не пейте, а то утром голова будет раскалываться.       — Иди в спальню, Майкл, — отправляет спать мужа Джемма. Карми делает глоток вина и ставит бокал на столик. Пожелав им всем спокойной ночи, Майкл поднимается на второй этаж. — Вспомнила, что хотела у тебя спросить. Колись, Карми, у тебя что-то с Пьером?       — Джемма, у меня ничего нет с ним. Мы просто вместе сходили на теннисный матч, когда он оказался проездом в Лондоне, — поясняет Карми. — Как друзья.       — И не будет, он — француз, а эта семья предпочитает итальянцев или англичан, — вставляет свои пять копеек Эдди.       — Эдди, — мягко одёргивает сына Джемма и смотрит на Карми. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если тебе с ним хорошо, то я только рада. Даже если вы только друзья. Иметь хорошего друга — это дорогого стоит.       — Пьер слишком спокойный для Карми. То ли дело Джордж, — продолжает ехидничать Эдди. — Она аж в лице меняется, когда слышит его имя.       — Эдди! — не выдерживает Карми под его заливистый смех.       — Эдвард!       — Прости, мам.       — Мы с папой воспитывали тебя джентльменом. Вот и веди себя как джентльмен. Я и так из-за тебя с твоим братом…       Настроение тут же становится лучше. Карми пьёт вино, слушая, как Джемма воспитывает Эдди.       Приятно, когда ругают не тебя.

***

      Джордж испытывает раздражение, когда думает о Пьере, решившим приударить за Карми. Ему эта идея кажется странной ещё с гран-при Китая, потому что Карми… Во-первых, она — сотрудник конкурента, во-вторых, она…       Она.       Карми.       Кармен.       И почему ей не нравится, как звучит полная форма её имени? Джордж находит её очень красивой, с перекатывающейся по нёбу «р».       Наверное, не те мысли, которыми нужно забивать голову во время гран-при Японии, но Джордж не может перестать думать о ней.       У Кармен большие карие глаза и тёмные волосы, которые она забирает в гладкий пучок. Она умная, прямолинейная и забавная — Расселлу нравится её чувство юмора. Оно по-итальянски живое, ироничное и наблюдательное, пусть Конте и говорит, что родилась и выросла в Англии.       Джордж думает, что нужно быть мужчиной и взглянуть правде в глаза — она ему нравится. Он не знает, как так получилось, что Карми стала вызывать в нём чувства помимо раздражения и уважения (инженером она всё же была хорошим), но несколько месяцев он то и дело вспоминал её не только, видя в Брэкли или на гран-при, но и ещё вне гонок.       Может, поэтому его раздражает, как она улыбается Пьеру, как находит с ним общий язык. Как он прилетел на теннисный матч в Лондон, и она составила ему компанию. О последнем ему рассказывает Ландо, и настроение моментально ухудшается.       Может, поэтому, когда вечером в субботу она сообщает ему и Кими во время перекуса, что у неё свидание с Пьером и компанию им в прогулке по городу она составить не сможет, Расселлу кажется, что он ослышался.       — На свидание? С Пьером? — переспрашивает Джордж. Карми приподнимает брови. — Ты пойдёшь?       — Что тебя так удивляет? Меня не могут пригласить на свидание?       — Могут, но это же… Пьер. Он хороший парень, но из конкурирующей команды, а ты — инженер «Мерседеса». И он влюбчивый, не думаю, что с ним получится построить что-то долгосрочное. Спроси Шарля, он Гасли с детства знает.       — Я не собираюсь разговаривать с Пьером о настройках нашего болида. Чтобы ты знал, мы о Формуле вообще не говорим, потому что у нас и без этого есть общие темы для беседы, — отрезает Карми. — И не лезь не в своё дело, Расселл. Чао, Андреа, — обращается она к сидящему рядом с Джорджем Кими, который, судя по его выражению лица, мечтал оказаться в другом месте, а не становиться свидетелем ссоры.       — Чёрт, — ругается Джордж, запуская пальцы в волосы и закрывая глаза.       — Джордж…       — Ничего не говори, ладно? Сам всё знаю.       Кими смотрит на него, беря в руки чашку с чаем, и кивает.       — Спасибо, — с искренней благодарностью отвечает ему Расселл.

***

      Люк склоняется к уху Карми.       — Мне в голову пришла мысль. Сколько Джордж ещё будет терпеть ваши перепалки? А если однажды ему надоест, и он пойдёт и скажет, не знаю, что ты вела себя неподобающе? Может, что-то сказала или делала. Будет его слово против твоего. И вряд ли поверят тебе. Выберут его, а тебе даже чай допить не дадут и попросят с вещами на выход. Так что… Может, поумерить пыл?       — Я… Я не думаю, что…       — Надеешься на то, что он джентльмен? Не знаю, Карми, — тянет Люк. — До какого времени он им будет?       В реальность — небольшой ресторан недалеко от отеля — возвращает прикосновение Пьера к руке. Карми неловко улыбается.       — Ты слушала, что я тебе рассказывал?       — Прости. Гонка завтра, я думаю только о ней.       — Понимаю. Я тоже волнуюсь, — кивает Гасли. — Хочется хорошо выступить и порадовать команду очками.       Карми мысленно даёт себе подзатыльник и велит внимательнее слушать Пьера. Но её глаза то и дело, оглядывая помещение, останавливаются на двери.       — Карми, — Пьер вновь окликает её.       — Прости, — в который раз за вечер извиняется она. — На чём мы там остановились? Я думаю заказать…       — Карми, послушай меня. Ты мыслями не здесь. И… — он смотрит ей в глаза и спрашивает: — Есть кто-то другой, кто тебе нравится?       — Да, — честно отвечает Карми. — Мне не стоило принимать твоё приглашение на ужин. Это некрасиво по отношению к тебе, Пьер. Я…       — Я переживу. Если не в качестве твоего парня, то я могу быть твоим другом?       — Можешь. Спасибо за понимание.       — Пожалуйста. Буду рад видеть тебя в гараже «Альпин». Заглядывай, как будет время. Оформлю тебе пропуск.       — Пьер, я правда…       — Всё в порядке, — Гасли поворачивает к ней меню и указывает на блюдо. — Рекомендую. И сытное, и полезное. Мы сюда пришли несколько лет назад с Шарлем, искали, где поесть, и нашли это место. Мне нравится, что оно с виду неприметное, но кормят тут вкусно.       Это было самым странным свиданием в жизни Карми. Вопреки словам, она не ощущала неловкости рядом с Пьером после своего признания — он повёл себя достойно и действительно вёл себя так, словно всё было в порядке.              — Идиотка, — вздыхает Карми, блокируя планшет и выглядывая из гаража, чтобы посмотреть на пасмурное небо. Со вздохом она оборачивается и замирает, видя, что теперь ранним утром в помещении находится не одна — компанию ей составляет Джордж.       — Как прошло свидание? — спрашивает он, когда молчание затягивается.       — Какая тебе разница? — вопросом на вопрос отвечает Карми.       — Ландо видел тебя. Сказал, что ты рано вернулась в отель. Время было детское, ещё даже Кими не спал. Вы хоть до десерта добрались?       Глаза Карми опасно суживаются       — Не лезь в мою личную жизнь, Расселл. Мне хватает того, что тебя я вижу чаще, чем собственную семью.       В голове всплывают слова Люка, и она старается отвечать как можно сдержаннее, но раздражение так и скользит в её тоне.       Дождь всё же начинается — сначала падает одна крупная капля, а множество. Асфальт быстро прописывается влагой, в воздухе начинает пахнуть свежестью. Карми надеется, что дождь будет недолгим, соответствуя прогнозам, и гонку переносить не придётся.       — Это — часть твоей работы. Видеть моё лицо.       — Это можно исправить. Как вернёмся в Англию, напишу заявление и попрошу о переводе. Спасибо за идею.       — Может, красный бы пошёл тебе больше? Не думала об этом? — выпаливает Джордж.       — Откуда ты знаешь?..       — Неважно, откуда.       — Действительно, неважно. Может, стоило принять предложение Льюиса.       — Может.       У неё нет желания продолжать этот разговор и видеть его. Карми разворачивается и выходит из гаража, оказываясь под проливным дождём. Стоило взять куртку или зонт, но она так зла на Расселла за его упрямство, что забывает. Теперь уже поздно — одежда и распущенные волосы, не забранные в пучок, стремительно промокают, а возвращаться — значит, возвращаться к нему, вновь сталкиваться взглядом с этими голубыми глазами и чувствовать то, от чего она пыталась избавиться.       Джордж чертыхается — почему с ней непросто? Он тоже покидает гараж, на ходу снимая с себя мерседовскую куртку.       — Вернись в гараж, Карми!       Эта фраза становится для неё последней каплей. Карми разворачивается и толкает догнавшего её Джорджа ладонями в грудь.       — Карми! — восклицает он, замирая с курткой в руках, которую хотел накинуть ей на плечи, и инстинктивно желая шаг назад.       — Как же меня это достало! — кричит она, срываясь. — Молчи, терпи, не говори! Чёрт возьми! Я годами пахала, чтобы оказаться здесь! Не смей говорить мне, что делать! Ты…       Карми хочет вновь толкнуть Джорджа, но он, уронив куртку, перехватывает её руки в запястьях.       — Почему ты отказала Пьеру? — прямо спрашивает Расселл, смотря ей в глаза. — Вы казались такими довольными.       — Потому что он — не ты, — также прямо отвечает Карми. — Потому что… Потому что я смотрела на дверь ресторана, находясь с ним, и думала о тебе.       Теперь Джордж смотрит на неё не так, как смотрят во время ссоры. Всё ещё напряжённо, всё ещё тяжело, но в этом взгляде есть что-то ещё. То, что они прятали за колкостями и недосказанностью.       Теперь она это видит.       Пальцы Джорджа на её запястьях разжимаются.       Проходит несколько мучительно долгих секунд, кажущихся Карми вечностью, прежде чем Джордж отвечает на её слова. Она не знает, кто сделал первый шаг; кажется, они оба, потому что тянутся друг к другу одновременно. Она — приподнявшись на носки, он — склонив к ней голову и обхватив её лицо ладонями, кажущимися горячими на фоне ледяного дождя.       Джордж целует её так, словно от этого зависит вся его жизнь. Поцелуй не нежный, он жадный и говорящий больше, чем слова. Карми выдыхает, вцепляясь ему в плечи, обтянутые тканью промокшей футболки.       Одна ладонь Расселла с лица скользит ей на талию, притягивая ближе к себе и окончательно не оставляя возможности отступить.       — Господи, что мы делаем, — шепчет Карми, когда они отстраняются друг от друга, чтобы перевести дыхание. Конте хочет что-то сказать, приоткрывает губы, но удаётся только промычать, потому что Джордж вновь целует её.       — Потом мне всё выскажешь.       — Непременно, — отвечает она, запуская пальцы в его мокрые волосы, и целует сама, чувствуя, как Джордж улыбается, в ней не сомневаясь.       Невероятно.