Тихие осколки

Дни после того, как Регулус перестал общаться с Эларой , тянулись медленно, как будто само время решило замедлить свой бег, чтобы умножить её страдания. Каждый шаг в коридорах Хогвартса казался тяжёлым, каждый взгляд — подозрительным. Она ощущала себя одинокой в своей тревоге, ведь никто другой, кажется, не видел того, что видела она. Или, что ещё хуже, видел, но предпочитал молчать. Регулус полностью исчез из её жизни. Он больше не появлялся на Астрономической башне, не пересекался в библиотеке. Он будто перестал существовать в её реальности, став лишь призраком прошлого, болезненным воспоминанием. Его друзья-слизеринцы, наоборот, стали держаться ещё более сплочённо, их разговоры стали ещё тише и зловещее, а их взгляды — всё более уверенными, как будто они знали что-то, чего не знали другие. Элара чувствовала себя преданной. Не только потому, что Регулус оттолкнул её, но и потому, что он выбрал путь, который, как она теперь понимала, был связан с этой новой, мрачной силой. Тот Регулус, с которым она делила секреты под звёздами, тот, чьи пальцы так робко касались её руки, теперь, казалось, был потерян навсегда, поглощённый тьмой, которую он так боялся. Её ум Когтевранки пытался найти хоть какое-то логическое объяснение, хоть какую-то ниточку, которая могла бы связать прежнего Регулуса с тем, кого она увидела. Возможно, он делал это из-под палки? Возможно, у него не было выбора? Но её сердце, уже успевшее полюбить его, не могло принять эти оправдания. Они казались слишком удобными, слишком лёгкими, чтобы быть правдой. Однажды, сидя в гостиной Когтеврана, Элара наткнулась на одну из старых книг по истории магии, которую она читала ещё до всех этих событий. Она пролистывала страницы, пытаясь отвлечься, и её взгляд упал на раздел, посвящённый древним магическим символам. И там, среди описаний защитных рун и заклинаний, она увидела его. Не сама Метка, конечно, а её стилизованное изображение, которое использовалось в качестве эмблемы в какой-то древней, забытой школе магии, связанной с символами власти и… контроля. Она сравнила её с тем, что случайно увидела на руке Регулуса. И хотя детали были разными, общий смысл, общая энергия — была одной. Это было не просто клеймо, это был символ. Символ принадлежности, символ силы, символ выбора, который, как она теперь понимала, Регулус, возможно, сделал под давлением. Боль от его слов "Между нами ничего не было. И ничего не будет" всё ещё эхом отдавалась в её ушах. Эти слова звучали как приговор, как конец. Но теперь, после того, как она увидела знак, они приобрели другой смысл. Возможно, он сказал это не потому, что не ценил их моменты, а потому, что боялся. Боялся её. Боялся того, что между ними могло быть. Боялся последствий. Её ум боролся с сердцем. Логика требовала забыть его, отказаться от него, ведь он выбрал тьму. Но сердце, которое успело привязаться к его уязвимости, к его тихим страхам, к его редким улыбкам, не могло этого сделать. Оно помнило его на Астрономической башне, когда он говорил о звёздах, о порядке, о страхе. И оно не могло поверить, что всё это было ложью. Она чувствовала себя опустошенной. Её доверие было разбито, её надежда — похоронена. Она видела, как он отвернулся от неё, от всего светлого, что было в их отношениях, и шагнул в тень. И самым страшным было то, что она не могла ничего сделать. Она не могла его спасти, не могла вернуть прежнего Регулуса. Он сделал свой выбор. И теперь ей оставалось только жить с этим знанием. Но где-то в глубине её когтевранского сознания, под слоем обиды и разочарования, зародилась другая мысль. Мысль о том, что, возможно, его выбор был не так прост, как казалось. Что, возможно, он находится в ловушке, из которой не может выбраться. И эта мысль, как маленький уголёк, тлела в пепле её разбитого доверия, намекая на то, что история ещё не закончена.