Постоянная бдительность

С этого момента и по сей день я проклинаю Бартемиуса Крауча за то, что тот решил назвать своего сынка таким же именем, и даже я сам во время написания своих мемуаров иногда путаюсь, кто есть кто. Волшебник, призванный Темной Меткой, оказался никем иным, как отцом несчастного Пожирателя. И, черт побери, теперь я видел, что они всё-таки были родственники, потому что в сухом лице старшего Барти сквозило что-то столь же безумное. Тонкс метнулась ко мне, поднимая палочку. — Экспеллиармус! — среагировал Барти-отец раньше, чем я успел даже осмыслить, но Нимфадора оказалась и того быстрее, и приняла заклинание на щит. Как все плывет… Вот и наступал момент моего хитрого плана, когда получать по лицу должен был я один. Да и потенциальное подкрепление из Ордена мне бы не помешало. Дамблдор уж точно не откажется раздать злодеям всеобщего блага. — Тонкс! — скомандовал я, не отрывая взгляда от Барти. — Аппарируй! Сейчас же. Дора колебалась лишь мгновение, поворачиваясь то ко мне, то к Краучу, и наконец громкий хлопок поразил мое здоровое ухо. Я как в замедленной съёмке наблюдал, как Барти-отец смещается, взмахивает палочкой — и тут же Дора исчезает с диким криком: старик поразил ее в ногу. Барти-младший всё ещё лежал без сознания у моих ног. Пользуясь заминкой, я схватил его за ворот куртки и рывком поставил на колени перед собой, сам пятясь назад. Левой рукой я развернул его и обхватил его поперек груди, а правой поднял с земли палочку младшего Барти и наставил ее на старшего. Она вибрировала, вырываясь у меня из пальцев, но это было лучше, чем выходить на бой безоружным. — Экспеллиармус! Барти-отец отразил мое заклинание и глазом не моргнув, и сразу же пошел в атаку. Да как он это делает?! Я покатился в сторону, увлекая Барти-сына, и выставил его перед собой как щит. Оба мы замерли друг напротив друга, меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. — Инкарцеро! Верёвки хлестнули из палочки Барти. Я дёрнулся в сторону, волоча за собой обмякшее тело младшего, и вместо меня верёвки врезались в кирпичную стену, разлетевшись на тряпье. Барти-отец взмахнул еще раз, и огненная плеть хлестнула меня не хуже настоящей, разорвав куртку Грюма. Кровь сразу же потекла из рассеченного плеча, противно дымясь и пузырясь. У меня чуть глаза на лоб не полезли. Ужасная рана стремительно располазалась, будто разрывая меня заживо. Запах горелого мяса ударил в нос. Желудок подкатил к горлу, и я действительно выплюнул на асфальт теплый слизистый комок, который вполне мог быть как остатками обеда, так и куском моих легких, или еще чего похуже. Я не чувствовал ничего, кроме своей горящей руки. Нога подломилась, протез скрежетнул по асфальту. Я едва удержал равновесие, сильнее вдавив палочку в горло младшего. Следующее заклинание, наверно, добило бы меня, но попало в младшего Барти. Отец остановился, и я, лихорадочно вращая магическим глазом, хоть раз применил свой мозг по назначению. Почему-то он не пытался меня убить, использовал только сдерживающие и ранящие заклинания. Значит, боится попасть в сына. Значит, можно его запугивать. Борясь с тошнотой, я едва удержал равновесие, и дернулся, вдавив палочку в горло Барти-сына, выставляя его как щит, когда отец снова атаковал. Хриплый крик вырвался из горла, когда заклинание Барти прострелило мою ногу до самой ступни. Кровь потекла горячей струйкой вниз, смешиваясь с грязью на асфальте. В голове шумело, мысли разбегались, как тараканы. — Я убью его! — заорал я высоким и истеричным, не своим голосом. Меня тошнило, единственный глаз подернулся кровавой пеленой. — Я убью твоего сынка! Я сместился в сторону, упирая палочку сильнее, так, что младший Барти в моих руках едва дернулся. — Еще один шаг, и я убью его, — добавил я сквозь спазмы в горле. Не знаю, смог бы я и правда его убить… …но счастью, в Барти всё-таки сыграли родительские чувства. Он опустил палочку, но не полностью, держа ее нацеленной мне в ногу. — Послушай меня, Аластор, — попытался вразумить меня Барти. — Ты сейчас не в себе. Опомнись. Плечо пульсировало так сильно, что я едва мог сосредоточиться на его словах. Но скоро у меня появилась чуть более насущная проблема. Голова вдруг заныла так, что перед глазами поплыли яркие круги. В висок словно вонзили раскалённый гвоздь. Я согнулся пополам и попятился, сильнее прижимая к себе обмякшее тело Барти-младшего. Отец смотрел на меня не мигая. Я зажмурился, пытаясь отогнать нарастащую боль, но она только усиливаласьсь. Мысли путались, и я едва держался на ногах, опираясь на Барти-сына, как на костыль. По виску потекла капля пота, смешанного с кровью. Я почти не различал, что пытается сказать мне Барти-старший, слова сливались в одну общую какофонию. — Я не собираюсь с тобой сражаться, — продолжал увещевать меня Барти, но я почти не слышал его. — Отдай мне сына, и мы разойдёмся без лишнего шума. Никто не узнает, что здесь произошло. Ты вернёшься к своему Ордену, а я… займусь своим. Он больше не будет представлять угрозы. — Не подходи… — выдавил я в безумии, борясь с внезапным ознобом. Даже в трёх слоях плотной одежды Грюма меня знобило. — Я убью его… Барти Крауч-старший стоял неподвижно. Мне показалось, что в глазах его что-то блеснуло, и сразу после этого меня опять вывернуло на Барти-младшего. — Ты ранен, — настаивал Барти, продолжая свою пытку. Единственный глаз начал закатываться. У меня заложило уши, и голос Барти-отца доносился как сквозь вату; я ловил только обрывки: «…отпусти… разойдёмся… не надо…». Я тряхнул головой, пытаясь прогнать это ощущение, но преуспел только в том, что прокусил губу до крови. Он сделал полшага вперед, и я отшатнулся так резко, что протез с оглушительным скрежетом повело назад, и сильнее вдавил палочку в горло сына. Громкий звук заставил меня оскалить зубы и выпучить здоровый глаз, даром что я ничего им не видел. Младший Барти слабо булькнул, но не очнулся. Дыхание вырывалось короткими, судорожными толчками. Мне будто пытались выдавить мозг через глаза. Нелепая тень сомнения вдруг закралась в мою голову, давя за глазами. Почему-то идея освободить Барти-младшего вдруг начала казаться такой правильной… Я напрягся, пытаясь отогнать её, но она не исчезла, только отступила, как волна, чтобы тут же вернуться. «Отпусти его…» Моя хватка на вороте Барти-младшего едва заметно ослабла на долю секунды, но этого хватило, чтобы он начал отходить, слабо зашевелившись в моих руках. Но старший Барти либо не заметил этого, либо не хотел замечать, продолжая говорить. Я едва регистрировал его слова каким-то задним умом. Мне казалось, что вместо моих собственных мне начинают подсовывать чужие мысли. — Аластор Грюм, — давил он меня, но не двигался с места. В таком состоянии я и без всякой магии просто мог заколоть его острым предметом, и мы оба это понимали. — Я — официальное лицо. То, что ты сейчас делаешь, квалифицируется как тяжкое преступление. Если ты не отпустишь моего сына немедленно, я буду вынужден вызвать авроров, и тогда я сообщу им, что ты оказываешь сопротивление сотруднику Министерства, укрывая опасного преступника. Как ты думаешь, кому поверят скорее? Не отпуская палочки, я встряхнул Барти-младшего, который уже приходил в себя и забился в моих руках при виде отца. Я прижался ближе к его уху, почти не шевеля губами, и прошептал так тихо, чтобы слова не улетели дальше чем на пару сантиметров: — У меня портключ в подкладке пальто со стороны твоей левой руки. Нажми его, сейчас, пока он болтает. Сынок вскрикнул, пытаясь вырваться, но я прижал его плотнее, не давая развернуться. Он явно все ещё не понимал, где находится. Но в ту же секунду, как последнее слово вылетело из моего рта, Барти-старший послал в воздух сноп красных искр. Переулок озарила яркая вспышка, заклинание поднялось высоко в воздух и громыхнуло, разлетаясь фейерверком. — Да вырубай свою иллюминацию! — выплюнул я, рывком потянув младшего Барти на себя. Наконец-то, тот сообразил, вдавливая локтем тревожную кнопку в подкладке моего пальто, и та начала медленно нагреваться, чуть не прожигая грудь. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках вместе с той проклятой болью, которая не отпускала голову ни на мгновение. Мне нужно было больше времени… Десять секунд. Барти-старший вдруг замолчал на полуслове. Глаза его сузились, и он резко вскинул палочку и ударил без всякого предупреждения: — Инкарцеро Максима! Девять… Толстые верёвки вырвались из палочки и хлестнули по нам обоим мощным жгутом. Я рванулся в сторону, но они уже обвили мою ногу и руку, впились глубоко в тело, обжигая кожу. Барти-младший зашипел сквозь зубы и нажал на портключ сильнее. Восемь… Воздух вокруг нас начал густеть. Тревожная кнопка работала! Я мерзко захихикал, скаля зубы, и выкинул в ответ: — Экспульсо! Это не поразило Барти Крауча, но он вынужден был отвлечься на то, чтобы поставить щит. Семь… Переулок заискрил цветными полосами, и странная сила потянула меня где-то в области пупка. В ту я услышал ритмичные хлопки аппарации, и в переулке начали появляться авроры. Несколько фигур материализовались у кирпичной стены почти одновременно, сгруппировавшись вокруг старшего Барти. Шесть… — Ступефай! Пять… Я уклонился, подставляя под удар Барти-младшего. Хоть мы и работали вместе я не собирался с ним церемониться. Четыре… Ещё один аврор успел запустить связывающее закляться, которое царапнуло нас обоих по ногам перед самым исчезновением. Три… И Барти-сын, и я сам оба начали медленно мигать, растворяясь в ночном хаосе. Я поставил щит, отбивая атаку, отдача заставила меня пошатнуться. Еще немного… Сейчас! — Пока, уроды! — крикнул я, когда нас закрутило в вихре разноцветных огней. И в этот момент старый урод Барти всё-таки достал нас! Сквозь рёв переноса я услышал его голос: — Петрификус Тоталус! Заклинание ударило точно в мою здоровую ногу. Каменная тяжесть мгновенно разлилась от ступни вверх, словно ногу засунули в тиски и медленно сжимали. Я закричал, не сдерживаясь, все сильнее цепляясь в Барти-младшего, который, похоже, потерял сознание еще раз. Меня самого очень сильно мутило: все эти порталы с мигающими огнями были просто кошмаром эпилептика. С грохотом нас вышвырнуло прямо посреди гостиной дома Аластора Грюма. Я рухнул на колени, и младший Барти тоже повалился рядом, весь в моей крови. Магическим глазом я уже видел группу авроров, окружающих мое скромное жилище. Я не знал, когда они успели тут появиться, но времени рассуждать у меня было дай бог пару минут. Барти-младший, всё ещё шатаясь, помог мне подняться, и я, застыв посреди комнаты, бешено завращал магическим глазом, решая, что мне взять. Наконец, одной рукой я сгреб клетку с совой Грюма, а второй — Барти-младшего. Птица возмущённо ухнула, но я уже тащил её к камину вместе с нами. Зеленая вспышка осветила нас обоих, как только я бросил щепотку летучего пороха. — Давай, пошел, — прохрипел я младшему, толкая его в открытый камин первым. — Ступефай! — заклинание пролетело над головой и разбилось о стену, осыпав нас осколками штукатурки. В комнату ворвалась ударная группа авроров. Быстро, насколько позволяла каменная нога, я ввалился в камин вслед за Барти, уклонившись от атаки. — Гриммо, двенадцать! — крикнул я. Пламя взревело, и нас потащило сквозь бесконечный тоннель. Я уже видел впереди тёмный силуэт камина на Гриммо, 12, но вместо того чтобы вылететь в гостиную, мы с размаху врезались в каминную решётку. По какой-то причине камин на Гриммо оказался закрыт. Я бешено заколотил по решетке кулаком, оставляя кровавые следы на металле, и тут уже Барти-младшему пришлось повиснуть у меня на руке, чтобы я не покалечил себя еще больше. — Ты волшебник или нет?! — рявкнул он на меня. Я судорожно закивал, доставая палочку Барти, и нацелил ее перед собой. — Думай… Думай! Как же там? — срывающимся голосом бормотал я, делая хаотичные пассы палочкой. — Алохомора! Но решетка даже не дрогнула. Пламя бушевало вокруг, не отпуская нас, и мы застряли в этом дымоходе. Барти вцепился в меня, чтобы не выпасть обратно в каминную сеть, да и я сам я уже едва держался. — Дамблдор наложил на камин защитные чары! — перекрикивая рев пламени, объяснил мне Барти. — Только он может их снять! Летучий порох должен был перестать действовать с минуты на минуту. Перспектива сгореть, как вязанка дров, в камине собственной подпольной организации меня совершенно не прельщала. Подобравшись ближе к решетке, насколько это было возможно в ограниченном пространстве, я закричал, усилив голос Сонорус: — Альбус! — голос мой сорвался, эхом разлетевшись по сети каминов. — Альбус, запускай меня! У нас пленник! Я долбанул по каминной решетке для надежности, но она не поддалась. Магическим глазом я видел, как в кухне все члены Ордена собираются и в панике несутся к камину. Я был спасен! Секунды тянулись мучительно долго, пока наконец чары не дрогнули и решётка не поддалась. Нас двоих выбросило на пол гостиной прямо под ноги Дамблдору, Молли и Люпину, которые уже стояли наготове с палочками наперевес. В дверях я успел заметить Сириуса и Снейпа, а также Артура. Доры почему-то здесь не было. Я обессиленно повалился на пол, сворачиваясь калачиком и дрожа от потери крови и напряжения. Я попытался сказать ещё что-то, но темнота перед глазами ододела меня, и я окончательно вырубился, проваливаясь в беспамятство. Последнее, что я успел увидеть, было то, как сразу несколько членов Ордена толпой скрутили Барти. Очнулся я, лежа на кровати в своей комнате на Гриммо, и снова ощутил огромное такое дежавю. Сириусу, сидящему рядом, очень сильно повезло, что на этот раз я был хоть чуть-чуть адекватен и не собирался разрушать комнату. Я смотрел в потолок, поддавшись воспоминаниям о прошлой жизни, и как всегда в такие моменты, сердце болезненно сжалось. Тогда я даже представить себе не мог, какие испытания выпадут на мою долю, и сейчас, лежа в постели, впервые не чувствовал настойчивого желания вернуться. Ничего, кроме ноющей, всепоглощающей пустоты. Как я успел узнать позже, Барти Крауча-младшего сразу же обезвредили и поместили в те самые БДСМ-подземелья в подвалах Блэков, которые я время от времени видел своим магическим глазом, когда смотрел вниз. Именно туда в самую дальнюю камеру его и определили под стражу, которая менялась каждые несколько часов. Нимфадору, как и меня, ранил Барти Крауч-старший, сейчас она находилась в Мунго. А вот мне в Мунго, как и в любом приличном заведении, теперь были не рады. И с тех пор, пока я нахожусь в розыске, я был вынужден скрываться на Гриммо вместе с Сириусом Блэком, и, конечно, с нашим новым другом Барти.