Постоянная бдительность

Перед собранием Ордена Феникса я всё-таки решил подтянуть себя в области боевой магии. Вдруг меня решат сразу отправить в горячую точку, а я без шампанского. Оказалось, что мой посох работал совершенно иначе, чем палочка. На ночь я ставил протез на специальную подставку, чтобы обновить чары, и для посоха у Аластора Грюма, то есть, у меня было точно такое же «зарядное устройство». После того, как я снимал его с подставки, он буквально искрился магией, но после активного пользования он был не полезнее куска дерева. Помочь мне «потренироваться» вызвался Сириус. В конце концов, он сидел взаперти так долго, что, предложи я ограбить Букингемский дворец, он без колебаний бы согласился. Сириус собирался переоборудовать под дуэли один из залов на первом этаже. Раньше этот зал служил для балов и приемов, но сейчас пол покрывал слой пыли толщиной в палец, а в углах сгустились тени, которые не разгонял слабый свет палочки. Мы провели некоторое время за уборкой, я умело двигал антикварную мебель Акцио и Вингардиум Левиоса. В конце концов в центре зала образовалось довольно обширное пространство. Сириус движением палочки очертил границы, и в воздухе проступила едва заметная линия защитного контура. — Ну, давай разомнемся, — сказал он и бросил мне посох Аластора Грюма. — Почти как в старые добрые, — добавил он мрачно, — только без музыки. — О, сейчас поставим тебе венский вальс, — отозвался я. Перед боем я проштудировал теорию и был уверен в своих силах. Мы поклонились друг другу и разошлись по разным концам зала. Я сделал шаг назад, упираясь пяткой искусственной ноги в пол, и выставил посох перед собой. Сириус напротив меня принял дуэльную стойку, точь-в-точь, как на каких-нибудь картинах 18 века, только с палочкой вместо пистолета. — Не стой столбом, Аластор, — поторопил меня Сириус. — Или ты ждёшь, что я объявлю начало? Экспеллиармус! Ответить я не успел. Я вильнул в сторону, вспомнил про щит — слишком поздно! — но рефлексы Грюма сработали быстрее. Красная вспышка прошла рядом с плечом и с треском выбила кусок штукатурки. Пыль повисла в воздухе. — Протего! — я ударил посохом о землю, уже после. Прозрачный щит принял на себя следующее заклинание Сириуса. Я шагнул вперёд, пока Сириус смещался, ловя угол. — Экспеллиармус! — копировал я его маневр. Красный луч ударился в его щит и растёкся по поверхности. Сириус сместился вбок, небрежно уходя от атаки, и в ту же секунду ответил. Быстрее, чем успел сообразить, я рухнул за перевёрнутый стол в импровизированное укрытие. Над головой просвистел ещё один луч, оставив в стене вмятину. Но теперь я сам загнал себя в ловушку. У меня было слишком мало места, чтобы размахивать посохом. Сириус атаковал меня из-за угла, и я вскочил на ноги, поднимая щит. Ещё один удар. Щит дрогнул, но не рассыпался. В конце концов я перестал даже пытаться думать. Тело работало на автопилоте. Шаг в сторону, поворот корпуса, щит на уровне груди… — Петрификус Тоталус! — блеснул я новыми знаниями. — Ступефай! — ответил мне Сириус. Заклинания встретились на полпути, и зал озарила яркая вспышка. Ударная волна отдала мне в руку с такой силой, что я не выдержал, отлетев назад на добрый метр. Сириус подал мне руку, чтобы помочь подняться, и я принял помощь. — Да, теперь понятно, почему Крауч и Хвост тебя тогда захватили, — усмехнулся Сириус, когда мы с ним отправились в гостиную. — Стареешь, Грозный Глаз. — Что ж, и на старуху бывает проруха, — я легонько толкнул Сириуса в плечо, и он ответил мне тем же. После дуэли мы пошли ругать министерство. Сириус, когда он был трезвый, и правда оказался неплохим учителем, хотя он и не представлял, что чему-то меня учит. Или это я оказался способным учеником, виртуозно копируя его маневры. Все боевые заклинания я так и не освоил, но пару-тройку решил включить в свой арсенал. После Конфундуса, перенесенного Грюмом, щитовые чары у меня упорно не получались, зато хорошо получались отвлекающие маневры. В одной книжке в библиотеке Блэков я вычитал, что можно создать своего иллюзорного двойника на время боя, и при должной практике он должен выглядеть, как настоящий. Я сделал мысленную заметку обязательно изучить это заклинание в будущем. Как-никак, я был мастером пускать пыль в глаза. Снова мне написал Барти Крауч (старший). Я сидел в гостиной у огня и пил чай, когда в окно настойчиво постучался огромный филин с привязанным к лапке письмом. Я пустил его в дом и отвязал письмо. Сердитая птица нахохлилась и уставилась на меня так, будто я нарушал протоколы Министерства, и я покормил его совиным печеньем. В мире волшебников считалось хорошим тоном оставлять такого рода чаевые крылатым курьерам. Я вытащил из конверта плотный дорогой пергамент с монограммой, и от удивления у меня вырвался нервный смешок. Мой друг Барти Крауч, оказывается, приглашал меня на коньяк, да не куда-нибудь, а к себе в поместье! Сириус, сидевший, запрокинув голову, заметил моё молчание. — Плохие новости? — Средней паршивости, — я пожевал губами, передав Сириусу письмо. Пробежав взглядом по строкам, тот тоже хмыкнул. — Будешь отвечать? — спросил он, а потом заговорщицки подмигнул мне. — А то можешь поручить это мне, у меня много чего есть, что сказать уроду Краучу. — Да пошел он, — добродушно заключил я. — Пусть один пьет. В ответ многоуважаемому Бартемиусу Краучу я написал, что, дескать, с радостью бы принял его приглашение, да только без палочки мне будет трудно добраться к нему, и лучше бы он сам посетил Гриммо, 12, и тогда мы бы посидели за рюмочкой чая. Мы с Сириусом от души поржали, представляя его лицо, я привязал письмо к сове и отправил ее лететь восвояси. Закрыв окно за птицей, я заметил несколько силуэтов в министерских мантиях, кружащих на метлах вокруг площади Гриммо, и один из них явно заинтересовался совой. Забавно будет, если письмо перехватят, а там я зову Барти Крауча выпить. Но птичку жалко, конечно. Живя в доме на Гриммо, 12, я познакомился с еще одним его обитателем. Однажды посреди ночи я проголодался и спустился на кухню, чтобы сделать себе бутерброд, когда заметил копошащееся там существо с длинными ушами. Как позже рассказал мне Сириус, это был домовой эльф Кикимер, он уже столько лет работает на семью Блэков и перешел к Сириусу вместе с домом его матушки. Не то, чтобы я много понимал в магии, даже спустя столько времени здесь, но подсознательно я понимал, что не стоит ссориться с тем, кто готовит тебе еду. Я попытался задобрить домового, принеся ему печенье из косого переулка, но тот только насупился и прижал длинные уши к голове. — Кикимер не желает разговаривать с подлыми грязнокровками, — пробубнил он, вращая маленькими злобными глазками. — Поганые грязнокровки оскверняют дом доброй госпожи! Хозяйка будет недовольна, узнав, что по дому ходят предатели крови и магглы непонятно откуда! Я чуть не присел от такой наглости. Другие посетители дома на Гриммо сто процентов были волшебниками, значит меня по какой-то причине он воспринимал как маггла. Я уже видел, как моя маскировка под Грюма летит к чертям, если мелкий уродец решит кому-то проболтаться, и мне немедленно надо было скорректировать его поведение. Кикимер ноги готов был целовать темным магам, и я вполне мог изобразить такого, если мне это поможет заручиться его поддержкой. — А ну-ка повтори, — насупился я, нависая над ним. Кикимер дернул ушами, но не отступил. — Кикимер не желает разговаривать с… — Я слышал, — перебил я. — Думаешь, если я не машу палочкой при каждом удобном случае, значит маггл? Или, как ты там сказал, полукровка? Бабка моя, — начал я нарочито медленно, — баба-яга в шестом поколении! Она в ступе летала, костяной ногой стучала и такие проклятия накладывала, что целые деревни вымирали за одну ночь. А дед мой без всякой палочки мог человека наизнанку вывернуть, а потом обратно зашить, чтоб помучился подольше. Он кровь пил из тех, кто ему не нравился! И меня, знаешь ли, научил тому же. Я могу сделать так, что ты будешь мыть этот дом своими кишками вместо тряпки, поверь, Кикимер, я это умею. Моя проникновенная речь сработала. Кикимер впечатлился, вцепившись себе в уши и дрожа, как осиновый лист. Вот до чего я докатился. Самоутверждаюсь за счет домовых. — Ч-чёрный русский колдун! — пробормотал он едва слышно, голосок сорвался на писк. — Кикимер… Кикимер не знал… Хозяин не предупреждал… Он резко согнулся в глубоком поклоне, уткнувшись лбом в пол. — Кикимер будет молчать! Кикимер будет служить! Не надо кишками… Кикимер хороший эльф! Очень послушный. — Возьми печенье, — я подвинул к нему тарелку. — Надеюсь, мы с тобой больше не будем ссориться. В свободное время я много копался в артефактах Блэков. Сириус дал мне добро, совершенно отказываясь принимать участие во всем, что касалось наследства его предков, и даже порывался выкинуть это все, но я остановил его парой метких внушений. Если все это добро окажется на свалке, оно очень быстро может перейти в руки Воланда. Вот и сейчас, в одной из пыльных коробок под кучей старых мантий я наткнулся на небольшое прямоугольное зеркало с ручкой. Выглядело оно вполне обыкновенно, не считая замысловатого узора, вырезанного на металле. Я протёр его рукавом и поднёс ближе к свету свечи. И вдруг в темной глади зеркала возникло лицо… Не мое! Мальчишка лет четырнадцати с растрёпанными чёрными волосами и круглыми очками в роговой оправе уставился на меня так, будто увидел привидение. Его зелёные глаза расширились до размера блюдца, как, впрочем, и мой единственный глаз. — Это же Гарри Поттер, — удивленно проговорил я больше сам себе, и потер шрам на щеке. — Профессор Грюм? — Гарри Поттер был удивлен не больше меня, ошарашенно глядя на меня из зеркала. — А откуда у тебя такая штука, мальчик? — спросил я больше, чтобы поддержать разговор. Гарри в зеркале смутился. Даже через стекло я заметил, что тот несколько худоват и бледен в свои, сколько там ему, пятнадцать лет? Надо бы мне в свободное время наведаться в Хогвартс. — Сириус дал мне его… — выдавил Гарри. — Сказал, на случай, если профессор Снейп будет меня донимать. Я только покачал головой. — Упырь твой профессор Снейп, самый настоящий. — Я достал посох, от души стукнув им об пол. — Сонорус! Я подцепил это заклинаньице у кого-то из Ордена. Теперь мой голос звучал так, что в старых оконных рамах дрожали стекла. — Эй, Сириус!!! — позвал я громовым голосом. На другом конце Гарри в ужасе отшатнулся, оглядываясь. — Иди поговори со своим племянником!!! Гарри всё ещё не мог прийти в себя. Он открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, точно как рыба. — Профессор… вы… вы правда там? В доме Сириуса? — голос у него был тихий, но в нём сквозило такое удивление, что я едва не рассмеялся. — Правда, Поттер, — кивнул я, раз уж тот решил поддержать диалог. — Нашёл эту дрянь в старом барахле Блэков. Не думал, что она работает. У магглов, знаешь, ли тоже есть сквозные зеркала. Видеосвязь называется. — Я откинулся в кресле, покрутив зеркало в руке. — Ты там как, пацан? Выглядишь так, будто тебя неделю не кормили. Гарри Поттер попытался улыбнуться, но вышло у него плохо. По какой-то причине он меня опасался. — Всё нормально, профессор. Просто… много уроков. И квиддич. Еще профессор Амбридж вводит слишком много правил, но это ерунда… Я уже хотел ответить что-то про то, что «ерунда» в Хогвартсе быстро превращается в большую проблему, когда за дверью послышались тяжёлые шаги. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Сириус в расстёгнутой рубашке, с взъерошенными волосами и бутылкой огневиски в руке. — Какого хрена ты орёшь на весь дом, Аластор?! — начал он с порога, но замер, увидев зеркало в моих руках. Его глаза мгновенно округлились. — Это… это то самое? — Ты сначала протрезвей, прежде чем на приличных людей наговаривать, — я всучил Сириусу зеркало, вставая из кресла, и крякнул, неудачно оперевшись на протез. Сириус буквально выхватил зеркало у меня из рук, прижав его к лицу, и повалился в то же кресло, где я только что сидел. Глаза у него были красные. — Гарри! Мерлин, как же я рад тебя видеть… Ты в порядке? Как школа? Как Рон и Гермиона?.. Оставив счастливого дядюшку, я вышел из комнаты, бесцельно похромав в глубину особняка на Гриммо. Я спустился по лестнице мимо портретов злобных предков Блэков, сделал круг по коридору и задумался. Сириус, будучи во всех отношениях приятным человеком, имел привычку напиваться, и тогда разговаривать мне с ним совершенно не хотелось. Я черкнул короткую записку и через камин отправился в Косой переулок. Кроме того, я отправил сову Нимфадоре, что хотелось бы пойти на собрание Ордена вместе. Вынырнув из вращающегося водоворота, я отсиделся за столом Дырявого котла, поздоровался с барменом Томом и похромал прямиком к Гринготтсу, тяжело опираясь на посох. Для начала я решил снять всю ту же тысячу фунтов. Это была неплохая сумма, и, главное, она не вызывала вопросы у налоговой. Я был гражданином Великобритании, имел собственный страховой номер, и в Министерстве аврорам даже выдавали удостоверения. Для обычных людей моя легенда состояла в том, что служу я в очень секретных спецслужбах, МИ-6 и рядом не стояли. Человек вроде меня мог позволить себе отложить пару тысяч фунтов на старости лет. Схема моя была проста, как все гениальное. С моими знаниями о будущем наконец я мог неплохо разбогатеть, а старый добрый Грюм дал мне отличный стартовый капитал. Если мы когда-нибудь поменяемся телами, он рискует проснуться долларовым миллионером. Я покинул Косой переулок с пачкой банкнот в кармане и направился прямиком в ближайшее отделение банка. Там я попросил встречи с консультантом по сбережениям. Молодой клерк в строгом костюме проводил меня в небольшой кабинет и предложил чашку чая. Я объяснил ему, что хочу открыть план личных акций, который в народе британцы называли план долевого участия, предъявил свой британский паспорт и страховой номер. Как гражданин Великобритании, я получал чуть худшие условия, чем если бы я был гражданином США, но чем богаты, тем и рады. Мы оформили общий план на шесть тысяч фунтов в год и отдельный план на три тысячи фунтов. Часть моих денег пошла на акции конторы, которая делала компьютеры с надкушенным яблоком, другая же часть — в компанию, которая создавала программы для этих компьютеров. Наконец-то я мог воплотить мечту современного человека и в те года инвестировать в Эппл и Майкрософт, и с чистой совестью я распрощался со своими баснословными деньгами. Оставалось только купить биткоин, но в этом, увы, я не разбирался совершенно. После долгого дня в голове у меня шумело. Я вернулся в Дырявый котел, чтобы пропустить сигаретку — проклятые бриты уже в девяностые развернули кампанию против курения! Тут меня и подкараулил мой старый товарищ Барти Крауч, сев за мой столик без приглашения. Я стряхнул пепел в блюдце, глядя сквозь дым на его усатое лицо. — Я получил твоё письмо, Аластор, — начал он, не поздоровавшись. — Я предлагал тебе встретиться у меня, но ты, как обычно, предпочёл демонстративную независимость там, где можно было бы всего лишь проявить элементарную вежливость. Тот обратил внимание на мой посох, но ничего не сказал. Я на всякий случай сжал его покрепче в ладони. — Ну, так давай проявим, — меланхолично ответил я, выпустив в сторону струю дыма. — А я-то думал, что тебе не о чем разговаривать с разбойниками и негодяями, и нарушителями государственных границ. Я потер ноющий висок. Барти Крауч был самым настоящим источником моей головной боли, в его присутствии моя мигрень таинственным образом разгоралась так сильно, что в здоровом глазу темнело. Я откинулся на спинку стула, прикрыв глаз, но искусственным все ещё продолжал следить за Барти. — Мое приглашение все ещё в силе, — напомнил Барти Крауч-старший. — Хотя, мне кажется, ты должен прекрасно знать, что я не смогу попасть на Гриммо без особого разрешения. — Если хочешь пить, почему бы не выпить здесь? — я продолжил играть дурочку. — Не все же прятаться в твоей дыре в Шотландии. Надо иногда выходить на публику. Барти скривился так сильно, будто я лично оскорбил всех его родственников. Я неспешно курил, стараясь не глядеть на него, но боковым зрением прекрасно видел, как тот начинает закипать. — Качество напитков в данном заведении я нахожу отвратительным, — проговорил Крауч, и я не мог с ним не согласиться. — Да, редкостная бурда! — согласился я, тяжело вставая. — Но, увы, я предпочел бы осушить пинту «Старого стада Гампа» чем слушать человека, который однажды уже посчитал нужным забрать у меня палочку и даже не почесался. Ну, бывай! Мой друг. Я повернулся и похромал к выходу, не дожидаясь ответа. За спиной раздался раздражённый вздох Крауча, но я даже не оглянулся. Дверь Дырявого котла хлопнула за мной, и я вышел на свежий воздух Косого переулка. Голова всё ещё ныла, но хотя бы мигрень слегка отпустила, когда я отошёл подальше от этого усатого диктатора. Я уже собирался искать Тонкс, когда услышал знакомый бодрый голос: — Ну что, готов слушать лекцию от Дамблдора? Розовые волосы ее сегодня были собраны в небрежный хвост. Она пристроилась рядом, подстраиваясь под мой хромой шаг, и я пожал протянутую руку. — Недавно произошла стычка в маггловском баре, — поделилась она, когда мы вышли на обычную лондонскую улицу. — Какой-то идиот слишком много выпил и чуть не запустил в бармена Летучемышиным сглазом. Пришлось высылать целую группу обливиаиоров. Министерство не знает, как замять. — Министерство, значит, — я закатил глаза и мрачно улыбнулся. — Всё бегают, как курицы с отрубленными головами, а толку ноль. Воландеморт уже вернулся, а они всё делают вид, что ничего не происходит. Мы свернули на проспект, сливаясь с толпой народу. Я уже собирался сказать, что сегодня у меня слишком болит голова, чтобы присутствовать на собрании, когда впереди, у небольшого кафе, заметил знакомую фигуру. В этот момент я ощутил такое сильное дежавю… — Смотри, там Барти-младший, — просто сказал я, прерывая мою подругу. Нимфадора прищурилась, и её волосы мгновенно стали тёмно-рыжими от напряжения. Она уже тянулась к палочке под курткой. — Ты серьёзно? Тот самый? Но он же… — Он самый, — перебил я, не отводя взгляда. — Гуляет тут, видимо. Барти Крауч и правда не обращал на нас внимание, но магическим глазом я видел все то же свечение над его рукой. С какой целью тот ни был здесь, ни одна не вызывала у меня доверия. — Что делаем, шеф? — Блюстители порядка нам не помогут? — поинтересовался я больше для галочки. — Вряд ли кто-то в такое позднее время торчит на работе, — пожала плечами Нимфадора. — Сегодня патрулируют Ист-Энд, там оборотни буянят перед полнолунием. Голова всё ещё ныла после Крауча-старшего, и я сегодня был не в лучшей форме для драки. Я даже растерялся, но сделал вид, что осматриваю местность. Главное было придумать что-то похожее на хороший план, и чем дальше мы шли, тем усерднее я пытался соображать. Барти всё ещё стоял у кафе, помешивая ложкой что-то в бумажном стаканчике, и выглядел так, будто совершенно не видел нас. Посох у меня в руке едва заметно вибрировал, сигналя о необходимости подпитки. Этого только не хватало. — Слушай внимательно, — заговорил я, лихорадочно осматриваясь. — План такой: ты идёшь вперёд, как ни в чём не бывало. Я чуть отстану, сделаю вид, что поправляю протез. Когда пройдёшь мимо него метров на десять, сверни в тот узкий проулок слева, видишь? Там мусорные баки и пожарная лестница. Дальше ты будешь ждать нас там. Он пойдет за мной, потому что он уже несколько раз пытался меня убить, одинокий аврор в толпе магглов — идеальная цель. Там мы попытаемся оглушить его и взять живым. Я замедлился, хватаясь за посох, сердце уже стучало чаще. — Итак, если он начнёт отбиваться слишком жёстко или я почувствую, что он пытается аппарировать, ты сразу бьёшь ему по ногам. Целься в колени, чтобы он не мог нормально двигаться. Главное — не дать ему уйти. Если что-то пойдет не так, я беру его на себя, а ты аппарируешь за подмогой, в аврорат, на Гриммо, куда угодно. Как только что-то идет не так, ты сразу аппарируешь, — повторил я. — Но лучше не доводить до этого. Принято? По сути я просто наговорил хоть сколько-нибудь складной чепухи, но сейчас даже мой скверный план будет лучше, чем ничего. Я просто надеялся, что несколько дуэлей с Сириусом помогут мне продержаться пару лишних секунд. Нимфадора ушла вперед в свою засаду, как я и рассчитывал, Барти не обратился на это внимание. А вот сам я отстал на несколько шагов, сделал вид, что поправляю протез… Вот оно! Краем магического глаза я увидел, как Барти отлепился от стены кафе и двинулся следом именно за мной. Он купился. Тонкс свернула в узкий проулок между домами. Я похромал за ней, чувствуя, как сердце стучит в ушах. Головная боль распирала виски. Барти вошёл следом через пару секунд, не подозревая, что его уже ждут. Атаковали мы трое одновременно. — Муффилиато! — Я ударил посохом о землю. Воздух вокруг мгновенно стал глухим и тяжёлым. Звуки улицы отрезало как ножом. — Ступефай! Тонкс выскочила вперёд и всадила в Барти первую порцию без предупреждения. — Редукто! Что, папочка больше не поможет? Два заклинания полетели почти одновременно. Барти успел поставить щит, и оба луча из палочки Доры разлетелись, будто их и не было. Развернувшись к нам обоим, он мгновенно контратаковал. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка смерти пронеслась мимо Тонкс, едва не задев её волосы. Она отпрыгнула за бак, но Барти уже бил снова. Экспеллиармус, Бомбарда, еще один Редукто. Один из сглазов Тонкс попал ему в плечо, разорвав куртку и оставив кровавую полосу. Барти взвыл, но тут же запустил в неё Круцио. Тонкс закричала, когда проклятие задело её руку, и ее тело дёрнулось в страшной судороге. — Экспульсо! — послал я взрывное заклинание. Посох был критически разряжен, и мое заклинание едва покоробило щит Барти, но этого хватило, чтобы он переключился на меня. Заклинания Сириуса и правда работали! Я резко крутанулся, пропуская ещё одну зелёную вспышку Авады мимо своего уха. Барти двинул рукой, и вновь я отлетел в стену. Кирпичная пыль полезла мне в нос. Как там было? Инка… Инканте… Я поднялся, опираясь на посох, и врезал изо всех сил: — Инкарцеро! Верёвки хлестнули по воздуху, но Барти разорвал их одним движением, будто они были сделаны из бумаги. Он был слишком быстрым. Следующий его сглаз попал мне в бедро — не Круцио, но что-то почти такое же мерзкое. Боль прострелила здоровую ногу, и я едва не заорал. — Справа! — крикнула мне Тонкс, выставляя щит. Я откатился ближе к Краучу, скрежетнув протезом по асфальту. Неудачное заклинание окончательно превратило мой посох в деревяшку, но деревяшку весьма увесистую. Я откатился по левую руку от Барти, и теперь мы атаковали его с двух сторон. Барти вертелся как волчок, отражая и контратакуя. Но даже он был всего лишь человеком, а человек устает. Тонкс дожимала его заклинаниями, и наконец он упустил меня из виду. Собрав последние силы, я рванул вперёд. Барти вскинул палочку для последнего проклятия, но я уже был слишком близко. Со всей своей дури я размахнулся и врезал ему тяжёлым посохом прямо по голове. Барти весь дернулся в сторону, как сломанная кукла, и обмяк. Глаза его остекленели, и он коротко, удивленно выдохнул. Перед тем как палочка Барти выпала из его пальцев, он всё-таки успел вскинуть руку к небу. — Мортмордре! Зеленый луч из его палочки прошел через наши чары, как горячий нож сквозь сливочное масло. Ночное небо над Лондоном осветил огромный череп. Изо рта его медленно выползала толстая змея, чешуя которой переливалась всеми оттенниками ядовито-изумрудного. Мертвенное сияние заливало крыши домов, отбрасывая на стены длинные, зловещие тени. Сам воздух вокруг будто стал тяжелее, и оба мы с Тонкс застыли с широко открытыми глазами. — Впервые вижу ее так близко, — ахнула Дора, сжимая свою палочку. Я встряхнулся, пытаясь привести себя в порядок, хотя после боя меня ощутимо колотило. — А ну вырубай эту иллюминацию! — запаниковав, я схватился за посох, как будто он мог мне чем-то помочь. — Мы в дерьме! — объявила Нимфадора, связав бессознательного Барти заклинанием пут. Чтобы отвлечься, я посмотрел на часы Грюма. На собрание Ордена мы давно опоздали, а эти уроды, наверно, сидят там и даже не знают, что с ним что-то случилось. Голова болела так сильно, что даже самый тусклый свет резал глаза, но я заставил себя посмотреть вверх. Темная метка висела высоко, огромная и невероятно яркая. Я зажмурил единственный глаз, не в силах вынести, как она ритмично пульсирует в такт биению невидимого сердца. — Сейчас сюда слетится вся их Пожирательская кодла, — вздохнула Нимфадора устало. — А что скажут магглы на такое светопреставление? Нет, меня точно уволят. И правда, за спиной я услышал хлопок аппарации. Мы синхронно развернулись, но это оказался совсем не наряд Пожирателей. Вместо этого в клубах серого дыма появился очень хорошо знакомый мне волшебник.