Вьюга с Колдовстворца или Личная проблема Малфоя

— Я не боюсь, — ответил я. — Я не люблю, когда кто-то нарушает порядок. Я снова сел, но читать больше не смог. Потому что в голове крутилась одна мысль: если она действительно такая, как о ней говорят, — Хогвартс станет тесным. А если нет — тем хуже для неё. В любом случае, я уже решил: мне не понравится Адриана Грейворт. Не потому что она опасна. А потому что она ещё не появилась — а уже слишком многое изменила. День, когда она пришла, я запомнил слишком хорошо. Большой зал шумел, как обычно. Смех, разговоры, звон посуды — привычный фон, в котором ничего не цепляло. Я лениво слушал Забини вполуха, пока в какой-то момент звук не оборвался. Не резко. Не внезапно. Просто… стих. Гробовая тишина накрыла зал так, будто кто-то наложил чары. Я поднял голову раньше, чем понял почему. И в этот момент услышал единственное, что нарушало тишину. Цок. Цок. Цок. Каблуки. Чёткий, ровный звук шагов по каменному полу. Уверенный. Без спешки. Не тот, которым идут ученики. Так ходят те, кто знает, куда идёт. Она вошла. Я ожидал чего угодно — демонстративности, показного холода, попытки произвести впечатление. Но она просто шла. Прямо. Спокойно. Словно этот зал не был полон людей, которые ждали её появления. Я поймал себя на том, что смотрю слишком внимательно. Тёмные как ночь волосы — не блестящие, не нарочито уложенные, а строгие, тяжёлые. Лицо — неожиданно нежное, почти хрупкое на первый взгляд. Тонкие черты, мягкая линия губ. Но потом она подняла взгляд. И всё стало на свои места. Голубые глаза были суровыми. Холодными. Не пустыми — нет. Слишком осознанными. Взрослыми. Такими, которые не ищут одобрения и не боятся оценки. Прямой, аристократичный нос подчёркивал строгость лица. Белая, почти бледная кожа делала её похожей на выточенную из мрамора фигуру. А осанка… Чёрт. Она держалась прямо, как железный штык. Ни капли напряжения, ни суеты. Не ученик — фигура. Я понял, что сжимаю челюсть, только когда в ушах зашумело. Шёпот пошёл волной. — Это она… — Из России… — Колдовстворец… — Хорс… Она остановилась перед Макгонагалл. Короткий кивок. Ни улыбки. Ни нервного движения. Я ожидал, что в этот момент она даст слабину. Что рука дрогнет. Что взгляд метнётся по залу. Ничего. Когда шляпа коснулась её головы, я уже знал ответ. — Слизерин, — сказала она сама. Спокойно. Уверенно. Без пафоса. Шляпа лишь подтвердила. И вот тогда тишина взорвалась. Гул. Одобрительные возгласы. Смех. Переглядывания. Я услышал, как Забини тихо присвистнул, а Панси сжала губы. Слизерин принял её мгновенно — слишком мгновенно. Меня это разозлило. Она пошла к нашему столу, и я смотрел, не отрываясь. Отмечал каждую деталь. Как она держит голову. Как не ускоряет шаг. Как не смотрит по сторонам, но при этом замечает всё. Когда она проходила мимо, наши взгляды встретились. Ни интереса. Ни страха. Ни вызова. Только холодная, быстрая оценка. Так смотрят не на человека. Так смотрят на позицию. Я почувствовал это почти физически — неприятное, острое ощущение под рёбрами. Она не пыталась понравиться. Она не пыталась впечатлить. Она уже была уверена, что справится. — Ну что? — шепнул Забини. — Всё ещё думаешь, что это просто шум? Я не ответил сразу. Потому что в этот момент понял: я ошибся в одном. Она не навела шум. Она стала его причиной. И хуже всего было то, что — как бы мне ни хотелось это отрицать — она выглядела именно так, как и должна была выглядеть та, о ком говорят ещё до появления. Холодная. Собранная. Опасная. Я отвёл взгляд первым. И это бесило.