Вьюга с Колдовстворца или Личная проблема Малфоя

Первые дни в Слизерине прошли для Адрианы как полоса наблюдений и тестов. Она двигалась среди зелёных и серебряных, словно шахматная фигура, оценивая и выстраивая свои позиции. Каждый взгляд, каждый жест студентов — информация. Она быстро заметила, кто готов к интригам, кто слишком самоуверен, а кто слаб и легко поддаётся давлению. И, конечно, Драко Малфой. Он не упускал ни одной возможности, чтобы её поддеть. Каждый день, каждый урок, каждый взгляд был пропитан сарказмом. Он подталкивал её к спору, перебивал, задавал каверзные вопросы и смаковал её реакцию. — Что, Грейворт, снова думаешь, что знаешь больше всех? — усмехался он на зельеварении, когда она аккуратно взвешивала ингредиенты. — Не сомневаюсь, что в Колдовстворце тебе платили за каждую правильную мерку. Адриана не подняла головы. Она улыбнулась чуть, едва заметно, и ровным голосом ответила: — И оплачиваю я сама, Малфой. Но, по твоему виду, ты не привык, что кто-то работает аккуратно. Он прищурился, но слова её не задели его привычное чувство превосходства. Это раздражало его ещё больше. Каждый её спокойный, уверенный ответ был словно маленький удар по его самолюбию. — Интересно, — продолжал он через день на уроке трансфигурации, — ты всегда так уверена в себе, даже когда, возможно, не права? — Всегда, — ответила она, не поддаваясь провокации. — Даже если ошибаюсь, лучше действовать умно, чем паниковать, пытаясь казаться правой. Он злился. И это чувствовалось во всём — в каждом повороте головы, в лёгком скрипе кресла, когда он садился рядом, в едких замечаниях, которые бросал, даже если преподаватель смотрел. — О, я понял, — сказал он на третьем дне после занятий, — ты из тех, кто умеет «выключать» собеседника. Забавно видеть это вживую. Только не думай, что со мной это сработает так легко. Адриана просто кивнула, спокойно продолжая работу с котлом. Для неё разговор был игрой, для него — вызовом. Она знала, что каждый выпад Малфоя — проверка, и не собиралась падать в ловушку его раздражения. Но чем больше он её дразнил, тем больше ей нравилось наблюдать за его реакцией. Он был слишком заметно раздражён, слишком самоуверен, слишком привык, что любой, кто рядом, сдается первым. — Ты слишком уверена в себе, — бросил он тихо в коридоре, когда они шли вместе к зельеварению, — или слишком самоуверенна, чтобы заметить свои ошибки? — Я замечаю всё, что нужно, — сказала она ровно. — И ошибки тоже. А ты? Он посмотрел на неё, устало хмыкнул и отвернулся, но в глазах горел интерес и раздражение одновременно. Он пытался её вывести из равновесия, но каждый день показывал, что Адриана не только стоит на своём, но и ведёт игру так, что кажется, будто контролирует всё пространство. В первые дни в Слизерине она доказала одно: никто не сможет её так легко потревожить, даже Драко Малфой. И это только подогревало его раздражение и желание соревноваться с ней — словом, взглядом, едкой фразой. Каждый день с ней становился для него испытанием терпения, а для неё — игрой, где она уже успела заметить его слабые места. И оба понимали, что это только начало их… опасного противостояния.